Давай заключим сделку?

Ну что же. Долго я писала. И таки дописала. Не бечено В жизни бывают моменты, когда всё идёт не так. Когда все планы летят к чертям. Моменты, из-за которых дальнейшее будущее покрывается пеленой тумана неизвестности и неопределённости. Сейджуро привык всё контролировать. Это повелось ещё с детства. Воспитывалось с того самого момента, когда он хоть немного стал осознавать самого себя. И каждый раз, как ситуация начинала стремительно меняться, причём в обход всех тех вариаций, что были продуманы, парень терял над собой контроль. Потому что всё действительно рушилось, потому что все те тонкие ниточки действий, каждого поступка, что должны были контролировать происходящее, рвались, резались острыми ножницами. Его выводила из себя сама мысль, что что-то пойдёт в обход его воли, его желаний, его замысла. Я всегда побеждаю. Я всегда прав. Завтра он едет с командой в Токио, чтобы занять первое место в Зимнем Кубке. Чтобы вернуть его своей школе. Ему не терпелось получить своё. Победу в соревнованиях, а потом и свою девушку. Это бы значило ещё один шаг к завершению плана. Проиграют – отец жить спокойно не даст. Это он не уставал себе повторять. Держа эту мысль в своей голове, он не давал себе расслабиться. Ни на минуту не забывал, что будет, если не анализировать ситуацию и не думать о каждом своём шаге. План разрушится, как карточный домик, стоит только хоть чему-то пойти не так. Он уже был одной ногой у края пропасти – Хирою ведь забрали. Отец почувствовал неладное. Если Сейджуро не вернёт Ёкай - станет узником судьбы, от которой так пытался сбежать. Его бесила сама мысль, что нужно будет поступить не по собственной воле. Кому-то подчиниться. Ему казалось, что когда-нибудь он сможет стать действительно свободным, победить в самой главной своей битве. Можно даже сказать, что в войне. Его отец не терпел ребячества. Он требовал результата, практической выгоды. Сын был разменной монетой в бизнесе. С чем сам Сейджуро был в корне не согласен. Если уж его воспитали лидером, воспитали самостоятельной личностью, которая должна будет руководить остальными, то это никак не вязалось в голове с подчинением кому-либо ещё. Есть обстоятельства, которые вынудят быть осторожным, но собственные интересы превыше всего. Акаши прекрасно понимал, какая выгода от действий отца, однако справедливо считал, что всё это можно было сделать мягче или вовсе иначе. С самого начала найти невесту и поставить его перед фактом ещё в детстве. Возможно, он бы свыкся со всем и не противился. Но сейчас, размышляя над возможными вариантами действий, видел куда более перспективные и действенные пути решения деловых задач. Он ведь гений. Он со всем справится сам. И никто ему не указ. Он сам себе господин. Абсолют. Красноволосый лёг на спину и закрыл глаза. Уже завтра он уничтожит всё, что встанет на его пути. Он сломает всё и всех, чтобы добиться желаемого. Ему плевать на других, все они даже не стоят его внимания. Разве что остальные из Поколения Чудес. Но они сами избавятся друг от друга, а потом останутся лишь те, кто был умнее и сильнее. Однако это им не поможет. Он в меру отдохнувший, в доску натренерованный, сконцентрированный на турнире. Лишь капля усталости и море раздражения. Нужно было лечь спать, но из-за отсутствия тренировки осталось слишком много сил и неистраченной энергии. Первые соперники будут всё равно, что мошками. Жаль было тратить себя на какой-то сброд, когда он в такой отличной форме. «Ёкай бы отругала за такие речи», - подумалось Сейджуро отстранённо. Просто мысль в гудящей от усталости голове. Он открыл глаза, смотря в потолок, на вентилятор, и вспоминая, как летом, в соседней комнате, впервые прикоснулся к своей девушке иначе, чем обычно. Как целовал, как прижимал её к себе, как наслаждался прерывистым дыханием, стонами, изгибами тела, жаром, нежностью кожи, желанием Ёкай, смешанными со столькими чувствами, сколько у него никогда не было. Он чёрств и сух уже несколько лет. Да и в детстве не был особо эмоциональным. Сложно было понять её. Она знала о его поступке, и всё же отдалась ему. Но ведь измена до конца жизни будет грызть сердце, выедая в нём все тёплые чувств. Странная девушка. Пожалуй, он бы сам так не поступил. Не простил бы. Бросил. Так почему же она выслушала его, в какой-то степени простила, а потом была его поддержкой? Тем самым стержнем, что не давал сорваться на окружающих в полной мере. Делала его более человечным. Отец породил в нём монстра. И сейчас этот монстр на свободе. Он уже давно не спорил сам с собой, что полюбил, что привязался, что стал зависим. Хироя смогла достучаться до него, вызвать к себе забытые, загнанные глубоко эмоции. И всё же, сейчас, с каждым днём всё больше и больше, ему казалось, что всё это лишь самообман. А все те моменты близости – не более чем зов тела, о котором говорил отец. Что все те моменты расслабленности рядом с девушкой – проявление слабости и не более. Те чувства спокойствия и наконец-то внутреннего покоя – иллюзия. А от этого он злился лишь больше. Неспособность же добраться до девушки, подливала масла в огонь. Месяц сумасшествия. Месяц буйства его настоящей сущности. Сейчас его ничего не отвлекало. Не я сломаюсь. Другие. Я выиграю. Другие проиграют. Это закон. Такова судьба. Разноцветные глаза расширились. Да, всё верно. Не важно, что там с Ёкай – её возвращение неизбежно. Важнее встреча с бывшими товарищами и победа. Только она имеет ценность. Для этого тоже всё готово. Он обо всём позаботился. *** - Выглядишь… довольным, - подобрал нужное слово Эйкичи, пропустив Акаши вперёд. Поезд как раз прибыл, и команда загружалась в свой вагон. Всё то время, что они провели на платформе, Сейджуро не проронил ни слова, погружённый в свои мысли. Они, в целом, крутились вокруг всё того же, что и всегда. Всё не покидали голову, двигаясь словно по замкнутому кругу. Одно цеплялось за другое, представляя из себя невероятно длинную цепочку из связанных событий и их вариаций. Это действовало на и без того расшатанные нервы, однако Сейджуро был спокоен как удав. Пока, по крайней мере. Парень бросил на центрового короткий взгляд, хмыкнул и ответил: - На то есть причины. - Какие же? – Мибучи игриво хлопнул ресницами. – Нам интересно. Сей-чан стал таким молчаливым и жутким. - Не важно, - он прикрыл глаза. Любопытные Некоронованные Генералы. Что может быть хуже? Их нельзя игнорировать полностью, но посвящать их в свои планы и мысли, которые можно и не обсуждать – сродни слабости. Они не друзья, и даже не товарищи. Они команда, которая идёт к общей цели – к победе. И главное, чтобы никто из них в игре не халтурил и не испортил ничего. Так какая разница, почему он в таком настроении? Ему не хотелось подпускать их ближе к себе. «Нужно успокоиться. Я слишком напряжён». - Ёкай-чан? – Лео слегка понизил голос, говоря негромко, скорее для остальных из команды, но Сейджуро всё равно услышал. Этот вопрос был логичен. Почти месяц Акаши ничего не говорил о ней. Она словно и не существовала больше. Хотя раньше Хироя и на тренировках могла посидеть и позвать парня пообедать с ней, а не с командой. Они проводили много свободного времени вместе, так что сейчас все были в лёгком недоумении, почему же так. Логично. Но это бесило. - Нет, не она. - Не всё ли равно? – буркнул Маюдзуми. - Но я скучаю по Ёкай-чан. Совсем пропала. - Да правда что ли? Скучаешь? – фыркнул Чихиро со скепсисом и углубился в чтение новеллы. И может быть он был слишком резок, зато не лез не в своё дело. Капитан вздохнул. Его команда иногда переходит границы дозволенного. Впрочем, не важно. Если их успокоит ответ и они сосредоточатся, то он скажет. Придётся. Главное, чтобы на игру они шли собранными. - Она до сих пор со своим отцом. Здесь не из-за чего скучать или разводить какие-либо беседы. - Она ведь в Токио, да? Я слышал первые слухи об этом. Пока ты, Сей-чан, не вмешался и не задавил их в самом зародыше, - Мибучи проигнорировал взгляды остальных из команды, усаживаясь на своё место. А все уже поняли, что эта тема не та, которую можно вот так мусолить. – Жестоко, жестоко, Сей-чан. - Было бы лучше, если бы эти слухи превратились невесть во что? Мы с Ёкай не были столь близки, как многие думают. И меня раздражает, что кто-то лезет в то, что его касаться не должно. В особенности, когда в дальнейшем это может помешать учёбе. - Ты как всегда, - Эйкичи хлопнул рукой по подлокотнику за неимением кого-либо рядом для того, чтобы хлопнуть его по плечу. – Но согласен с Лео. Интересно же. Капитан Поколения Чудес, сын одного из самых богатых людей Японии и обычная полукровка. - Необычная. Она же привлекла нашего капитана, - Котаро широко заулыбался, а потом заметил потемневших от раздражения взгляд разноцветных глаз Акаши. – Прости. - Мне бы хотелось, чтобы мы оставили эту тему. Завтра у нас первый матч, а сегодня мы должны успеть на игру Сейрин и Туо. А вы словно сплетницы на заднем дворе школы. - Надеюсь, эта игра будет стоить нашего внимания, – мгновенно переключился Мибучи, впрочем, без особого энтузиазма. Скучно. Все любопытные темы под запретом. Как бы интересно не было, а Акаши не терпел непослушания. Его вообще было лучше не злить. Он уже показал им, какой он на самом деле. И повторения этого не желал никого. Слишком унизительно, слишком обидно и слишком жутко. Первогодка не должен быть таким. - А кто сильнее, ты или Аомине Дайки? – задал вопрос Котаро, тоже стараясь перевести тему. И ничего умнее в голову не пришло. Особенно, когда в голове один лишь баскетбол. - Мы никогда не пытались узнать. - Но он же быстрый, быстрый, да? Он вполне может обойти тебя. - Каким бы быстрым он не был, а его тело всё равно выдаёт его. Я слишком хорошо знаю Дайки, чтобы меня можно было обмануть, - красноволосый привычно скрестил руки на груди. Все эти вопросы, в сущности, ни о чём. Он уже рассказывал им о Поколении Чудес. Они уже спрашивали его насчёт них, должны были всё давно понять. Их команда не была уж совсем разрозненна. Каждый был сам за себя, однако для победы нужно работать сообща. Но это ведь не значит дружбу. - У него нет и шанса. - Дайки силён. Но он слишком хочет проиграть. Я же, напротив, иду только к победе. Команда переглянулась. Пафос от Акаши. Как привычно. - А теперь, я бы советовал заняться вам каждый своим делом. Потому что потом вы будете смотреть только матч, а потом вы будете пересматривать игру победителя, пока не будете помнить всё наизусть. - Туо? - Сейрин. *** Ёкай лениво передвигалась по комнате, пританцовывая в такт музыке. Наушники старательно пытались съехать с высохших волос и, с большой вероятностью, погибнуть смертью храбрых. А именно – потеряв контакт с какой-нибудь своей важной частью где-нибудь в микросхемах и прочем. Хироя понятия не имела об устройстве наушников, но в любом случае лишиться их не желала. Её единственная отрада, расслабление, надежда избежать ненужных размышлений. Колонки на компьютере уже и так доживали свой век – слишком долго служили, в слишком ужасных условиях. Катя жалела о своей безалаберности, но было уже поздно. На улице холодно, стекло покрыла едва заметная корочка инея. Красиво. Не так как в России в старых домах, где нет пластиковых окон, но всё же чем-то отдалённо напоминающее. Однако, несмотря на мороз, на улице полно трудолюбивых японцев, спешащих по своим делам. Стоит только загореться разрешающему сигналу для пешеходов, как они словно нескончаемым потоком пересекают улицу. Одни в одну сторону, другие в другую. Хироя невольно задавалась вопросами, а куда они все идут? Что их ждёт там, на месте их конечного назначения. Было интересно размышлять, что за жизнь вот хотя бы у этого парнишки в смешной шапке. Или у этой серьёзной пожилой дамы. Когда тебе нечем себя занять, ты либо философствуешь, либо занимаешься фигнёй. Ёкай маялась и тем и тем. С переменным успехом, правда. Иногда на девушку всё же нападала депрессия, и ничём её нельзя было вытравить из души. С отцом она всё же начала говорить, однако не простила. Ведь она всё ещё здесь, а не дома. Всё так же отрезана ото всех, кто ей был дорог помимо матери и сестры. И ведь папа продолжал её кормить баснями, что мама не выходит на связь. Кате очень хотелось, чтобы это было неправдой. Что мама не погрузилась в жизнь Ирины, что она беспокоится за свою дочь. Но что с ней может быть, если Рин рядом? По идее – ничего страшного. А значит и не из-за чего переживать. Скинув на кровать полотенце, девушка осталась лишь в нижнем белье, которое надела ещё в ванной. Было слегка прохладно – одного обогревателя было мало, а может, он уже просто отработал своё. Да, уже декабрь. Зимний Кубок уже не за горами. Хироя жалела, что не помнила точный день. А ведь Сейджуро так к нему готовился. Но рядом с ним ведь и не нужно помнить. Катя всё больше ловила себя на мысли, что больше всего скучает именно по Сейджуро. Как ни посмотри, а он был куда интереснее всего того, что её окружало. Подруг, развлечений, семейных проблем. Сейджуро был интересным. Он был умным. Правда, с ним не хватало веселья, но это компенсировалось многим другим. Сердце в груди забилось быстрее, девушка встретилась взглядом со своим отражением в зеркале. Покрасневшая, глаза лихорадочно блестят. Хотела бы она снова увидеться с парнем, обнять его, поцеловать. Даже сейчас она бы не отказалась, чтобы он оказался в этой комнате. Сейджуро наверняка бы подошёл к ней со спины, обнял, положив голову ей на плечо. Потом поцеловал бы в шею, руки бы переместились одна на грудь, а другая между ног. Блондинка поёрзала, краснея всё сильнее. О чём она, блин, думает?! - Совсем уже… одичала. Но спорить с тем, что когда у тебя есть регулярная близость с парнем, начинаешь к этому привыкать, было сложно. А потом чуть ли не волком воешь. Потому что до ужаса хочется ещё. - Ёкай, есть такая вещь, как рука… - сама себе буркнула блондинка, снимая наушники. Натянув штаны и кофту, она попыталась представить себе это. Стало противно. Перестала представлять. – Сейджуро хочу… - Ёкай, - раздался голос отца из-за двери, - я сейчас уйду в магазин. Что-нибудь нужно? - Нет. - Через час вернусь. - Хорошо. - Не скучай, - сказал Рин и, судя по шорканью, отошёл от двери. - Не буду, - показала язык в пустоту Катя и села на пол, притянув к себе компьютер. Интернета нет – жизнь боль. Впрочем, за месяц она смирилась. Но каждый раз смотреть на красный крест на значке подключения – всё равно, что мазохизм. Хотелось бы ей знать, когда всё это кончится. Когда же до взрослых дойдёт, как всё это глупо. Хотя бы до её папы. До него достучаться было реальнее. Вот только не будет ли слишком поздно? Ведь кроме того Акаши, которого она представляла, есть и другой. Жестокий, опасный. Почти что сумасшедший. Или не почти… Передёрнуло. Хироя уставилась в экран ноутбука. Мысли и желания незаметно перетекли от аниме и учёбы в сторону парня. Действительно ли он сейчас стал тем, кого она так боялась? Каким он будет, когда она его снова увидит? Сможет ли она ему помочь? Нужна ли она ему ещё будет? Ей было страшно. Как бы она не храбрилась, не пыталась жить обычной жизнью в тех условиях, что были, а всё же истинные чувства не так легко отвергнуть. Обняв подушку, которая до этого лежала рядом без дела, блондинка завыла в неё. - Хочу увидеть тебя, Сейджуро… Забери меня к себе, я так скучаю. Что за фигня, а? Мне в голову лезут Эдвард и Белла из «Сумерек». Я не хочу, как она в фильме. Но мне сейчас реально плохо. У-у-у… Хоть бы папа отпустил меня до того, как станет поздно. И даже не потому, что я его не прощу. Потому что для тебя будет слишком поздно. Ты же чокнешься там, один. Кто тебе поможет? - Ёкай резко выдохнула и откинула подушку в сторону. Хотелось что-то сделать, но не было идей, что. Не знала, куда выплеснуть энергию, эмоции. – Так, всё. Спокойнее… Надейся и жди, блин. Ты ничего не можешь сделать. Хироя Рин стоял за дверью, низко опустив голову. Вот значит как. Переживает за этого младшего Акаши больше, чем за себя. Его дочь выросла прекрасной девушкой. Заботливой, доброй и, как бы это ни звучало, надёжной. Она была готова быть опорой для того, кого выбрала. Мужчина бесшумно вышел из квартиры, собираясь кое-что проверить. Когда он узнает желаемое – станет ясно, что делать. А пока же Ёкай должна ещё немного подождать. И Акаши тоже. Совсем немного. *** - Скажи мне, Ёкай, что ты думаешь об Акаши? Младшем, конечно, - спросил Рин вечером, когда они ужинали. Ужин готовила девушка – за последний месяц она многому научилась. Всё же, стряпня отца оставляла желать лучшего. Первое время терпеть можно было – определённые блюда были вкусными. Но не в течение же почти двух недель на завтрак, обед и ужин. - Он разносторонняя личность. Его так воспитали. Он интересный человек. - А как парень? Что тебя в нём привлекло. - Сложно дать конкретный ответ. Слишком много всего, - блондинка подцепила палочками листок салата, но не успела его съесть. - И всё же, что? Голубые глаза потемнели, от Хирои послышался возмущённый вздох, но она всё же взяла себя в руки. - Дело не в том, что он меня защитил… Дело в том, какой он. Тебе никогда не понять, испытывая к нему лишь ненависть и страх. Поначалу я тоже не понимала. Боялась. Но позже увидела в нём очень доброго человека. А ещё крайне несчастного. И хотя Сейджуро очень сильный, он всё же давно сломлен внутри, - Катя закусила губу. Она никогда не говорила этого никому. Всегда так думала, но вслух не произносила. – Эта его сломленность и тянет к себе. Хочу помочь. Думаю, его отец сделал это. Хотя, он и тебя сломал. И так легко. А я ему сказала, что он расист. Воспоминания об этом вызвали улыбку. Она бы с удовольствием повторила эти слова. И даже добавила бы ещё пару «ласковых». Этот человек заслуживает подобного к себе отношения. Если его вообще можно назвать человеком после всего того, что он натворил. Неужели так сложно дать сыну свободу? Тогда бы Сейджуро не противился бы так. Вполне возможно, он бы занялся делами Семьи, но не после подобного принуждения. - Этот человек крайне опасен. Тебе не стоило этого говорить. - Стоило. Очень даже стоило. И мне очень жаль, что мой отец такой трус. - Ёкай… - Ты только на подобное и способен. Трусливо поджав хвост, увести меня из Киото, наплевав на мою жизнь. А ведь мне было тяжело. Я знаю, что ты много работал, что валился с ног от усталости. Но пойми и ты меня – подростки куда злее взрослых. Особенно, когда ты полукровка. Гайдзин. И спасибо Сейджуро, что он помог мне стать частью моего класса и той школы, где учусь. Я нашла друзей. А ты увёз меня, просто потому что какой-то Акаши Масаоми так тебе сказал. Потому что я мешаю его сыну, - Катя сжала руки в кулаки. Прорвало. Но уже поздно отступать. – Возможно, я говорю очевидные вещи. Но в таком случае хотелось бы подчеркнуть, что у нас есть своя жизнь, гордость и желания. И пусть этот человек мешает нам жить. Мы же семья, в конце концов. Мы справимся все вместе. А меня, если что, спасёт Сейджуро. Я ему верю. - А я и не заметил, как моя дочь повзрослела, - Рин закрыл глаза рукой, скрывая слёзы. Ему было действительно жаль, что он так поступил. Но на то были причины. Он считал, что так будет лучше. Он ведь попытался, верно? - Ёкай, ты не думай обо мне совсем плохо. Я, всё же, не до конца предал тебя. Я не оправдываюсь, но… мне было сказано увезти тебя как можно дальше. Я отвёз тебя в Токио. Место, где будет проходить Зимний Кубок. Глаза Ёкай расширились. Не может быть… - Мне с самого начала казалось, что я совершаю ошибку. Ты и твоя мама уже высказались на эту тему. Прости, я всё ещё не могу тебя отпустить. Но в последний день, когда будет финал… Когда твой парень будет играть против другой команды, ты сможешь поехать к нему. - Но почему не сейчас? – она едва не подскочила на ноги, уже даже успела бросить на стол палочки. - Потому что иначе ты просто не доедешь. *** Лёжа ночью на футоне, смотря в потолок, Катя не могла уснуть. Голова просто ломилась от мыслей. Почти четыре утра, а сна ни в одном глазу. Только Акаши перед глазами, а в ушах голос отца. Не верилось, что уже так скоро всё может вернуться на круги своя. Если папа отпускает её, значит, он всё же против Масаоми. А из этого следует, что они вернутся. Отец Сейджуро не может отправить сына учиться в другое место, ведь сейчас на парне держится весь бизнес компании в Киото. Не получится быстро отобрать всё обратно и сбагрить отпрыска куда-нибудь подальше. А над ними он теперь не властен. Это действительно большое достижение. Не важно, что будет. Теперь Катя горою за отца. Даже если его выгонят с работы, даже если какое-то время он не сможет устроиться на новую… Она сама пойдёт работать. Да и мама может. Мама, в отличие от папы, независима. А у Ёкай есть Мей, та уж точно найдёт хорошее место, где не будут на кого-то оглядываться. «Спасибо тебе, пап. Я так счастлива…» Русская заулыбалась и перевернулась на живот, обнимая подушку. Тепло разливалось в груди. Теперь просто дождаться. Совсем скоро будет рядом с тем, кто так ей дорог. Пока их не разлучили, она даже не догадывалась, сколько всего испытывает к Акаши. За что любит. Вспомнилась первая ночь, когда её посадили под домашний арест, а Сейджуро умудрился прийти. Свет уже не горел – всё давно выключили. Девушка переоделась в пижаму и решила проветрить перед сном комнату. Открыв окно, она наслаждалась свежим воздухом. Тень внизу она заметила случайно и тут же отшатнулась от окна. Первая мысль – воры. Вторая так и не успела оформиться, потому что тень заговорила голосом Акаши: - И незачем так пугаться. Я же говорил, что приду. - Ничего подобного! – зашипела Хироя, перевалившись через оконную раму. Толкни её кто хотя бы чуть-чуть – свалится головой вниз со второго этажа. Но толкать ведь некому. Лишь бы сама не дёрнулась вперёд. – Ты зачем пришёл? - Мне скучно, - хмыкнула тень. - Я не клоун. - Ты лучше. Ты моя девушка. Я хочу увидеть тебя. - Ты уже увидел. Это закончилось домашним арестом, - чувствуя смешанное чувство смущения, неловкости и лёгкой злости, сказала Катя. Акаши всегда знал, что и как сказать, чтобы она растаяла, чтобы уступила, подчинилась. Не так, как другим. Но ей иногда думалось, что с ней он поступает куда хуже. - И ты собираешься ничего не делать все эти дни? Просто праздно существовать, молча подчинившись? – тут уже чувствовалась личная заинтересованность в данном вопросе. - Я за дело получила. Удивительно, как я вообще так легко отделалась. И как он не запретил тебе подходить ко мне ближе, чем на двадцать метров. - Потому что запретить он не в силах. Будто бы кто-то из нас слушался бы. Арест – единственное, что можно принять. Остальное же убьёт даже это, - Сейджуро фыркнул. – Так ты впустишь меня или нет? - Каким же образом? - Ключ же у тебя изъяли от двери. На первом этаже окно открой. Честно говоря, Катю всё это жутко забавляло. Никогда бы не подумала, что Акаши может вести себя вот так. Впрочем, скорее всего она ещё ответит за всё это. Ведь если бы она была расторопнее и не тянула бы время глупыми вопросами, просто чтобы дождаться его эксклюзивных слов, выдающих его с головой – он бы продолжал казаться крутым, серьёзным парнем, который вселяет во всех окружающих страх и трепет. Бесшумно спустившись в зал, стараясь прислушиваться к храпу отца, Ёкай открыла окно в зале. Сейджуро тут же забрался на подоконник, с которого блондинка перед этим убрала цветок. - Не наследи только. - Ты думаешь, я идиот? – нахмурился в темноте Акаши, демонстрируя русской уже снятую обувь. - Ловко ты… - Идём, - парень взял Хирою за руку и потащил её на второй этаж, а там и в её комнату. Дверь на ключ он тоже сам закрыл. – Теперь главное быть по-тише, справишься? - С чего бы мне шуметь? – удивилась Катя, не отходя от парня. Нужно было бы включить свет или сесть на кровать, начать о чём-то разговор. Но ничего из этого не хотелось. Он ведь пришёл к ней. Очень хотелось узнать, что Сейджуро сделает, что скажет. Она догадывалась, чем всё может закончиться, однако от этого менее интересно не становилось. - Как будто ты не знаешь, - Акаши сделал шаг к ней. – Тебя выдаёт твоё тело. - Тело и мозг – не одно и то же. Не слушай моё тело, слушай мой разум. Чужая рука обхватила талию властно, крепко. Русскую прижали к груди. Нежно касаясь пальцами второй руки её подбородка, японец чуть повернул голову блондинки в сторону, чтобы шепнуть: - Я буду делать то, что хочу. - С-Сейджуро… - было немного не по себе, ведь только недавно они начали заниматься подобным, а парень уже так не сдержан. Но от его горячего дыхания по телу уже разливался жар. – Сейджуро, давай не будем… - Думаешь, что я спешу? Что принуждаю тебя? – губы юноши осторожно коснулись края уха, потом щеки, а потом и её губ. Неожиданно очень спокойно, почти целомудренно, если бы не скользящие по спине руки. - Скажи ещё, что я ошибаюсь. - Верно, ты ошибаешься. Это не я спешу. Это ты. - Ничего подобного, - ноги подкашивались от этих объятий и поцелуев. Так приятно. Акаши знает, где нужно прикоснуться, чтобы она так реагировала. Каждый раз она легко поддаётся. Каждый раз это невозможно терпеть, стоит лишь оказаться в плену разноцветных глаз, сильных рук и губ, которые требуют ответа. - Твоё тело говорит иначе. Ты говоришь, что ты - это не только тело. Тогда почему, если не только тело, ты ещё не оттолкнула меня? И действительно, почему же? Не потому ли, что хочет не меньше. Не потому ли, что это всё лишь смущение и страх, что их снова засекут? Как глупо. Пытаться обмануть себя и тем более Акаши. Его глаза видят всё. Взяла лицо красноволосого в свои руки, осторожно коснувшись большим пальцем плотно сомкнутых губ. Весь из себя обиженный, недовольный. А ведь наверняка ждёт её слов и действий. Закинул удочку и притаился. - Сегодня в душе ты сделал мне больно, - плотнее прижалась к парню грудью. Руки незамедлительно нырнули под её пижамную майку. - Я должен это исправить. Они ещё долго стояли посередине комнаты, целуясь, осторожно обнимая друг друга. Плечи хрупкие и сильные, спина гибкая и широкая, тонкая талия, мускулистый торс, бёдра округлые, пышная грудь, чувствительная шея – руки побывали, казалось, почти везде. Неспешно, ненавязчиво. Акаши накручивал на пальцы её мягкие, длинные волосы. То одну прядь, то другую – это ему доставляло какое-то особое удовольствие. Какой-то его непонятный фетиш. Она же лохматила его и без того торчащие во все стороны красные волосы. Его длинная чёлка щекотала их щёки, но это совершенно не мешало. Рука юноши скользнула по чужому плечу, стягивая тонкую лямку майки. Следом за первой последовала вторая. Майка соскользнула до бёдер, а потом вместе со штанами упала к ногам. - Как всегда я остаюсь без одежды первой, - Катя отстранилась, чтобы дёрнуть кофту парня вверх. Несправедливо. - На тебе ещё есть кое-что, - Сейджуро помог избавиться от кофты, а потом подхватил русскую на руки. Ёкай тут же обхватила его ногами за талию, а пальцы почти болезненно вцепились в плечи. Было и страшно упасть и в тоже время хотелось быть ближе. Недолго думая, он понёс её к кровати, мимолётно целуя шею и ключицы. Акаши, уложив девушку, принялся целовать её более уверенно, стараясь вызвать у неё как можно больше приятных ощущений. Руки мяли грудь, парень покусывал мочку уха, а потом плавно скользил поцелуями вниз, сменяя руки губами. Хироя тяжело дышала, выгибалась навстречу ласкам, старалась притянуть парня ближе к себе, исследуя ладонями его спину и плечи. Словно стараясь почувствовать каждое напряжение мышц, каждое их движение, старалась насладиться гладкостью, теплом и влажностью кожи. - Не забывай, что нам нужно быть тише, Ёкай, - шепнул парень, разведя её колени шире. – Ни звука. Она закивала, закрыв рот рукой, пытаясь понять, что Сейджуро будет делать. Вот он кусает её чуть выше пупка, потом обводит его языком. Разноцветные глаза неотрывно смотрят в её. Это очень волнующе. Внизу живота сладко пульсирует, приятное, уже почти ставшее привычным напряжение. Это желание чужого тела, сильных толчков всё глубже и глубже, рук, сжимающих её запястья, шёпота на ухо, который она даже не всегда сможет разобрать, но который будет возбуждать только всё больше и больше. Парень опустился ещё ниже, закинул её ноги себе на плечи. Ещё один взгляд ей в глаза, словно спрашивает разрешения. Но он ведь император. Зачем оно ему? Если он хочет – он возьмёт желаемое. Блондинка простонала в ладонь, стараясь свести ноги, но лишь сильнее прижала Акаши к себе. - Тише, Ёкай, - он на секунду остановился. – Ни звука. - Сей… - ей не удалось договорить, пришлось зажать рот рукой и снова простонать. Так стыдно. Она ни за чтобы не позволила это сделать, но он застал её врасплох. Она думала, что он остановится, но он крепко сжимал её бёдра руками, не давая шевелить ими, продолжая двигать языком. Русская, сгорая от стыда, смешанного с удовольствием, сжала свободной рукой одеяло. Её лихорадило, бросало в дрожь, напряжение мышц становилось всё больше, она была на грани чего-то невероятного. А потом парень остановился и, так и не закончив начатое, приподнялся на руках. Он облизнулся, медленно обведя языком влажные губы. - Боже… - выдохнула Катя, закрыв ладонями всё лицо. Стыдно, так стыдно! – Зачем ты это сделал?! Я ведь почти… Почти… - Это моя компенсация. Не понравилось? - он протянул одну руку вперёд, прикасаясь к щеке блондинки. Ёкай резко выдохнула, сбивая и без того тяжёлое дыхание. Столько нежности в этом жесте. Подавшись вперёд, Сейджуро заставил Катю убрать одну руку, нежно целуя кисть. – Ёкай, не надо стесняться. Ты думаешь, я стал бы это делать, если бы не хотел тебя? - Дело не в этом. Просто такое действительно смущает. Акаши напряжённо выдохнул, заводя руки Хирои ей за голову. Она не сопротивлялась, но выглядела смущённой. Смотрела не на него, не пыталась прикоснуться к нему, не тянулась за поцелуем, не хотела его так, как он её. А ведь всего пять минут назад это было иначе. И всё же, он не считал, что поспешил. Напротив, он сделал лучше. - Ты навсегда останешься моей, - юноша снова прижался губами к груди, слегка сжимая другую грудь пальцами. Сначала Катя лишь шумно дышала, посматривая на юношу затуманенным взглядом. Потом она начала ёрзать на постели, тихо всхлипывая от удовольствия и снова возросшего желания. В этот момент она казалась такой уязвимой, слабой, зависимой от него. Даже не в первый раз доводя девушку до такого состояния, Акаши, почувствовав себя нужным, в который раз поразился этому чувству. Где же его гордая натура в такой момент? Почему-то совершенно не хочется ломать и принуждать. - Я твоя… - на выдохе простонала Хироя. И может быть, тогда это были слова, вызванные происходящим, ничего не значащие, просто чтобы разжечь огонь внутри себя. Однако сейчас, мечтая о финальном матче и встрече там с парнем, русская вспоминала только их. Сейджуро никогда нормально не говорил, что любит её. Да и не в его это характере. Он всегда говорил, что она его. И она в это верила. Вспоминала крепкие объятия, его тяжёлое тело на наваливающееся на неё, шумное дыхание, временами грубую силу и страсть. И помня это, она не сомневалась. *** Комуи Миса сидела на хороших местах. Ей было прекрасно видно игроков, даже несмотря на её плохое зрение. Очки спасали, но сиди она дальше – рассмотреть выражения лиц было бы нереально. Сосредоточенность, злость, иногда удивление. Но чаще полное погружение в игру. А ещё временами она слышала, о чём они говорили. Когда не скрипели кроссовки, когда не вопили трибуны, когда мяч не стучал по паркету так громко, что болели уши. Когда баскетболисты забывали обо всех, кроме друг друга и, задыхаясь, говорили громко, почти кричали. Эмоции плещут через край, адреналин бежит по венам, кровь закипает. Откуда у них столько сил? Монстры. Сжимая подлокотники в руках, девушка остро чувствовала, как страх захлёстывает её с головой. Мидорима против Акаши. Их явно связывало не только товарищество по команде. Не только пост капитана и его заместителя. Наверное, они были друзьями. Или хотя бы теми, кто хорошо понимали друг друга. Ведь, как и Акаши, Шинтаро был из непростой семьи. Поэтому сейчас бывший капитан Тейко был так жесток. Он каждым своим действием показывал, что он не один из них. Что он стоит на порядок выше и остальные не достойны даже стоять позади него. Выбивал мяч до того, как Мидорима успевал прыгнуть для броска. До того, как собирались сделать передачу. Почти прогулочным шагом шёл по площадке и одним только взглядом усаживал членов Сютоку на пол. Это было нечто нереальное, фантастичное и похожее на какой-то бред. Такого ведь даже в НБА не было. Так какого хрена тут происходило? Откуда все эти невероятные трёхочковые ученика старшей школы, куда они так внезапно пропали и почему этот красноволосый коротышка так пугает всех своими «глазами императора». Что это вообще такое?! Миса негодовала. Происходящее просто не может быть правдой. Не ради этого она боролась со своей бабушкой. Она с отчаяньем посмотрела на Такао. Ну а чего он расселся?! Ещё восемь минут четвёртой четверти! Почему они ничего не делают?! Неужели Акаши Сейджуро действительно так ужасен? Это ведь баскетбол…. Команда Сютоку на площадке стала заметно уступать Ракудзан. Стоило только блокировать Мидориму, стоило только Акаши выступить против него. Весь зал сидел в оцепенении, не понимая, как такое может быть? Со стороны всё выглядело, словно одна из команд взяла контроль над игрой, задавила противника своей силой. Но ведь ни одна из команд совсем не слабая. Комуи верила в это. Верила в своего парня, его друга и их команду. Они ведь столько тренировались. Ничуть не меньше противника. - Да, это Акаши, - сказала бабушка, ухмыляясь. Всё это время она молчала и Миса почти забыла про неё. Увлеклась игрой, переживала за парней. Зря она так. Ведь на матч она пошла только потому, что рассказала про Мидориму. - Что вы имеете ввиду? – спросила девушка, хмурясь. Она внимательно наблюдала за попытками Сютоку остановить капитана Ракудзан и, можно сказать, за его победным шествием по площадке. Легко обошёл Шинтаро, потом двух защитников. Локтём отдал пас своему товарищу, не дав Отсубо-сану перехватить мяч. Невероятно. Так легко. Комуи думала, что это Такао может пасовать любым возможным способом. Но смотря на Акаши почему-то думалось, что он может гораздо больше. Не профи, но что-то, что в будущем может стать им. - То, что это истинный наследник своей семьи. Твой парень проиграет ему, как я и говорила. Они могут сдаться. Всё бессмысленно, - Тацуми довольно заулыбалась. – Хару молодец. Акаши весь в игре. Не то, что некоторые. Бегают себе по полю и языками чешут. - Я с вами не согласна, - не выдержала Миса. - Глупая, наивная девчонка. Ты должна быть благодарна мне, что я пустила тебя сюда и даже пошла с тобой. Слушайся меня, - Хикари с гневом смотрела на внучку. – Я дольше тебя живу и точно знаю, что говорю. - Может быть это и так. Однако вы совершенно не понимаете меня и спортсменов. *** Как и говорил Сакурай, появление бабушки в доме было подобно воцарению дьявола на земле. Она не давала жизни никому. Постоянные вопросы, претензии, недовольство. Этой женщине ничего не нравилось, всё было не так. Старшие как могли, старались оградить Мису от неё, но делали только хуже. Интерес к младшей внучке был неизменен и лишь усиливался. Куда она ушла? Почему не приготовила ужин? Почему в комнате беспорядок? Почему она не проводит время с семьёй? У неё есть парень? Невоспитанная девчонка. Комуи старалась избегать общества бабушки. Если раньше она могла выбираться из дома только в школу и немного прогуляться с друзьями или Шинтаро, то теперь уходила с самого утра и возвращалась ближе к ночи. Иногда она слонялась по ближайшим к дому станциям, заходя во всякие магазины, игровые и прочее. Иногда сидела в кафе, читая книгу или сидя в интернете. Иногда приходила на тренировки Сютоку. Тот инцидент между Мидоримой и Такао сам собой сошёл на нет, и у парней всё вернулось в прежнее, мирно-шутливое русло. Было приятно наблюдать за ними. Чувствовать себя причастной к чему-то такому важному для них. В силу здоровья, Миса не могла заниматься активным спортом, а от того все эти тренировки и матчи казались ей куда более впечатляющими. Вкладывать столько сил… Парней даже рвало от перенапряжения. Ужасно. Но это показывало их волю и решимость. Шинтаро не одобрял такие её посиделки. Он считал, что она должна поговорить с бабушкой. Однако, после вопроса о возможности разговора с Акаши, парень обиделся и ничего на эту тему больше не говорил. Он понял свою ошибку в представлении Тацуми Хикари. Такао с самого начала показал своим поведением, что понимает девушку. А от того и ничего не предлагал. Лишь пытался развлечь её, несмотря на собственную усталость. Мидорима в такие моменты всегда незаметно оказывался рядом и буквально за ухо оттаскивал друга от своей девушки. Казунари же смеялся, отбрыкивался и говорил о френдзоне. Комуи последнее слегка смущало и нервировало. Всё же этот парень был важен ей как друг, а иные его чувства к ней как-то не укладывались в понятие «друг». И всё же, здесь всё было неизменно. Мидорима и Такао по-прежнему были рядом. Комуи, несмотря на сложную обстановку дома, не чувствовала себя загнанной в угол. Ведь у неё были дорогие ей люди, которые помогали и поддерживали. С началом школы стало ещё легче. Отговорок ведь куда больше, да и теперь активно работали клубы, в которых состояла девушка. Можно было просиживать в школе до самого её закрытия, не особо мучаясь выбором, где переждать ещё несколько часов. Родители сообщили, что приедут домой в январе. Их продолжительная работа, наконец-то, подходит к концу, и они снова смогут проводить время со своими детьми. А до того времени бабушка ещё немного погостит. Такому повороту «дети» рады не были, однако родителей ждали с большим энтузиазмом. - Когда они в последний раз приезжали? – Миса нарезала овощи для ужина. К сожалению, пришлось тоже начать заниматься готовкой. Ведь бабушка требовала. - Полтора года назад, - Мио стояла рядом и обжаривала курицу в кипящем масле. Сакурай дома отсутствовал – он отправился в магазин вместе с Тацуми-сан. - Совсем нас забросили. - У них такая работа. И тебе что, со мной и братом плохо? - Мне плохо только с бабушкой. Желание узнать всё о Тацуми Хару – родной сестре Хикари, - сбылось. Чтобы хоть что-то выяснить, даже придумывать ничего не пришлось. Она могла говорить о сестре часами, причём совершенно внезапно. Хару нашла отличную, достойную работу. Хару стала уважаемой женщиной. Хару воспитывала молодого наследника. Хару отлично справилась с поставленной задачей. Из Акаши Сейджуро вырос отличный юноша – воспитанный, умный, надёжный, талантливый, всесторонне развитый. В отличие от всех Комуи, конечно же. Хару стоило бы и вас поучить. Миса наслушалась об этой женщине на годы вперёд. Пару раз она ей даже снилась вместе с Акаши Сейджуро, о котором Хикари тоже любила рассказывать. После этого бабушку не то, что убить хотелось, там уже появлялось желание никогда не видеть её и не знать. «Интересно, как при такой матери, наша мама стала такой адекватной? - как-то задалась вопросом девушка. – Выросла вопреки…» Постепенно интерес к своим внукам у Тацуми начала пропадать. Видимо, за несколько месяцев запал исчерпал себя, да и сами внуки приноровились ко всем её выпадам и уходили с минимальными потерями. Спасибо Сакураю, конечно. Он был самым опытным и знал, что делать. В принципе, он лучше всех и держался. К слову, его личность претерпела странные изменения. Нет, он остался отличным, любящим братом. Но куда-то исчезла его неопрятность – увидеть его в заляпанной, растянутой футболке теперь было нереально. Он больше не спорил с Мио о гете. Рисовал яой чисто по работе, а потом садился за какие-то ужасы. Кажется, это было его новое увлечение… На фоне приезда бабушки. - Мне кажется, что когда я рисую всю эту расчленёнку, - брюнет указал пером на стопку набросков в альбомах, - мне становится легче. Прямо-таки отвожу душу. - Убивая в них милых бабушек? – Миса скептически выгнула бровь. – Брат, ты не в себе. - Мы все немного не в себе… А бабушки вовсе не милые. Ты почитай. Насчёт «все не в себе» Сакурай был прав. Мио тоже изменилась. Не пыталась спорить, не подсовывала сестре свои книги для оценки, стала куда чистоплотнее. Впрочем, младшая Комуи тоже не осталась в стороне. В комнате была чистота, на уроки не опаздывала, перестала спотыкаться и вообще всячески косячить. А ещё решилась на операцию. Её проведут лишь когда Мисе исполнится восемнадцать, но решиться на неё уже сейчас было очень важно и ответственно. Ко всему прочему, девушка решила отращивать волосы. Сейчас они уже почти на середине лопаток. - Миса-чан, а ты решила не стричься? – Такао глотнул воды и поморщился, однако потом снова стал внимательно рассматривать девушку. - Ага. Просто решила, что стоит попробовать, - шатенка накрутила на палец отросшую прядь. - Тебе очень идёт, Миса, - сказал Шинтаро, не поворачиваясь к ней лицом. – Мне нравится. - Оу-у-у! - Такао, успокойся. Сначала было очень непривычно, но после слов Мидоримы сомнений не осталось. Девушка продолжала переписку с Ёкай. Девушка похвалила за решимость и искренне старалась поддержать. Об Акаши Хироя старалась не говорить, видимо, всё ещё были какие-то проблемы. Впрочем, Комуи не говорила о бабушке и её сестре. Сначала очень хотелось рассказать, но со временем всё больше и больше казалось, что подруга обидится, ведь нужно было сказать сразу. А время ведь шло. И всё же, обе девушки, несмотря на все явные недомолвки, были довольны общением. Может быть, они писали друг другу не каждый день, однако они чётко знали, что в любой момент можно написать. И ответ придёт. Всё шло своим чередом. Жизнь не приносила никаких подлянок кроме бабушки. Смириться с её пребыванием в доме до конца декабря было вполне реально. Так оно и было, пока она не узнала о Мидориме Шинтаро. Оказалось, что она была прекрасно осведомлена о жизни обожаемого ею Акаши Сейджуро в Тейко. И, соответственно, была в курсе о его товарищах. Комуи едва не взвыла. Столько месяцев жила себе спокойно, просто донимая тем, что в таком возрасте рано общаться с парнями. А стоило ей узнать, кто именно её парень – Тацуми как прорвало. Да и как можно было так глупо подставить самого себя? - Они же завтра играют? – спросила Мио, ставя перед сестрой чашку с мисо. - Ага, - девушка хотела подпереть голову рукой, но под внимательным взглядом Тацуми-сан такое делать было категорически нельзя, если хотелось поесть спокойно. - То-то ты такая мрачная, - Сакурай принялся за свою порцию. – Тебя с собой не берут? Ты же у них всё равно, что талисман. - Брат, не хорошо так говорить. Совсем не хорошо, - шатенка пнула его под столом. Старший Комуи даже не скривился. – Они же идут на Зимний Кубок не для развлечения. Да и есть целая толпа ребят из второго и третьего состава, кто вполне в состоянии их поддержать. А у меня уроки. - Зимний Кубок? А твоя школа выступает? – Хикари, услышав знакомые слова, оживилась. - Сютоку всегда выступали на Зимнем Кубке. - У них нет шанса. В Ракудзан поступил Акаши. Приготовься утешать своего парня. - Мой парень – Мидорима Шинтаро. И он уж точно сможет победить. Женщина высокомерно подняла голову, смотря на внучку сверху вниз. Похоже, она верила в непогрешимость Акаши. Ну а как иначе? Ведь она гордилась сестрой, Хару просто не могла не воспитать настоящего победителя. «Терпеть не могу Акаши Сейджуро. Уж прости меня, Ёкай». - Ты действительно так думаешь? - Разумеется. - Можешь завтра не идти на уроки. Спокойно поедем на открытие Зимнего Кубка. Я хочу увидеть, как ты поймёшь свою ошибку. «Чокнутая бабка». *** Этот матч заставлял роиться странные мысли в голове. Она не совсем понимала, что же чувствует, глядя на отточенные пасы, броски, на лёгкое и мощное, безусловно, техничное ведение, слушая беспрерывный стук кроссовок, наблюдая за дыханием соревнующихся. Сама атмосфера была... страстная, что ли? Ведь иначе, почему Меруи выдохнуть могла через раз, неуклонно прогибаясь под давлением этого поединка, ощущая затапливающее лёгкие восхищение. Смотреть, честно говоря, было завораживающе и жутко. В такие моменты немного забывалось, что она хочет разобраться во всём, поддержать своего парня пониманием ситуации, потому как, чёрт побери, что вот сейчас испытывает машина, творящая по сути невозможное, идеальное продолжение задумок тренера? Тем временем внизу, мяч залетел в корзину, ставя лаконичную точку в тщательно продуманной комбинации. Если бы она не знала Кисе, то подверглась бы сомнениям: а могут ли эти люди испытывать что-либо сейчас? В этот момент, когда одни в шаге от пропасти, а другие - почти на вершине. Смотришь - и ничего кроме волн безумного напряжения не чувствуешь, чистой воды прострация. Они не люди, а действительно машины, которые выполняют отточенные, механические движения своими живыми телами. Невероятно, на грани фантастики. Здесь творились страшные чудеса. Игра окончилась, однако ей требовалось ещё немного времени, чтобы отойти от полученных впечатлений. Мерзкие мыслишки закрадывались в сознание, и ей приходилось признавать, что девушка она не из лучших. Не верит. Сколько бы Иноэ не пыталась вызвать из памяти образ её ненаглядного спортивного маньяка с тренировки, его невероятное упорство и талант, его прекрасный баскетбол, чтобы отогнать предательское предчувствие провала, получалось паршиво. Отвратительно для той, которая что-то говорила о любви. Где её отдача, где её, дьявол задери, такая нужная вера в него? В такого недостижимого, слишком целеустремлённого, упорного и как баран упрямого, но слишком доброго и нужного солнца. Сердце екало, ведь образ, к которому она отчаянно взывала, изредка морщился, задумчиво посматривал на спортивную аптечку и сам-то опасливо косился на своё колено через раз. Между ним, вкалывающим без устали, доводящим себя до беспамятства этим самым идиотским баскетболом и человеком, чьи руки аккуратно, точно разбивали чужие надежды вдрызг, было крохотное и бесконечно долгое расстояние в пару шагов. Ей эти пара шагов ни к чему. Она хочет, чтобы Рёта больше не хромал на лестницах и не ломал себя каждый чёртов день. Эгоистичное желание, хотя уж скорее безнадёжная надежда. Сколько бы пианистка не надеялась, ей приходится скомкивать эти мечтания изо дня в день, ведь видеть его потухший взгляд, взгляд неунывающего солнышка, лишенного всех стремлений, о Боги, лишенного смысла своего существования, было ещё хуже. Просто невыносимо. По-ра-же-ни-е. Что это такое в его глазах? Гнев или ненависть? Удар в спину или мотивация? Меруи вспоминает пылающие глаза баскетболистов Сютоку за минуту до окончания матча. Ей становится не по себе. Пылкие, колющие взгляды, прожигающие что соперников, что зрителей, после свистка обращались в призрачный шлейф из пепла и обречённой решимости. Они догорали, не жалея себя, своих тел, взбираясь по ним, по своим увлечениям, жертвуя чем попало, словно по ничего не значащим ступеням вверх, а на расстоянии вытянутой руки до триумфа у них не осталось ничего. Перед глазами услужливо предстают картины, где его светлые карие глаза будут такими же. Мёртвыми, с вкраплениями битого хрусталя – мечтаний о результате всех усилий. Яркими, всё ещё обречёнными на веру в свое хрупкое и туманное будущее спортсмена. Меруи отчаянно глотала воздух. Бездумные, обречённые машины, идеальные продолжения задумок тренера играли и изредка ухмылялись, наслаждаясь азартом и беззлобной, слепящей своей красочностью спортивной ненавистью, бегущим по их жилам. Кто-то из них скоро заставит себя забыть дорогу на баскетбольный корт. Наваждение прошло с финальным гудком сирены. Победа Сейрин. Невозможно. *** Пожалуй, для Кати ещё не было дней тяжелее, чем дни ожидания своей свободы. Да, когда не знаешь точный срок своего прозябания куда проще смириться и просто ждать. День за днём. День за днём. Нет ничего, что могло бы всколыхнуть твои чувства, заставить нервничать. Но стоит на горизонте жизни появиться какой-либо дате, конкретному сроку – всё превращается в сущий ад. Время, которое до этого текло неуловимо быстро в своей бессмысленности, замедлилось словно в тысячи раз. Невыносимо. Считаешь минуты, которые кажутся часами. Все занятия теряют смысл, ничего не хочется. В такие моменты начинаешь понимать, как чувствуют себя пленники. Она не пленница, у неё всё лучше. Но сама суть не меняется. Мысли о противостоянии Поколения Чудес лениво смешивались с мыслями о Сейджуро, отце, матери и мелких школьных проблемах. Осточертела такая жизнь. Всё так глупо. Как в каком-то дешёвом американском фильме. Наверняка романтической комедии. Хотелось побиться головой об стену. Мир сошёл с ума. Или это всё вокруг неё такое ненормальное? Кстати о ненормальности. Акаши наверняка уже достиг своего предела. Той тонкой грани между ним настоящим и тем, кто внутри. Было и грустно и страшно. Это ведь ненормально – раздвоение личности. Но попробуй, скажи это ему. Да и тот, у кого есть деньги может почти что угодно замять. Открыв окно, девушка вдохнула холодный воздух полной грудью. Хотелось узнать хоть что-нибудь о матчах. А пока она может наслаждаться лишь видом на улицу. - Ёкай, не простудись. Лучше закрой окно, - в комнату без стука вошёл отец. Осмелел. Она ведь стала относиться к нему иначе, нежели недели две назад. Резкость местами осталась, но дочь всё же пыталась быть мягче. - Я ненадолго приоткрыла проветрить. Что такое? – Катя отошла от окна, сев на футон. - Зашёл сказать… - мужчина слегка замялся, внезапно прервавшись. – Сказать спокойной ночи. - Спокойной, - кивнула девушка. – Что-то ещё? Я хочу ещё немного почитать. - Н-нет. Спокойной ночи. - Спокойной ночи, - в лёгком недоумении повторила Хироя, провожая отца взглядом. И всё же, слишком долго они не общались нормально. Они плохо понимают друг друга, им неловко рядом с друг другом. К тому же, для девушки папа был врагом, тем, кого она мало сказать, что не любила. Грустно осознавать сейчас, как же жестока она была по отношению к своему родителю. Как сильно она его презирала. Именно так. Ненависть как таковая не то чувство. А ещё неприятнее мысли, что она такая же слабая и бесхарактерная местами, как и отец. Но она пытается исправиться. И она искренне верит, что сможет. Есть ради чего стараться. «Интересно, что он хотел сказать на самом деле. Может, мама звонила?» Девушка вздохнула, а потом поёжилась. Холодно. Всё тепло очень быстро покинуло комнату. Выключив свет, Ёкай снова подошла к окну. Город погрузился во тьму, которую легко рассеивают уличные фонари, вывески, свет из окон домов. Красиво, но так надоело. Все эти серые высотки днём, запах выхлопных газов, сотни бесчувственных японцев снуют по улицам. Ночью же всё словно оживает, окрашивается яркими красками. Даже сами японцы меняются. Но Катю тянуло в Киото с его многочисленными храмами, по людям из старой столицы. Там всё другое. Там всё уже родное. Там её жизнь. Тяжёлый вздох. По собственной дурости не знает расписание матчей, тут винить можно только себя. Но сомневаться нельзя – финал наверняка уже очень близко.

16:00 Старшая школа Кайдзё(Токио) против Старшей школы Сютоку (Токио) 17:30 Старшая школа Ракудзан (Киото) против Старшая школа Сейрин (Токио)

«Завтра конец» *** Искусственный ветерок от вентилятора в номере мягко касался кожи, позволяя в полной мере ощутить плоды двухнедельных сборов и последующих матчей. С глубоким выдохом по мышцам прокатилась тёплая волна, растворяющая отголоски напряжения предыдущих дней. Наконец-то его не преследовали назойливые шумы, мелкая, несущественная возня, присущие жизни школьника. Этим чувством он не мог перестать наслаждаться. После финальных тренировок Акаши, невольно поддаваясь зверской усталости, мог раздражаться с пары слишком громких звуков, выражения лица уборщицы или приторно сладкого парфюма прохожей. Здесь же не было ни отвратной лилейной вони, ни чьих-то недалёких лиц, ни пронзительных гудков сирены, которые выдергивали из глубин небытия – того места, где не было ни чувств, ни эмоций. Там был лишь процесс игры. Тихий номер превосходное место, чтобы вновь мысленно пробежаться по ситуации и дать телу закончить восстановление после очередного матча. Баскетболист не намерен давать поводов для сомнений в безупречности собственной персоны. Особенно, когда до конца остался лишь последний шаг. Поясница самую каплю ныла от лежания на ровной поверхности, и Сейджуро внимательно прислушивался к тихому хрусту позвонков, к медленно подхватывающим общую расслабленность мышечным волокнам, удовлетворённо кивнув самому себе, когда ощущение исчезло спустя всего три минуты. Бывало, что не отпускало до часу. Однако он не какой-то дилетант, чтобы это "бывало" вылезало во время важного турнира. Акаши неспешно вытянул правую руку, с легким усилием сжал ладонь в кулак, чуть настороженно созерцая возникшее покалывание в области локтя. Но нет, это пограничное чувство не переросло в мерзкую пульсацию, беспрерывно терзающую сустав, а значит, он уже одержал очередную победу. Губы баскетболиста изогнулись в усмешке. Хороший разгон перед финальным матчем. Кончики пальцев рефлекторно вздрагивали на любой звук, напоминавший стук мяча. Иногда реакция заходила дальше, подключая к давно отточенному движению плечи и колени. Это отвлекало и успокаивало, сбивало накал мыслей. Ноги и руки казались тяжеловатыми по сравнению с последними днями подготовки к состязаниям. Какая жалость, что на первых двух кругах, он не смог в полной мере насладиться редкими моментами свободы от перенапряжения, усталости и ощущения опилок в конечностях. Действительно, кто способен полностью подавить тихое раздражение, когда долгожданное ощущение полёта и раскованности в каждой мельчайшей детали игры ушло практически впустую. В следующий раз оно придёт только после таких же бесконечно долгих недель тренировок. А сейчас уже нет. Акаши знал, что в начале идут матчи только с бездарными идиотами, и прилагал все усилия, дабы с этим обстоятельством примириться. Забавно же, чёрт возьми. Всё оказалось именно так, как и думал. И только Сютоку смогли заставить его напрячься. Вытряхнули из него месячный запас терпения к игрокам собственной команды, убили возможность сыграть в финале свежим и отдохнувшим, перетрясли содержимое мыслей, забрав с собой по ходу ровное отношение к происходящему. Вот он вон из кожи лезет, дабы просто закончить этот день и отдых, не вытряхнув из кого-то душу в качестве кармического возмездия. Сейджуро борется с усталостью и с взыгравшей жаждой деятельности одновременно. Сютоку же отделались лишь подбитыми надеждами да разбитыми, такими чувствительными спортивными сердечками. Баскетболист едва не поперхнулся от дикого смеха. Комические упрямцы своим непоколебимым видком доводили не то до неведомого уважения, не то до приступов издевательского умиления. Чего и следовало ожидать от Шинтаро. Умеет производить впечатление. Один из Поколения Чудес, его бывший заместитель. Мидорима знал его лучше, чем другие. Однако и это не помогло ему победить. Что уж говорить о Сейрин. Это просто смешно, что они дошли до финала. Куроко… С самого начала Сейджуро не верил, что Тецуя сможет хоть чего-то добиться. Все эти его заверения о дружбе в команде детский лепет. Но он всё же добрался до финала. Если так подумать, это всё же ещё и раздражало. Кто-то настолько слабый смог встать почти вровень с ним. Неслыханно. Любой другой из Поколения Чудес заслуживал этого больше, чем Тецуя. Впрочем, даже если и так, ему от этого ни холодно, ни жарко. Ему плевать, что по мышцам крадётся тень усталости, что тщательно сбалансированный настрой на матч пошёл прахом, что идеально уже никак не выходит. Он любого поставит на своё место. В дверь постучали. Лео вернулся. - Войди. И почему ему не разрешили остаться в комнате одному? Он же не прирежет себя с психу. Скорее уж он это сделает с Мибучи. По крайней мере, шанс на это больше. Уж лучше бы его с тем же Чихиро поселили. А так вышло, что Акаши и Лео в одной, Чихиро, Котаро и Эйкичи в другой. - Сей-чан, планы не поменялись? - Нет, - только и ответил юноша, закрыв глаза. Он специально выключил свет, чтобы отдохнуть и расслабиться в темноте, а сосед наверняка включит его. Однако Мибучи тихо прошёл к своей кровати, не став ничего делать и спрашивать. Сейджуро медленно сел, взял с тумбочки телефон и набрал Хирое СМС. 21:03 Акаши Сейджуро. Матч начнётся в 17:30. Ёкай нужно отпустить как минимум за час до начала. Долго ждать ответа не пришлось. Парень не был удивлён. СМС с телефона Хирои пришла ему вчера. Не трудно было догадаться, что это писал её отец. И написал он именно тогда, когда Акаши ждал. С самого начала было ясно, что Хироя Рин не сможет выполнить приказ его отца. Как только Сейджуро узнал, что он отвёз Ёкай в Токио. 21:04 Хироя Ёкай. Я знаю. Как и договорились вчера. Акаши не сдержался и хмыкнул. Этот мужчина такой слабый. Им легко манипулировать. Он даже написал ему, парню, который к его дочери ближе, чем он сам. - Хорошие настроение? – поинтересовался Лео. - Нет. Просто кое-что идёт по плану. - Что же? Японец промолчал. Незачем Мибучи это знать. То, что касается Ёкай никак не должно смешиваться с баскетболом. И не только у слишком любопытных товарищей. «Я не могу проиграть, когда осталось так немного до моей цели. Ничего не может стать помехой для этого. Ни Сейрин, ни Тецуя, ни Ёкай. Ничего». *** Тот день, которого она так ждала, начался для Хирои Ёкай в два часа дня. В полностью убитом состоянии. Она уснула около шести утра, соответственно, нифига не выспалась. А то, что ей снилось… Думая о сне, Катя неловко переминалась с ноги на ногу, стоя в ванной перед зеркалом. Щёки пылали, голубые глаза сияли, пижама вся в абы каком состоянии, на голове тот самый взрыв на макаронной фабрике. Третий день дома, что ещё сказать. Когда никуда не надо, а в доме только свои, проверенные люди, можно было не париться насчёт своего внешнего вида. Не для кого стараться. Даже для себя. Уж кого-кого, а себя Хироя мало когда уважала. Однако лимит собственного терпения был исчерпан, и девушка решила побыть девушкой – привести себя в порядок, то есть. Позже она будет очень радоваться данному факту. Но пока, прибывая в неведенье, Катя набрала ванну и решила в ней немного расслабиться, отмокнуть, подумать. Однако, облокотившись на бортик ванной, вдохнув влажный, тёплый воздух, наполненный паром, все мысли улетучились. Было просто хорошо. Тепло. После почти холодной комнаты нежиться в воде было настоящим блаженством. - Ёкай, финал сегодня, - раздалось из-за двери. Блондинка разлепила глаза, вырвавшись из лёгкой полудрёмы. - Сегодня? Сколько у меня времени?! Она попыталась встать, но рука соскользнула, и Катя бухнулась обратно, больно ударившись копчиком. - Да ядрён батон! - Ещё достаточно. Не спеши. - Во сколько? – Хироя потянулась к мочалке и гелю для душа. Папа – это папа. Он уже накосячил. Лучше ему не верить и держать всё под своим контролем. Надёжнее. - Не торопись, - ответил Рин и, наверное, ушёл. Потому что на возмущённые вопросы дочери в ответ была тишина. Тихо ругаясь себе под нос, девушка старательно взялась за намыливание мочалки. Прибила бы. Сообщать такую новость и уходить! Отец мастер обломов. Впрочем, он ведь её отпустит. А это уже обнадёживало. Полчаса Катя убила на то, чтобы из чучела сделать нечто приличное. По крайней мере, уже близкое к этому. Оставалось только высушиться и одеться. Даже есть не хотелось, хотя проснулась Хироя с жутким чувством голода. Не побежала есть сразу она только из-за мысли, что еда не сбежит. Так оно и случилось, но вот само желание заморить хомячка испарилось. - Так во сколько? – в халате, с полотенцем на голове, девушка зашла на кухню. Да, халате, с полотенцем, но уже наполовину накрашенная. Один глаз, ярко выделяясь на лице, говорил об этом очень явно. Старший Хироя подавился омлетом. - Поедешь в пять ровно. - А я успею? Время уже почти три. - Успеешь. У тебя два часа. И хотя девушки имели склонность, по мнению мужчин, собираться как раз часа два, на самом деле это было далеко не так. Двадцати минут обычно хватало с головой, чтобы одеться, накраситься, причесаться и выйти. Но обычно процесс сборов прерывался на всякие мелочи, которые жутко сжигали время. Однако у Кати ничего подобного не было. В комнате было чисто, выбор одежды, учитывая, что в Токио сильно похолодало, был невелик, всё было под рукой, позвонить никто не мог. Так что со спокойной душой, Ёкай вернулась в комнату и взялась за книгу. Как она пожалела… Когда Хироя посмотрела на часы – оставался всего час. А голова мокрая, одежда не выбрана и что-то из неё наверняка грязное и не подойдёт, накрашенный глаз размазался, место назначения неизвестно. Кинувшись собираться, русская, естественно, кидалась от одного к другому и теряла драгоценные минуты. Отец, видимо так и не загоревшись желанием отпускать дочь к Акаши, даже не пытался её торопить или указывать на время. А ведь оно не останавливалось. - Вот адрес. Я подробно написал, как добраться, - Рин вручил запыхавшейся, взлохмаченной дочери листок, вырванный из блокнота. Бегло взглянув на него, девушка посмотрела на отца. - А ты не поедешь? - Нет уж, там мне делать нечего, - мужчина скрестил руки на груди. Ну точно видеть Акаши не хочет. – Беги уже. Ты уже как пятнадцать минут должна была выйти. - Спасибо, пап, - Катя обняла его. – Ты не представляешь, как я тебе благодарна. Почему-то, несмотря на спешку, она не могла уйти просто вот так. Ничего не сказав, не обняв. Сейчас в груди настойчиво обосновалось чувство любви к этому человеку. Той самой, из детства. За все те подарки, привезённые из Японии, редкие, но такие любимые его приезды, за проведённое вместе с ней время. За то, что он так любил и оберегал её. За то, что всё же остался верен ей, своей дочери. За то, что смог отпустить. И пусть ей только семнадцать, вся жизнь ещё впереди, но с чего-то же нужно начинать. Сейджуро – первый шаг к будущему. Казалось, что этот парень именно тот, с кем она проведёт всю жизнь. Может быть глупо, но сейчас его она очень ценила и очень хотела быть с ним рядом. Своим поступком сейчас Рин дал ей шанс. - Я люблю тебя, Ёкай. Ничуть не меньше, чем твоя мама. Даже больше. - Я знаю. И я тебя люблю. Сдерживая накатившие то ли от счастья, то ли от ещё не пойми чего слёзы, девушка выскочила за дверь. *** Матч Сейрин против Ракудзан отличала особая атмосфера. Все собравшиеся в зале зрители были на взводе. Они с нетерпением ждали узнать, кто же займёт первое место: те, кто был победителем вот уже несколько лет подряд, или же новая команда, внезапно добравшаяся до таких вершин? Ко всему прочему, прошлые игры не давали повода зевать и ждать чего-то скучного. Оживление, напряжение, интерес, любопытство. Кто-то оживлённо спорил о победителе, кто-то ждал начала матча молча, кто-то просто переговаривался с друзьями. Они заполняли весь зал разнообразными шумами, оплетали грядущую игру цепким, неустанным вниманием. Они начинали давить и вдохновлять на дикие поступки заранее. Беспощадно сжигали кислород, не давая нормально вздохнуть новичкам сего действа, заставляя их стыть от хлещущих эмоций. Другие команды, которые уже отыграли, заняли свои места на трибунах, ничуть не тронутые ажиотажем. Их выделяла не только форма их школ, но и особые эмоции, которые странным образом окутали зону двадцати метров вокруг них. Проигравшие, те, кто так и не смог выйти на площадку сегодня. Обычному человеку можно было только гадать, что же они испытывают на самом деле. Правда, мало кого это волновало. Никто даже и не знал, через что прошли все эти парни. Не знал, и знать не хотел. Точно так же, как и о тех, кто сегодня будет либо чемпионом, либо тем, кто занял второе место. Люди просто хотели разогнать кровь чужим адреналином, развеяться от всеобъемлющей повседневности. Они жаждали зрелищ. Азартные и безразличные. *** Пока Катя шла к метро, она понятия не имела, что матч уже начался. Единственное, что подгоняло её, это всё тоже незнание времени. Да и факт, что она вышла на пятнадцать минут позже заметно напрягал. А вдруг она опоздает к началу? Сначала девушка шла просто быстрым шагом, но когда до метро оставалось всего ничего, всё же сорвалась на бег. Токийское метро – это просто нечто. Особенно для той, кто в метро не часто бывал. И метро в Киото и Токио даже сравнивать было нельзя. Очень много веток. Очень много станций. Очень много японцев. Очень мало воздуха. И время почти шесть. Час пик. Ёкай передёрнуло, когда она только увидела толпу, стекающуюся ко входу, словно муравьи в муравейник. Ни с чем другим сравнить это было нельзя. Вклинившись в толпу, девушка ослабила шарф и поплелась вперёд, стараясь, тем не менее, не дать унести себя куда-нибудь не туда. Очень нехватало Акаши. Когда он рядом, всё куда проще. Люди расступались, стоило только подростку встать перед ними. Или это они вставали перед ним? Словно ледокол, он спокойно шёл прямо, даже не замечая «льда». Странный парень. Странная способность, какая-то нереальная. Ведь со спины обычный подросток. Но взгляд его глаз, прямой или нет, всегда вызывал нужную Сейджуро реакцию. Мельком взглянув на обрезок схемы метро, девушка кое-как свернула к нужному туннелю. Торопливо обходя людей, она спешила к перрону – там как раз остановился поезд. Однако стоило только приблизиться к, казалось бы, организованной группе японцев, которые мирно выстроились перед пока только открывшимися дверями, как они резко перестали быть таковыми. Взрослые люди ломанулись в полузабитый вагон, пихая друг друга в спины. Катю постигла та же участь. Тихо взвыв из-за зажатых чьей-то рукой волос, едва не падая на впереди стоящих, Хироя была впихнута в вагон. Куда-то рядом с дверью, но всё же не совсем. То ли радоваться, то ли плакать. Как она выйдет, девушка не представляла. Зажатая между какими-то мужчинами, в духоте, даже жаре, мелкая, по сравнению с окружившими её людьми, русская впервые испугалась замкнутого пространства. Поезд тронулся, а они все, словно кильки в банке, лишь вздрогнули, навалившись друг на друга ещё сильнее. Чья-то наглая рука легла ей на талию. Случайность? Может быть. Но зная привычки япошек… Японцы любят потрогать девушек и женщин в подобной давке. Было бы лучше попасть в специальный женский вагон, но Хироя надеялась на знаменитый авось. Да и вагон она, если честно, даже не искала. Просто «зашла» в первый попавшийся. Рука переместилась на бедро, а потом и вовсе на ягодицу. Теперь всё стало предельно ясно. Похоже, что даже джинсы вместо обычной юбки, в которых часто ходили школьницы, ничуть не смущали извращенца. А ведь это не так приметно, казалось бы. Блондинка поморщилась, стараясь отстраниться. Хотела избежать конфликта. По привычке. Нет что бы развернуться и дать по морде как следует. Но даже развернуться был сложно. Сложно, но не невозможно. Поезд снова дёрнуло, человек сзади навалился ещё сильнее. Катя почувствовала, что извращенец ещё и возбудился. Шикарно. Бледнея, русская судорожно думала, что сделать. Часть людей вышла на станции, но девушке было выходить ещё рано, да и новые пассажиры не дали сменить место. Над головой послышалось тяжелое дыхание. Вторая рука легла на живот, притягивая ближе. Паника захлестнула Хирою с головой. Надо было закричать, возмутиться, но русская даже вздохнуть нормально не могла. Вот так просто её тут щупают, и никто даже не обращает на это внимания! «Сейджуро…» Мысли о парне промелькнули в голове совершенно автоматически. На него ведь она столько полагалась, он же столько её защищал. К нему она так спешила. Из-за него всё это. Но ведь она не просто его девушка. Она та, кто выдержала его характер, кто наблюдала за ним и подстраивалась. А так же та, кто перенимала его привычки. Тяжело вдохнув и выдохнув, Катя настойчиво убрала чужие руки от себя и, не стесняясь, распихала всех так, чтобы повернуться гаду лицом. Одарив уже не молодого мужчину, в чьих волосах было уже очень много проседи, холодным взглядом, Ёкай изогнула губы в чисто Сейджуровской ухмылке. Той самой, что пугает даже взрослых. Вышло не так уверенно и убийственно, как у парня, но вполне сносно. По крайней мере, мужчина не попытался снова лезть и даже слегка отпрянул. - Отвратительно, - не слишком громко, но чётко, с чувством всё того же презрения и отвращения, сказала девушка. – Омерзительно. Окружающие, казалось, были глухими. А вот мужчина возможности притвориться таким не был. Голубоглазая девушка смотрела на него так, будто он был букашкой, грязью под её ногами, не более. Смотрела не мигая, не давая разорвать зрительный контакт. Пугающий взгляд. Но он ведь был уверен, что эта блондинка не сможет ему сопротивляться. Так почему же сейчас в ней столько силы? Почему она сильнее его? Почему он её боится?! Это же смешно! - Не смей прикасаться ко мне, - прошипела Хироя. - Знай своё место. Мужчина вздрогнул и попятился. Поезд снова остановился. Брюнет, активно поработав локтями, выбрался из забитого вагона. Катя, проводив того взглядом, вздохнула с облегчением, вмиг растеряв всю былую уверенность. Она вспоминала Акаши. Старалась представить его рядом. Как бы посмотрел. Что бы он сказал. Как именно сказал. Удивительно, насколько он жуткий, когда что-то его не устраивало. Кого же предстоит увидеть ей, когда приедет? *** В подушечках пальцев покалывало ровное тепло. Мяч был у него. От всех игроков исходил необъятный жар, волнами прокатывающийся по площадке. Обрывки выверенной стратегии, кратких замечаний тренера, мимолетных наблюдений за период игры превращались в оформленные намерения с большим трудом, исчезая в распаленном воздухе. Скрип кроссовок растекался в ушах. Акаши уже несколько лет плохо отделял этот звук от собственного мира. Из десятка инстинктивных предположений, родившихся в мутном мареве прошлого розыгрыша, нужно выбрать наиболее эффективное. Ведение давало крошечную отсрочку затуманенному мозгу. Доли секунд шли и быстро, и медленно. Можно понять, что Кагами закрывает своим высоченным телом Котаро, а распасовщик Сейрин пусть и валится с ног, но держит неплохой блок. Маячит спина Куроко. Чуть заметно, но до безумия раздражающе. Можно заметить ещё пару десятков важных и не слишком деталей. Они обрушиваются на органы чувств со всех сторон, будто пытаясь выбить из него концентрацию. Бинго! Из головы наконец выловлена сносная комбинация для таких случаев. Ещё раньше, чем он полностью осознал своё действие, покалывание в подушечках исчезло. Пас Лео. По ступням, икроножным мышцам проносится искра. Смена стойки. Всё его существо обращается к мячу. Без содействия воли в мышцах вновь вспыхивает готовность бежать, вести мяч, пасовать и забивать. На каждое движение противника предусмотрен быстрый, рефлекторный ответ. Что. Делать. Подойти к кольцу ближе и проконтролировать положение? Прикрыть свое кольцо? Мяч же у Лео. Пульс бешеный. Ха. Дышится тяжеловато. Нужно чередовать вдохи с выдохами. Нужно просто чередовать вдохи с выдохами. За одним выигранным очком должно последовать следующее. Игра продолжается. *** Когда Ёкай, вспотевшая, помятая и лохматая после метро, забежала в здание стадиона, она заметила расписание. Глаза девушки расширились. До конца матча осталось всего ничего. Конечно Катя знала, что приедет с опозданием… Но не настолько же! Последняя четверть. Купив билет, она поспешила в зал. Восемь минут до конца матча. Разница десять очков. Хироя отыскала взглядом парня и облегчённо выдохнула, оперевшись руками об ограждающий бортик. Опустив голову, русская позволила себе отдышаться и хоть немного прийти себя. От бега, жары и волнения закружилась голова. Горло болело, слегка тошнило от голода. Ещё раз выдохнув, Катя выпрямилась и уже внимательно посмотрела на площадку. Команды вышли из тайм-аута. Сглотнув, Катя стала наблюдать за игрой. Нечто странное происходило сейчас здесь. Все зрители этого матча странно притихли. Игроки на поле молча бегали от кольца к кольцу, стараясь набрать очков и не дать это сделать другим. Ракудзан лидировали, но Сейрин стремительно нагоняли. Ёкай присматривалась к Акаши и не могла понять, почему же он ничего не делает? Обычно он всегда активно работал на площадке, всегда был сосредоточен и уверенно отдавал каждый пас, всегда был там, где нужен. Но сейчас даже ей, мало что понимающей в баскетболе, было видно, что парень стал играть хуже. Мяч после паса едва не пролетел мимо. Замешкался после атаки. «Что здесь происходит?» И вот разница уже два очка. Какие-то разборки на площадке. Ракудзан взяли Тайм-аут. И как бы Хироя не пыталась рассмотреть, что происходит на скамейке, ей ничего видно не было. Но вот, тайм-аут кончился, и Ракудзан снова были в строю. И Акаши тоже. Волнение немного угасло. Всё нормально. Всё в порядке. Время полетело незаметно. Было приятно наблюдать за игрой, проникаться атмосферой всеобщего возбуждения. И лишь игроки были в своём собственном мире. Ничего не замечали. Ни болельщиков, ни их криков. Не смотрели на табло, на котором отсчитывались последние минуты матча. А потом какой-то парень громко закричал, чтобы Сейрин не сдавались. А потом другой парень, а за ним и следующий. Хирое это не понравилось. Когда кто-то встаёт на сторону твоего противника, ты чувствуешь огромное давление на себе. Не слишком ли это? Ракудзан лидируют, потому что они сильнее. Так почему же все так болеют за Сейрин? Наверное, не подбодри болельщики в тот момент Сейрин, они бы не смогли собраться с силами и сделать то, что они сделали. Не смогли бы вырвать победу на последних секундах игры. Сама удача, наверное, отвернулась от Императоров из Киото. «Так не честно», - подумала Катя в момент, когда загудела сирена.

Сейрин Ракудзан 106 105

*** На улице было темно и холодно. Фонари уже зажглись и хоть как-то рассеивали вечернюю тьму. Не так ярко, как в зале, но почему-то куда более раздражающе. Холодный воздух прокрадывался в лёгкие, с каждым вздохом приближая возможность заболеть. Поёжился. Не спасали ни куртка, ни шарф. Зато голова хоть немного переставала гудеть, да и телу тоже стоило на что-нибудь отвлечься. Это была самая напряжённая игра. Самая напряжённая и самая ужасная. Ноги, руки, всё тело мучительно то и дело сводит судорогами. Он играл на пределе. Выложился по полной. Так устал… В ушах до сих пор скрип кроссовок, стук мяча, собственного сердца, гудки сирены, последние крики болельщиков и болезненно, на фоне собственного поражения, счастливых игроков Сейрин. Скрестил руки на груди, смотря ровно перед собой, но ничего не видя. Это катастрофа. Второе место. Всё равно, что четвёртое. Всё равно, что ты вообще ничего не добился. А он ведь не добился. Не сделал то, что должен. Не победил. Хироя молча встала рядом. Он её заметил уже давно, но ничего не говорил. Точно так же, как и она не стала ничего говорить. Видела этот позор. Отвратительно. Сейджуро поморщился, не сдержав каменное выражение лица. Катя это проигнорировала. - Мы снова встретились. Спустя месяц, - наконец-то сказала девушка, покосившись на него. – Сейджуро. Ему, если честно, сейчас было совершенно не до этого. Но её слова всё же не дали погрузиться в самоуничтожение и презрение к самому себе. Что бы он там не сказал Тецуе на площадке, как бы спокойно он не выглядел, а проигрыш есть проигрыш. И он ничерта не доволен таким результатом. Это Куроко должен был сейчас вот так стоять тут, потому что с командой сил находиться не было. Каждый переживает поражение по-своему. Смотреть на это желания было ноль. Хватало и самого себя. - Верно, Хироя Ёкай. Она вздрогнула. - Просто Ёкай, Сейджуро, - поджав губы, сказала она. Дело в проигрыше? Что ей сделать? Что сказать? «О матче точно не стоит… Но это ведь так важно для него. Он столько всего поставил на эту победу, а результата… - запустила руки в карманы. Холодно. Чертовски холодно. – Весь мой лепет себе под нос сейчас мало его заботит. Но… Но не могу же я молчать, в самом деле!» - Тот Акаши Сейджуро, которого ты знала, больше не существует. Ты можешь быть свободна от сделки. Незачем больше играть пару. - Совсем что ли память отшибло? – возмутилась блондинка. К чёрту всё! Акаши без особых эмоций смотрел на неё. Точно отшибло. А всё этот баскетбол. Чёртовы мужчины. Вечно у них так. - Ты всё ещё Акаши Сейджуро. И люблю я тебя любого. Не пытайся избавиться от меня таким глупым способом, - слёзы на глаза наворачивались. От холода, не иначе. По-другому и быть не может. Это не из-за того, что она скучала. Не из-за того, что он проиграл. Не из-за того, что сейчас её парень переживает один из самых сложных моментов в его жизни. Не из-за того, что он думает только о баскетболе, а не о ней. «Боже, я всё же полная дура». - А что, если я тебя не люблю? – а в глазах безразличие. Ему всё равно? Так жестоко. - Ты никогда не говорил мне этого, так что я не знаю, любишь ли, - взяла себя в руки Хироя. Она отвела взгляд в сторону. Не так она представляла момент их встречи. Они должны были говорить о другом. Всё должно было быть иначе. - Другой я относился к тебе двояко, - Сейджуро подошёл к ней ближе, смотря пустым, уставшим взглядом. Хотелось обнять парня, поцеловать его в щёку, и просто постоять вот так. Прижимаясь к нему, почувствовать его. Печально, что нельзя. Вдруг это покажется ему жестом утешения – это же будет конец света. Хироя выдавила из себя слабую улыбку. Ничего умнее не придумала. Что сейчас в голове у гения Поколения Чудес? О чём он думает? Что больше всего его гложет? Когда он снова возьмёт себя в руки и снова станет тем самым Акаши, которого все знают. Не жутким и пугающим. А сильным и надёжным. Ей нечего было ему сказать. Все темы казались глупыми и неуместными. Оставалось только стоять рядом и молчать. Снова просто мешается. Снова ничего не может. А ведь ей так хочется быть полезной, быть рядом, как-то поддерживать парня. Разве не так должно быть? Сейджуро, наблюдая за девушкой, конечно же, догадывался, что испытывает сейчас она. Понимал её желания, понимал, почему ничего не делает. И был благодарен. Если бы она попыталась – он бы не простил. Он справится сам. А если захочет помощи, то сам решит, когда и от кого. «Глупая». Руки непроизвольно дёрнулись обнять. Наверное, стоит немного подумать о Ёкай. Дать ей то, что она хочет, что бы потом погрузиться в пучины разочарования в самом себе. Да, в таком случае Хироя не будет лезть. Может и глупая, но понимающая. Мышцы на правой ноге снова свело судорогой. Поморщился. Как же всё болит и устало. Как же он сам вымотался. - Хорошо, что ты снова свободна. Твой отец оказался лучше моего. - Да гореть в аду таким отцам, - буркнула Катя, всё же не удержавшись, и прикоснувшись своими пальцами к пальцам парня. Сердце забилось чаще, когда он взял её за руку. Не всё потеряно, наверное. «У него трясутся руки. Ужас». - Хотелось бы. - Тебе, наверное, нужно уже возвращаться к команде? – наблюдая за группой парней в баскетбольной форме, спросила русская. И наверняка они сейчас расстанутся. Пробыли вместе от силы десять минут. Причём мало что приятного было. - Если твой отец не будет против, то можешь поехать со мной. В гостиницу. - А можно? Тренер, команда, правила не в счёт? - За месяц ты стала излишне придирчивой, - в какой-то прострации заметил парень. Он не хотел ни есть, ни спать, ни что-либо ещё. Он просто должен был добраться до гостиницы, съесть хоть чуть-чуть из фруктов и лечь спать. - А ты стал меня игнорировать. Впрочем, не важно. Поехали. *** Без происшествий добрались до гостиницы они, наверное, только из-за Хирои. Она чётко контролировала, куда они идут, что впереди, что по бокам. Акаши, израсходовав остатки сил на концентрацию мыслей и слов в разговоре с ней, теперь просто шёл вперёд и вяло реагировал на окружение. Даже присутствие девушки рядом он, казалось бы, не замечал. Кто-то идёт навстречу? Тарань. Едет тонированная иномарка? Почему бы не тормазнуть её и не распорядиться довести до нужного места. Зато в гостинице вопросов не возникло. Убитый взгляд дохлой рыбы сыграл на руку. Девушка администратор кивнула подросткам и сказала, если что, звонить. Катя, наблюдая за Сейджуро, не могла перестать поражаться тем усилиям, которые он вложил в баскетбол. Сейчас он был вымотан до предела, хотя сам этого явно не понимал. Расшнуровал кроссовки, кинул их к стенке, снял куртку. Молча прошёл в комнату. - Можешь взять что-нибудь из моих вещей. Телефон я оставлю на кровати и пойду в душ, - сказал Акаши и, взяв что-то из сумки, которая стояла у тумбочки, ушёл. Ёкай решила позвонить отцу, а потом уже разбираться с вещами. Тем более, ей и самой было бы неплохо сначала помыться. 22:01 Хироя Рин. Передай Ёкай, что она может остаться с тобой. Я не против. 22:02 Хироя Рин. Но завтра к вечеру пусть едет в квартиру. Не терзаясь муками совести, русская просмотрела сообщения со своего номера. Недавние сообщения. - Переписывались… Как мило, - с сарказмом произнесла Хироя, откладывая телефон. – М-да. Сняла кофту, оставаясь лишь в футболке и джинсах. В сердце поселился червячок злости. Ребячество какое-то. Сейджуро вернулся минут через пятнадцать, как ушёл. Закрыв дверь на ключ, он сел рядом с русской, которая как присела на кровать, так и замерла. - Ты ведь не рассчитывала на… - Разумеется, нет. Давай просто спать. Даже не расстелив постель, они прямо в одежде улеглись спать. Но сна не было ни у кого. Горела настольная лампа. Было очень тихо. Только дыхание друг друга. Акаши всё ещё иногда чувствовал, как мышцы напряжённо сокращаются, вздрагивают, ноют. После душа стало легче, но не на много. Да и не обращал он на это внимания. Ёкай, под его боком, казалась странно тёплой, не горячей, как обычно бывало. Именно тёплой. - Всё ведь закончилось? – тихо прошептала она. Не удержалась от этого вопроса. - Нет. Ничего не закончилось.