Заставлю влюбиться

Проклят, брошен, словно камень с неба, Страшно падать, только ждать еще страшней. Все помнить и жаждать любви, но быть распятым ею...

Металлический привкус чего-то сладкого на губах. Или... Соленого? Антон не чувствует. Не чувствует ничего кроме холода, который с недавних пор поселился внутри. И... Есть ли вкус у боли? Он уехал в Воронеж в тот же день, никого не предупредив. Выключил телефон, убрав его на дно своей спортивной сумки, которую взял с собой, кинув туда пару первых попавшихся под руку футболок, которые, в принципе, ему не нужны... Ведь... Он не надолго? Антон ничего не чувствует. Даже вкус вина, которое сейчас пьет, сидя на лавочке у подъезда дома, в котором он раньше жил. Не смотря на позднее время суток вокруг снуют люди и с неодобрением поглядывают на Шаста, которому, собственно, плевать. Плевать на мороз, пробирающийся под куртку, на мельтешащие перед глазами снежинки, на боль в груди, которую никак не снять обезболивающими. Он сейчас будто не живой, кукла, машинально выполняющая встроенные в него программы. Глоток за глотком и мир вокруг теряет привычные очертания. Это уже не первая бутылка за сегодня. Хотя, не важно, он все равно не помнит их количество со вчерашнего вечера. Да и не хочет помнить. Он больше не хочет помнить ничего. Одно единственное желание - забыться хотя бы на время... ― Дяденька.. А почему вы сидите здесь один, на холоде? ― К Антону подбежала маленькая девочка, с любопытством заглядывая тому в глаза. Антон не шелохнулся. ― Вам плохо? ―Алина, да куда же ты убежала без меня! ― Молодая женщина подбежала к малышке и обняла ее. ― А если бы ты потерялась? Тут ее взгляд упал на сидящего Антона. Девушка брезгливо поморщилась. ― Мама, а что с этим дядей? ― Я же говорила тебе, не подходи к незнакомым людям. Это опасно. Особенно к таким, как этот... Антон вздрогнул, понимая, что говорят о нем. Перевел взгляд на девочку и чуть не уронил бутылку. На него смотрели два ярко голубых глаза, которые можно было сравнить с цветом весеннего неба или же с морской волной, бьющейся о скалы. Антона будто облили холодной водой. Снова напоминание об Арсе... И ничего не помогает... Шаст медленно поднялся с лавочки под причитания девушки, которая все еще стояла рядом и поучала свое дитя ориентируясь на явных плохих примерах, точнее, на одном высоком русом и слегка пьяном примере. Вдруг стало стыдно за себя. Наверное, в его состоянии это хороший признак... Идти Антону было, по сути, некуда. В Воронеже у него уже давно никого не было, зачем он сюда вообще приехал, он и сам не слишком понимал. Просто... хотелось спрятаться, убежать от всех переживаний, так, чтобы никто не бкспокоил... Вот только не убежишь. Это чертово пари, поцелуй, расставание с Катей разрывало его изнутри. Он все прокручивал эти события в голове, как заевшую пластинку, не в силах отвлечься. Ведь... Он тоже любит Арса. Хоть ему сейчас и невыносимо больно и обидно... *** ― Алло, Поз, ты не знаешь, где Антон? ― Нет, Арс. У него телефон выключен... ― Знаю. ― Не переживай, думаю, все в порядке. Ему нужен отдых... ― Как думаешь, где он может сейчас быть? ― Арсений не дослушал Диму, перебивая на полуслове. Он не мог дослушать. Не мог не переживать... ― Не знаю. Ему кроме своей квартиры пойти больше некуда. ― Его там нет. Как думаешь, он мог поехать в Воронеж? ― Вполне... ― Спасибо, Дим. Позов даже не успел ответить, что благодарить и не за что. Арс повесил трубку и начал искать ближайший самолет в Воронеж. Он должен найти Антона, должен наконец поговорить с ним.