Заставлю влюбиться

Несколько дней съемок прошли, как в тумане. Арсений все больше уделял внимание Оксане, явно сторонясь Шастуна, который надевал наушники и куда-то уходил на каждом перерыве. Ребята стали замечать неладное уже к концу первого дня съемок, когда поставили в сценку Арса вместе с Антоном. Напряжение, возникшее между ними, было физически ощутимым, даже зрители чувствовали его… ― Убери руку с моего плеча! ― Шаст вздрагивает и тут же отступает на шаг назад, не найдя, что ответить. Они разыгрывают парня и девушку на первом свидании, и Арс слишком уж раздражен, что не соответствует атмосфере сценки. ― Прости, я просто боялся, что ты поскользнешься, тут лед… ― Это не повод лапать меня при первой же встрече! ― Попов повел плечом, гордо задирая голову. ― Какая же ты у нас недотрога! Вы только посмотрите! ― А тебя что-то не устраивает?! ― во взгляде Арса лишь холод. ― Да, не устраивает. Ты меня больше не устраиваешь, твое блядское отношение ко мне… ― Антон смотрит на Арса с горечью, зал затихает, словно все разом задержали дыхание. ― Мне нужен перерыв. Антон разворачивается и уходит, даже не пытаясь никому ничего объяснить, Сережа переглядывается с Пашей, Арс закатывает глаза и разводит руками… *** Он чувствует дрожь в руках, холод пробирается сквозь футболку, хотя, казалось, Шаст уже не может замерзнуть, ведь душа и так уже покрыта инеем, который никак не тает, сковывая его все сильнее… Уже не хочется даже курить, алкоголь опротивел. Лишь нежный теплый взгляд голубых глаз никак не выходит из памяти, не желая быть забытым… Антон с каждым резким ответом Арсения будто умирает… Сгорает, не понимая, что ему делать дальше, как заглушить эту боль изнутри, как наладить отношения с Арсом, ведь тот отталкивает его все сильнее. Может, он смог забыть так быстро? Может, это был больной бред Антона, и ничего не было? К Шастуну подошел Дима и присел рядом с ним, но Шаст сделал вид, будто не замечает его, глядя в экран выключенного телефона. ― Шаст, ― Антон вздрогнул и взглянул на серьезно настроенного Поза. ― Что у тебя случилось? ― У меня все хорошо, ― Антон пожал плечами и попытался натянуть на лицо одну из своих привычных наигранных улыбок. ― Хорошо. Тогда спрошу по другому. Что случилось между тобой и Арсением? ― Дима пытливо смотрел Антону в глаза, не давая тому отвести взгляд. ― Разве что-то случилось? Я не заметил… ― А может, вы прекратите строить из себя идиотов? Я заебался смотреть за тем, с какой скоростью у вас все рушиться, и как долго между вами что-то образовывалось! В конце концов, ваши недомолвки и ссоры мешают нам работать. Мы не для того все это так долго строили, чтобы вы двое взяли и все сломали за один миг. ― Да я все понимаю, но это временно. Через пару дней все забудется и будет как прежде… ― голос Антона прозвучал слишком уж неуверенно. ― Что забудется? Может, ты хотя бы расскажешь? ― Эта не та история, которую нужно рассказывать. Я прошу тебя, не лезь в это… Пожалуйста. Оставь меня в покое. Дима кивнул и молча поднялся со стула. Антон не поднимал головы, неровно дыша. ― Раньше ты делился со мной почти всем. Не знаю, что с тобой произошло, ты невероятно изменился… Но ты всегда знаешь, где меня найти. ― Знаю… Дима вышел и осторожно прикрыл за собой дверь, оставив Антона снова сидеть в одиночестве. Мысли превратились в кашу, Шаст вздохнул, зарываясь в волосы рукой. Пора приходить в себя, пора снова всем улыбаться, не смотря ни на что. Он уже собирался выйти из гримерки, когда услышал голос Сережи за дверью, который что-то говорил возражавшему Арсению. Антон не собирался подслушивать, но и выходить к ним не хотелось, поэтому он просто остался стоять у двери в ожидании, пока они пройдут мимо. Сквозь закрытую дверь слышно было плохо, поэтому Антон не обращал на это внимание, вновь листая новостную ленту, до тех пор, пока голоса не стали громкими… ― Да иди ты со своим пари, Серый, неужели ты не понимаешь, что дело не в нем! ― Но ты ведь выиграл пари, так? Ты поцеловал его? ― Сережа был на удивление веселым, в отличие от Арса. ― Да! ― Арс выкрикнул это так, что на мгновение Шасту показалось, будто Попов стоит рядом с ним, прямо у его уха… За дверью повисло молчание, Шаст тоже замер, вслушиваясь в звенящую тишину и боясь пошевелиться. ― Ты сейчас это серьезно? ― Более чем! ― Значит, я должен тебе пять тысяч, ― Матвиенко не растерялся, даже не выказал своего удивления, но, видимо, это было совсем не то, что Арс хотел услышать. ― Забудь ты о пари! Надоело. Антону тоже надоело, более чем. Теперь о наконец-то понял… Все понял… И от этого осознания ему стало лишь хуже, хотя, хуже и быть не могло… Как он думал. Дверь распахнулась рывом, и из гримерки практически выбежал Шаст, с покрасневшими щеками и сжатыми в тонкую нить губами. Он случайно задел плечом Сережу, и, развернувшись, уставился на обескураженного Арсения… Попову понадобилась всего секунда, чтобы понять ситуацию, он дернулся к Шасту и схватил его за плечи. ― Тош, ты что-то слышал? ― Яркие, голубые лучистые глаза будто гипнотизировали, заставляя смотреть в них и безвозвратно тонуть, медленно идя на дно, без права на спасение. ― Все слышал. Отпусти, я хочу уйти… ― Ты не правильно понял… ― Я сказал, отпусти, ― голос Шаста был тверже стали… Арс разжал руки, позволив Антону уйти. Сбежать… Сбежать, чтобы спрятаться, исчезнуть, и больше не возвращаться… ― Матвиенко, блять! ― Арс с силой ударил ногой по двери и тоже ушел, видимо, догонять Антона. ― Ну, а что я сразу? ― пробурчал Сережа в пустоту и закатил глаза, возвращаясь в зал… Арсений выбежал вслед за Шастом на улицу, догнал его и схватил за руку, но Антон споткнулся и они вдвоем завалились в сугроб. Арс навис над Антоном тяжело дыша после бега, Шастун попытался его оттолкнуть, но у него не получалось, Арсений воспользовался моментом и крепко вцепился в Антона. ― Я хочу поговорить с тобой, Тош, ― Арс смотрел в покрасневшие от слез глаза Антона, который выглядел как побитый и брошенный щенок. Его хотелось прижать к себе, укутать в одеяло и не отпускать никогда, чтобы больше не видеть его таким… ― Я не хочу. Мне не о чем с тобой разговаривать… ― Шастуну же сейчас было почти все равно. Он не чувствовал ровным счетом ничего… ―Пари было ошибкой, Антон, это было до всего… ― А я уже, кажется, сказал, что было ошибкой…― Арсений сощурился, его глаза словно почернели. ― Вот значит как… ―Антон прикрыл глаза, он хотел сказать совсем другое, но… Хотя, впрочем, уже не важно… Пусть Арс ударит его, плюнет ему в лицо, наорет. Лишь бы скорее уйти отсюда… Он ожидал всего, любой мерзости, чего угодно… Но не слабости, не нежности. Теплые губы Арса прикоснулись к его щеке, оставив легкий и невесомый поцелуй, Арсений поправил его сбившуюся челку, провел ладонью по щеке и отпустил Антона, поднимаясь с земли. ― Я не жалею о своей ошибке… В отличии от тебя. И никогда не буду жалеть. Потому что я тебя люблю. Антон хотел сказать Арсу тоже самое, но не сумел, не сумел проронить ни звука, не сумел пойти следом. Потому что он не верил, сидя на снегу и глядя в спину Арсу, уверенно идущему обратно в здание и подрагивающему от холода, ведь в отличии от Антона он не успел захватить с собой куртку…