Авдеева, это тебе не математика!

-Извините, можно? – после короткого стука в дверь, не дождавшись ответа, я ее чуть приоткрыла, и просунув голову во внутрь, как можно осторожнее спросила. Школа – это именно то место где нужно прятать свое внутреннее «я», и стараться быть примерной ученицей. Приходится вот так вот, стучать, спрашивать разрешения, а ведь так хочется открыть дверь с ноги и крикнуть: «Не ждали?!». Делать этого я, конечно, не буду… Ебанутость бьет через край, но здравый смысл еще при мне. -Тебе все можно, Авдеева… - тяжело вздохнув, устало пробормотал учитель, одновременно что-то записывая. -Извините, что? – спросила я, переступив порог, и направившись к первой парте, хотя, что всегда я сижу исключительно за последними, но серьезное: «Авдеева, я людей пока что не ем, поэтому пересядь по ближе, чтоб я не орал», заставило меня отправиться в «первые ряды». Бросив рюкзак на стул, я присела на соседний, и начала доставать всё необходимое. Ответа от учителя так и не последовало. Что за игнор? -Сделала тесты, что я дал тебе на последнем занятии? -Да. Вот! – сказав, я взяла с парты, только что положенные на нее бумаги размера А4, и встав, подошла к Раевскому и протянула ему их. -Хорошо, сейчас проверим, и обсудим ошибки, - спокойно сказал тот, взяв в руки задания. Устало потерев переносицу, он нахмурился и полностью сосредоточился на бумагах. Пока учитель, был занят, я села на свое место, и не упустила шанс, посмотреть на него чуть дольше обычного. Каштановые, непослушные волосы, вьющиеся от природы, что он всегда ерошит рукой, будто прячут в себе что-то, что заставляет улыбнуться. Он нахмурил брови, и смешно сморщил лоб, слегка пухлые губы, сейчас сжаты. В такие моменты он казался чуть старше своего возраста, хотя впервые взглянув на него с трудом, можно дать ему лет 24 – 25. Есть в нем что-то детское, озорное, непослушное. Сейчас его взгляд – внимательный, выразительный и равнодушный. В его жизни сейчас, явно происходит нечто неприятное. Хотя, мне остается только гадать. Его глаза, что обычно сияют карим цветом, сейчас кажутся темнее, ближе к черному оттенку. Хмыкнув, один уголок губ учителя пополз вверх. -Надо же, Авдеева… - сказал он, а после будто улыбнувшись своим мыслям, покачал головой, по-прежнему не отрывая взгляд от бумаг, -Ни одной ошибки, - напоследок произнес он, и посмотрел на меня уже с более легким, и дружелюбным взглядом. О, да! Ни одной ошибки! Я гордо улыбнулась. Это хоть мелочь, но для меня означало громадной победой над Раевским. Этим, я будто поставила шах и мат, и доказала, что-то очень важное. -К тому же, последнюю контрольную ты написала хорошо, и судя по всему успела решить и вариант Морозовой, - заметил, как бы между прочим Дмитрий Юрьевич. -А вы что думали, что мне ума не хватит? – обиженно произнесла я, рисуя цветочки на листке бумаги, лишь бы, не встретиться с ним взглядами. Потому что я просто покраснею, мысли затуманятся, а я буду нести какой-нибудь бред. -Угу, - кивнул учитель, оперев голову рукой -Даже для своей работы! – произнеся, он язвительно улыбнулся. *** Уже больше часа, мы решаем разные математические задачи. У меня безумно болит голова, и уже почти не соображает. В надежде, что эти «пытки» вскоре кончатся, я решаю очередную проблему, и объявляю Дмитрию Юревичу ответ. За последний час, он ни разу не отбился от темы, не шутил, и как не странно не язвил. Кстати, через пару дней состоится олимпиада по математике. Поэтому подготовка идет полным ходом. Наверное, поэтому, Раевский с такой серьезностью относится к этим занятиям. Ибо в первую очередь, выгодно будет ему, если я займу одно из первых мест, потом маме, а потом мне. -Посмотри на пункт 23, - сказал Раевский, проводя карандашом по листку, -Вариант «А» - верный ответ? – спросив, он поднял на меня свой взгляд, ожидая ответа. Его голос звучал настолько требовательно и серьезно, что мне стало страшно произнести какую-то глупость. Поэтому, стараясь вспомнить все выученые формулы, и теоремы, я попыталась дать верный ответ. Но о чем это я? Уже восьмой с хвостиком, по счету урок. Мой мозг напрочь отказывается думать, и выстраивать какие либо логические цепочки, поэтому я говорю то, что первое приходит мне на ум. -Не думаю… - осторожно произнесла я, «гипнотизируя» взглядом листок. Ну Господи, почему он ведет именно этот урок? Почему не информатика, не физика, не история на худой конец, а именно эта чертова математика?! Жизнь не справедлива по отношению ко мне. В плане родителей, учебы, и даже влюбленности. Надо же было, так умудриться! -Ты всегда так делаешь… - съязвил Раевский, и опустив учебник на стол, стал прожигать меня взглядом. Раздраженно выдохнув, я сложила руки, и опустила на них голову. Ни к кому я еще не испытывала столько ненависти и привязанности одновременно. «Что такое, Авдеева, неужели ты влюбилась?»