Авдеева, это тебе не математика!

Конец третьего урока. Впереди большая перемена, что не может не радовать. Выйдя из кабинета одними из последних, мы с Ритой направились в столовую. Мы, молча, шли и спустились на первый этаж. Тут, на перекрестье коридоров, всегда творится какая-то дичь. Выйти отсюда не покалеченным, большая редкость. -О, Господи, кто задумывал план конструкции этой чертовой школы?! – раздраженно, задала риторический вопрос Маргарита. Не знаю почему, но эта ситуация вызвала у меня улыбку. Ведь действительно, есть много неудобств. Даже не знаю, какие учебные заведения оканчивали эти «чудо» - мастера! Наконец преодолев все трудности, нам удалось продолжить свой маршрут. У зеркала, что находится в главном фойе, стояла Королева. -О, Морозова, Авдеева, у меня к вам вопрос! – воодушевленно пролепетала та, когда мы проходили мимо нее. -Денег взаймы тебе на новый шмот дать не смогу, вечеринок не устраиваю, сигарет в наличии тоже нет, поэтому извини! – быстро протаранила Рита, на перед зная, о чем может пойти речь. Пока Наташенька пыталась догнать смысл слов Морозовой, та взяла меня за рюкзак и потянула в сторону столовой. -Да нет же! – воскликнула Наташа, когда мы успели отойти от нее на пару шагов. –Я о другом! – продолжила она, и протянула руку в которой были помады разных цветов. –Какая лучше? Маргарита посмотрела на одноклассницу как на дурочку, после чего перевела взгляд на меня, а вскоре сказала: -Тебе-то самой не все равно, каким цветом пацанам «штампы» фигачить? -Во-первых, не каким-то там пацанам, - особо выделив последнее слово, Наташа подняла указательный палец вверх, -А Дмитрию Юрьевичу, - гордо заявила она, загадочно улыбнувшись. После ее слов, мне стало как-то… неприятно, наверное. Ненависть к нашей звездочке – Ковалевой, и всеми любимому Раевскому, стала размерами с космос. С этого момента меня люто все начало бесить и раздражать, хотя этого не должно быть! Ковалева, как впрочем, и другие девушки, подкатывают к математику, а он, судя по всему, очень даже не против. Не понимаю, почему мне так неприятно?! Почему я ТАК отношусь ко всему этому? Раньше мне было совсем наплевать на Дмитрия Юрьевича, и уж тем более на его личную, черт возьми, жизнь! Что же случилось сейчас? Почему мои мысли все больше и больше наполняются именно им? Не понимаю… Хотя, возможно… понимаю, но не хочу этого осознать? Бред! -Бордовая лучше, - безразлично сказала я, и попыталась скорей скрыться. За собой я послышала писклявый голос Наташи, что крикнул короткое «Спасибо», и легкие шаги подруги. Потянув на себя дверь в столовую, и войдя в нее, в нос, сразу ударил запах крепкого кофе. Практически все столики были заняты, поэтому мы поспешили купить себе обед и где-то присесть. Простояв пару минут в очереди, мы думали, что же все-таки взять. Рита предложила – суп, и пюре с котлетой. Но увидев кривившихся учеников, что лениво перебирают еду ложкой, мы передумали, и решили что как в старые - добрые, возьмем себе по булочке с вишневой начинкой, и стаканчику кофе. Благоприятно сделав свой заказ, и взяв свой будущий «обед», мы сели за свободный столик, одновременно обсуждая новинки фильмографии. -Как на счет пойти в кино после школы? – дожевывая, спросила Маргарита. -У меня дополнительные с Раевским… - тяжело вздохнув, произнесла я. -Опять, завалил меня этой математикой… -Что-то мне кажется, он все не может простить тебе тот случай с папкой, и еще тот с мытьем полов. А еще ты ему всегда хамишь. Вот он и бесится, - улыбнувшись, подытожила Рита. -Угу… - кивнула я, сделав глоток крепкого кофе, -Я уже чую как этот блядский Дмитрий Юрьевич, ехидно улыбается, считая минуты до нашей встречи. *** -Добро пожаловать в Ад! – открыв дверь в кабинет математики, улыбаясь, произнесла Маргарита. -Да и не говори! – помотала я головой, чувствуя, что следующие 50 минут будут офигеть какими сложными. Придется как-то не обращать внимания на учителя, а сосредоточится на уроке. Блин, что за бред я несу? Как можно быть внимательной на уроке, при этом, не слушая учителя? Я уже было перешагнула порог в кабинет, подготовилась морально и физически увидеть там Раевского во всей красе, но тут я почувствовала сильную, режущую боль в правом плече. Это означало одно: Рита активировала одну из своих самых отвратительных привычек, что меня крайне бесят – щипать меня! -Вот сука! – воскликнула я, ввалившись в кабинет, и потирая ноющее место. -Я тебя тоже очень рад видеть, Авдеева! – послышался насмешливый, мужской голос из глубины класса, и легкие смешки со стороны одноклассников. О, Боже! Этого мне еще не хватало! Я почувствовала, как мои щеки моментально начали пылать, а я мечтала лишь об одном – врезать Морозовой. Та кстати, хихикая, решила скрыться с места преступления и уже почти что дошла до нашей парты. Взяв себя в руки, дабы не выкрикнуть очередной мат, я решила последовать примеру Риты, и постараться не встречаться взглядами с нашим «Супер»-профессором. -Я тебя убью! – шепотом, сказала я подруге дойдя до своей парты. *** Наконец-то, урок математики позади! Ничто так меня не радует в последнее время, как завершение занятий с Дмитрием Юрьевичем. Выйдя за пределы этой обители зла, я оперлась об холодную стену и ждала подругу. За сегодняшний урок, учитель ни разу не задел меня, не подшутил надо мной, да что уж там, он меня вообще как будто не замечал! Это меня безумно радует! Хотя рано… Скорее всего, он решил приберечь все свои остроумные шуточки, и фирменные фразы на тему: «Авдеева, ты тупая», до дополнительного занятия, что состоится через пару часов. -Жека, ты че уснула? Пошли уже! – толкнув меня в плечо, сказала Маргарита. Я уже было открыла рот, дабы возмутится, но она тут же произнесла: -Хотя нет! Давай подождем Наташу! Она там Диму совращает, хочу увидеть, так сказать, своими глазами, кто кого! Только девушка успела закончить, из кабинета математики как ошпаренная вылетела выше упомянутая мисс очарование. -Ковалева, что такое? Раевскому не понравилось? – откуда-то послышался веселый голос Юрца. -Да идите вы! – обижено махнув рукой, произнесла она, и спустилась на первый этаж. -Как же так, Наташ?! Я полтинник проспорил! – обиженно крикнул Васька Ковалевой вслед. А мое, внутреннее я, проорало счастливое: «Обломись, Наташенька!»