Авдеева, это тебе не математика!

Полагаю, всем известно, что запретное самое манящее и желанное. Так же, как и дорогая игрушка с витрины для ребенка, так же, как и холодная вода для жаждущего, так же, как и губы Авдеевой для Раевского. Но признать это было ровно смертному греху, как для одного, так и для другого. Для Димы - Женя была словно весна. Такая же яркая, веселая, бодрая, что приносила тепло после морозной зимы, но в то же время холодной, заставляя парня не делать шаги на встречу, а напротив – пятиться назад. Для него она была чем-то непонятным, странным, необыкновенным. Если спросить, что именно его привлекло в этой девушке, он с точностью не ответит, даже если будет думать об этом сутки, двое, трое… Что-то внутри нее живет, что манит, тянет, словно к магниту. Но больше всего он боится, что разузнав это «что-то», девушка станет ему не интересна. Честно говоря, каких только девушек Дима не встречал: блондинок и брюнеток, искренних и расчетливых, синеглазых и кареглазых, стройных и не очень. Все они были, возможно, более красивыми, изящными, женственными нежели Авдеева, нежели та, что сейчас находиться рядом с ним. У Раевского в голове творится полный хаос. Почему-то именно сейчас ему вспоминаются встречи, поцелуи и не только, совместные вечера с бывшими девушками. Он вспоминает те бури эмоций, ту эйфорию, что испытывал притрагиваясь к ним. И чертовски удивляется тому, что не чувствует всего этого сейчас. Он не чувствует ничего, кроме мягких губ Жени на его устах. Девушка недовольно поежилась, а вскоре и вовсе оттолкнув от себя учителя, недовольно выругнулась, поднесла ладонь к губам и растерянно попятилась назад. Ее реакция не на шутку позабавила парня, что заставило издать легкую усмешку. -Вы… Вы это… - казалось будто в этот момент все мысли покинули Евгению а слова никак не хотели послушно выстроиться в разумное предложение. –Вы вообще в свое уме? Дима ели сдержался не засмеяться от той мысли, что такая реакция на его поцелуй у девушки впервые. «Старею, наверное…» - мысленно, улыбнулся парень. Хотя честно признаться, ответа у него не было. Скорее всего так и есть, он не в своем уме раз решился ворваться в личное пространство Жени, раз решил переступить те грани, которые указывают что он учитель, а она его ученица. -«Вы»? – удивленно издал математик, подойдя к своему столу и оперившись на него, не переставая с интересом наблюдать за брюнеткой -Помниться при нашей последней встрече я был посланный куда подальше «Эй, ты Раевский». Его реплика явно загнала ее в угол, хотя казалось уже некуда больше. Она растеряно тряслась, то и дело не зная, куда деть руки, за какой предмет уцепиться взглядом, как дышать и о чем думать. -К тому же, я обещал тебя наказать за твое поведение… - начал он, замечая как ее щеки заливаются румянцем, а глаза по-детски блестят, -Не люблю бросать слов на ветер. -Какие-то совсем странные у вас методы, Дмитрий Юрьевич… - издала та, поднимая с пола собственный рюкзак, что сама же недавно упустила. -Желаешь обсудить со мной мои методы? – произнес он, скрещивая руки на груди, при этом загадочно улыбаясь. Эта ситуация больше напоминала игру кота с мышкой и учителю это безусловно нравилось. Для Жени данный образ учителя был чужим. Он казался уютным, родным, притягательным и в то же время самолюбивым, саркастическим, насмешливым. Последнего она боялась больше всего. Она боялась, что парень увидит ту, возможно, влюбленность, которую Авдеева так старательно прячет под тысячами на замок закрытыми дверями. Ей меньше всего хочется, надеяться, любить а потом ненавидеть за причиненную боль, и угасать, угасать словно солнце на закате. -Нет уж, благодарю… - только и смогла выдавить из себя Авдеева, после чего легкими шагами вышла из кабинета, оставив Диму наедине со своими дьяволами. *** POV Авдеева. То безумие, что всего лишь пару минут назад произошло в кабинете математики, сейчас словно пиявка присосалась к мыслям. Имя учителя, эхом издавалось в голове, заставляя все внутри свернутся в клубок. Я направилась в туалет, дабы охладить водой пылающее лицо. Руки – дрожат. Честно говоря, чувствую себя пенсионеркой, у которой подскакивает давление и которую охватывает жесткий тремор. Не успела я дойти до нужно места, как раздался звонок на перемену. Сейчас он казался невыносимо громким и раздражающим. Заставив меня подскочить и недовольно пробормотать что-то о моем везении. Все двери кабинетов широко распахнулись, откуда начали выходить толпы учеников, что толкаясь шли – кто в столовую, кто в нужный класс, кто домой. Я встала как вкопанная стараясь сосредоточиться: где, с кем, и какой у меня сейчас урок. Но думать долго не пришлось, так как где-то с глубины коридора послышался насмешливый и до тошноты надоевший мне голосок Марины. -Ну что, Авдеева, как ощущения? – издала та, ровняясь со мной. Всем ее видом она показывала свою высокомерность, стервозность и прочие надоевшие мне черты ее характера. Честно говоря, так и хочется ответить, что ощущения у меня самые безумные и не понятные одновременно, но пожалуй знать ей об этом не обязательно. -Лебедева, у тебя нет девяти жизней, поэтому, пожалуйста, сконцентрируйся и доживи хотя бы эту до конца! - устало бросила я ей в лицо, показывая тем самым все свое недовольство и попыталась побыстрей скрыться в толпе учеников.