Авдеева, это тебе не математика!

-Может, не пойдешь в школу? - низким, слегка осевшим голосом произнес брат, сидя на моей кровати и наблюдая, как я забрасываю в рюкзак телефон, кошелек, наушники и прочую мелочь. – Побудешь дома денек – второй… Скажем, что ты заболела, - никак не унимался Леша. Он был помятым, волосы взъерошены, на черной толстовке были хорошо видны складки. Ясно, что женской руки ему все же не хватает. Была бы девушка, ходил как нормальный человек и возможно, уделял мне меньше времени. Даже не знаю радоваться мне или напротив – грустить, что у него скоро появится своя семья и он перестанет меня опекать? Сложный вопрос, но в любом случае, если счастлив будет он, я с уверенностью смогу сказать, что рада за него и счастлива не менее. И это будет правдой. – А мама… - будто предугадав мой вопрос, продолжил Лешка, - А перед мамой я прикрою, - закончил он, цепляясь за меня жалостливым взглядом. - Не вижу причин прогуливать уроки, - произнесла я наконец закончив с вещами и расставив руки по бокам я оглянулась, отмечая про себя, что ничего не забыла. -А может… - начал во всякий раз Авдеев, вновь предлагая какой-то вариант избежать школы, а заодно и встречи с Раевским. Для меня то, что Лешка пытается защитить, уберечь, помочь мне, ясно как белый день, но тем ни менее, рано или поздно ему придется меня отпустить в собственный полет. -Нет, не может! Я. ИДУ. В. ШКОЛУ. Это понятно? – сказала я выделяя каждое слово. Пытаюсь держать гордый, непоколебимый вид, хожу, чуть ли не с плакатом а-ля «У меня все прекрасно!», но так хочется прижаться к родственнику и сказать, насколько все меня достало. -Да… - тяжело вздохнув, произнес парень, - Может тебя подвести, тогда? – с последней надеждой произнес он, вставая с кровати и оставляя за собой лишь легкую вмятину и еле уловимое тепло. - Не откажусь, - я натянула куртку, шапку, а заодно и рюкзак. После чего последовала вслед за братом, что тихо и недовольно пробубнил себе под нос что-то вроде «Надо же, «да» - хоть какое-то разнообразие, а то нет да нет…». Это вызвало у меня легкую улыбку и мысль о том, что сейчас он похож на ворчливого старичка. Я уже почти открыла рот дабы сообщить ему об этом, но не успела так как проходя мимо кухни, мама крикнула: -Леш, ты уже уходишь? Ты ничего не поел! А ну, иди сюда! -Спасибо ма*, я не голоден, - кинул тот безразлично, твердо направляясь в прихожую. - Конечно! – воскликнула женщина с кухни, гремя посудой, - Заработаешь себе, не дай Бог, язву желудка, а потом ныть что это мать виновата! - Хм… - тихо выдал брат, слегка усмехнувшись и зашнуровывая ботинки, - Я уже подумал, что мать решила ступить на путь истины и позаботиться обо мне. - Ты же знаешь, - начала я также справляясь со своей обувью. Брат закончил первым, поэтому спустя пару секунд уже выровнялся, смотря на меня сверху вниз. – Она нас любит, - продолжила я, но скоро осознав, насколько режущей на слух оказалась эта фраза, сама слегка скривилась. Хотя, по правде говоря, глубоко в душе я чувствовала и знала, что мама действительно нас очень любит, поэтому так и уберегает, если это так можно назвать, просто ее всегда много, очень много. Закончив с ботинками, я также выпрямилась и посмотрела в глаза брату, что косился на меня страной полуулыбкой. Он так и намекает, что только что я сморозила неистовую глупость. – Нет правда, любит, - будто убеждая брата, я «вцепилась» в него взглядом и слегка притронулась к руке, - Пусть не так как все… По своему… Но любит… Я заметила, как после моих слов по лицу Леши прошлась грусть. Кажется, мои слова были ненужными, лишними, ведь, по–моему, это он знал и без меня, только часто забывал об этом. Между нами повисла густая тишина. Но откуда-то из кухни раздался крик маленькой Лизы, а затем и легкое поспешное топанье. -Лёса-а-а-а-а, - шепеляво протянула сестра, запрыгивая в открытые объятия брата. -Пока, принцесса! – сказал он, обняв ее, после чего чмокнул в щечку, взял мой рюкзак и мы вышли из квартиры. *** -Ты в прошлый раз так быстро ушла… - всего лишь сказала Рита, не осмелившись, наконец, задать вопрос и узнать причину моего ухода. -Марина, - коротко пояснила я, заметив как подруга слегка кивнула то ли мне, то ли собственным мыслям, но, тем не менее, видимо, подтверждая свои догадки. В последнее время, хочется по - меньше как-то общаться даже с Ритой, не то что бы с кем-то другим. Просто хочется спокойствия. Странно говорить о спокойствии в свои 17, ведь мне по сути и не удалось долго прожить, а я уже успела опробовать всего понемножко. Через два урока, мне так или иначе придется столкнуться с математиком, как бы я не старалась избегать его с самого утра. Вроде бы договорилась сама с собой вести себя нормально, как и всегда, но «как всегда» не получалось, уже давно. Этот человек для меня больше чем просто человек, парень, больше чем учитель. Иногда просто хочется поговорить с ним чуть дольше обычного, спросить, о чем он думает, что планирует, какая еда ему больше нравится, спросить о детстве, а не вот эти вечные интегралы, синусы и косинусы. Иногда просто хочется притронуться, почувствовать его сердцебиение, быть настолько близко, чтобы рассмотреть каждую трещинку на губах, каждый нюанс в темных глазах, иногда просто хочется быть близко… Но это довольно трудно, когда ты понимаешь, что для человека ты ровным счетом ничего не значишь. Ну существуешь ты, ну и что? Ты не более той парты или шкафа в углу класса, ты просто есть и это не хорошо и не плохо. От мысли, что ты признаешься в своих чувствах, но в глазах напротив ты увидишь лишь сожаление, а возможно и легкую ухмылку, тебя просто дружно похлопают по плечу, скажут, что все еще впереди, просто бросает в дрожь. Поэтому я, скорее всего, просто постараюсь перетерпеть, пережить, этот период своей жизни. Ведь, возможно это просто влюбленность, просто увлечение. В моем возрасте это нормально, это обычно. Гормоны бьют через край, взгляд на мир через розовые очки, юношеский максимализм, или что еще приписывают психологи к подростковому возрасту? Скорее всего - да. Так оно и есть, но только гормоны у меня в норме, «розовые очки» с меня сняли еще в детстве, а юношескому максимализму не дали шанса. Поэтому… Нет! Все таки гормоны… *** -Авдеева, что-то ты сегодня слишком тихая, - аккуратно положив на стол учебник, произнес математик, когда до звонка осталось всего пару минут, -То ли уже что-то натворила, то ли что-то планируешь, - закончил он слегка прищуриваясь. «Пока не подъебнет, не может тварь» - подумала я про себя, успев всего лишь за несколько секунд обматерить учителя всеми возможными матами. В такие моменты, кажется, что ненависти к нему во мне больше чем любви. А может эта ненависть и есть любовью? Да черт его знает! Странно судить об этом даже не понимая смысл слов: «настоящая любовь». Вот какая она? Как ее различить от влюбленности, когда поначалу тебя одинаково тянет к человеку? Увы, глубины любви не удалось измерить ни одному ученому, объяснить ее смысл, не удалось ни одному философу, изобразить – самым талантливым художникам, а описать – неимоверным поэтам! Куда лезу я, спрашивается!? -Вас что-то не устраивает? – как можно спокойнее попыталась выдать я, вместо «Завались, козёл!», безразлично прокручивая карандаш на пальцах. Только бы не встречаться с ним взглядами. В моих глазах он сможет увидеть то, что я так старательно прячу! Это меня не устраивает… -Да, - честно ответил он, подходя ближе, - Баба Надя попала в больницу… В кабинете математики уже второй день не убирают. Надо же кому-то полы мыть, в прошлый раз у тебя неплохо получалось. Я уже хотела вставить свою реплику, не менее колкую, но прозвенел звонок. Этому я очень рада, ведь после сказанного я явно бы стала жалеть. Все встали и собрав свою канцелярию в рюкзак, лениво поплелись к выходу из кабинета. Кто-то что-то обсуждал, кто-то спорил, - для всех этот день был как тысячи других, но не для меня. Каждый день рядом с этим человеком для меня испытание. Учитель провожал взглядом каждого ученика, а после остановился на мне. По моему телу прошлись холодные мурашки. -Авдеева, задержись! – только и произнес он не отводя взгляд. Но это «Авдеева», еще долго звучало в моей голове эхом. - Не буду я полы мыть! – недовольно пробубнила я, когда последний ученик вышел и закрыл за собой дверь. -Господи… - тяжело вздохнул он, как всегда опираясь на учительский стол, и скрестив руки, - Я пошутил… - покачал Дмитрий Юрьевич головой, - Я с тобой о кое-чем другом хочу поговорить, - начал он, слегка запнувшись. Кажется, я прекрасно знаю о чем пойдет речь в ближайшие минуты. Но эта тема меня мягко говоря не устраивала. -Не беспокойтесь, в пятницу, после урока, я не забыла книгу в кабинете математики, не возвращалась за ней, ничего не видела и не слышала, если вы об этом. -Надо же, эволюционируешь, Авдеева, - произнес учитель, слегка улыбнувшись, - Искренне рад за тебя. С тобой Марина об этом поговорила? Я удивленно вскинула брови, концентрируя все свое внимание на этом человеке. -Нет, - коротко ответила я, поправляя рюкзак, что спадал с плеча, -Просто меня и в душе не ебет ваша личная жизнь, а уж тем более с Лебедевой, - закончила я, но поняла, что все слишком агрессивно, слишком явно и понятно. -Авдеева, прими уважение, и следи за выражениями, мы все таки не одного возраста, - вставил как бы между прочим математик. -Хм… Что-то вас мало волновала разница в возрасте, когда решили поцеловать меня, - кажется в этот момент мое сердце пропустило пару ударов, а легкие потеряли темп. В голове я уже успела тысячу раз обматерить себя из-за того что язык за зубами я держать явно не умею. Пообещала себе, что когда-нибудь я его себе перережу. -Тебя кстати тоже, - как бы между прочим заметил математик, став слегка серьезнее, хотя казалось, что больше некуда. После чего он слегка оттолкнулся от учительского стола и принялся собирать разбросанные на нем бумаги и прочую чепуху, - Иди на урок, Авдеева, - еле уловимо произнес он, но тем не менее так, что бы его услышала я, -Думаю мы поняли друг друга. Я коротко кивнула и направилась к выходу. «Думаю что нет, Дмитрий Юрьевич!» - хотела произнести я, но вовремя передумала, оставив эту мысль не озвученной. *** -Женечка, ты прости меня ради Бога! – еле проговорил Лешка, с приложенной рукой к сердцу, при этом конкретно пошатываясь. Час ночи. Брат в своем репертуаре. Увы, в этот раз мне не удалось выяснить даже причину его очередного пьяного дебоша. Час назад, мне позвонил Сережа и сообщил, что брат находится не в самом лучшем состоянии. А отвезти его домой друзьям не разрешает, да и там оставаться не собирается. Я сообщила что скоро буду и натянув на себя теплую одежду, попыталась действовать по старым методам и спуститься по пожарной лестнице, благо мы не живем высоко. Но должна сказать я вам, что делать это было крайне неудобно и страшно, так как из-за толстого слоя одежды, я не могла толком пошевельнутся, да и метал был чертовски скользким из-за зимней погоды. В конце- концов, заказав такси, я поехала к Сереже Заболотному. Позвонив в дверь, мне пришлось подождать пару минут, вслушиваясь в шум, что никак не утихал за дверью. Но вскоре мне открыл уж слишком обеспокоенный Сережа. Приглашая в квартиру, и ожидая пока я разуюсь, он сказал, что таким моего непутевого родственничка не видел еще никогда. Это меня очень обеспокоило. Всю дорогу, да и в момент нахождения в прихожей знакомого, я продолжала молиться, что бы среди «веселящихся» я не обнаружила математика. Но видимо высшие силы настроены на что-то другое и решили даровать мне очередную, крайне «непонятную» встречу с Раевским. Пройдя в комнату, моему взору сразу бросилась компания людей, что что-то обсуждали, а среди них был и не совсем адекватный брат, который увидев меня, сразу заорал о вечной любви. «Сложно жить с таким придурком...» - подумала про себя я, подойдя к нему и пытаясь поднять, и крайне старательно пыталась не смотреть в сторону какого-то слишком «зажатого» учителя. В конце – концов, Заболотный любезно согласился помочь мне с нелегкой тушкой брата, и сбором его вещей, которые почему-то были разбросаны по всей квартире. В это время, я не раз чувствовала на себе взгляд Дмитрия Юрьевича. В этот вечер он был слишком напряженным, молчаливым, серьезным. Хотя, таким он был всегда и кроме «правильных» и наперед продуманных эмоций я никогда больше не видела. Но все же, его черты лица были в два раза тяжелее, а вид мрачнее. -Леша! Имей совесть не приплетай сюда Бога, он не виноват, что природа решила обделить тебя умом, - произнесла я, недовольно качая головой, показывая брату все свое недовольство. На улице было довольно холодно, поэтому слегка поежившись, я спрятала руки в карманы. Зима внезапно решила ворваться и в наш город и одарить нас если не снегом, то неимоверным морозом и режущим ветром. На улице были только мы втроем: я, брат и Заболотный. -И как это животное дошло до такого состояния? – спросила я, уже обращаясь к рядом стоящему Сереже, что всячески пытался удержать друга на ногах. И тихо ворчать. -Мы в карты играли, - начал он виновато опустив взгляд, -Проигравший должен был выпить, - продолжил он мастерски игнорируя, какие-то левые мычание брата, -Жень, он обычно хорошо играет. До этого вообще не проигрывал, а сегодня… -Не оправдывайся, - тяжело вздохнула я, замечая как знакомый явно винит себя, -Все в порядке. Ты не виноват. Заболотный слегка улыбнулся, понимая, что я совсем не злюсь ни на него, ни на брата, ни на их компанию. Но почему-то такой пьяный брат, «загруженный» вид Сережи, молчаливая компания людей из квартиры друга и крайне непонятное поведение математика, кажутся какими-то странными. Может они просто еще не отошли от моего последнего визита и первое впечатление обо мне было не совсем положительным, либо у них произошло что-то, чего я знать не должна. Мне это не нравится. Надеюсь, Леша не успел обо всем проинформировать Раевского и весь круг его друзей о моей так скажем проблеме. -Давай мне его сюда, - сказала я, протягивая руки к брату, пытаясь во всякий раз его подхватить, когда у того земля решит уйти из-под ног. Должна признаться, брат при всем его телосложении был довольно тяжелым и дотащить его до дома мне будет крайне тяжело. За такое он мне должен как минимум две путевки на острова. Да, так ему и скажу! -Черт, - тихо причитала я, обращаясь то ли к брату, то ли к Заболотному, то ли в пустоту, и вцепилась пальцами в руку брата, - Совсем забыла позвонить в такси, - объяснила я, заметив непонятливый взгляд друга. Уже вижу как выслушиваю бред Леши про летящих белок, говорящих хорьков и прочей чепухи в салоне автомобиля, как тащу его на четвертый, мать его, этаж, его же подъезда в котором не работает лифт, как роняю его по дороге и сама больно падаю рядом, как ругаюсь и пытаюсь его уложить спать. От этих мыслей я недовольно скривилась, поджав губы. Хоть бы родители не заметили моего отсутствия. -Я сейчас вызову, - сказал Сережа, доставая телефон и набирая нужные цифры. Я терпеливо ждала, пытаясь особо не вслушиваться в бредни брата, что так и пытался что-то произнести, но получалась у него неважно. -Не беспокойся, я отвезу их, - как-то совсем неожиданно прозвучал голос Дмитрия Юрьевича, что положил руку на плечо Сережи. Тот посмотрел на меня, но не получив ни одобрения и ни возражения, все же отказался от услуг таксиста и сбросил вызов. -Не стоит, мы неплохо доберемся и на такси, - произнесла я, уже доставая одной рукой телефон из кармана куртки. Ну уж нет, не хватало еще мне ехать с Раевским в одной машине, меня и так не устраивает тот факт, что мы дышим одним воздухом и живем на одной планете, а тут вы предлагаете провести ближайший час в его компании… Тут одно из двух: либо его пошлет Лешка либо это сделаю я. Третьего не дано. -Не переживай, он почти ничего не пил, - вставил свою реплику Сережа, пытаясь меня уговорить принять какую-то слишком большую благородность со стороны учителя. -Женя скорее пешком пойдет через весь город таща на себе Лешу, чем примет от меня помощь, - объяснил Раевский спокойным голосом, обращаясь к другу, но почему-то не сводя взгляда с меня. «Женя» - с уст математика, уж слишком резало слух. Впервые за все время, как мы знаем друг друга, он позвал меня по имени, а не по фамилии как обычно. «Что здесь, мать вашу, происходит?» - так и хотелось крикнуть и но зато получить ответ. -Жень? – посмотрел на меня вопросительно Сережа, а за тем перевел взгляд на брата, так и говоря, что мол одна ты с «этим» не справишься. Думаете, я этого не понимала? Нет. Я не раз через это проходила, были времена, когда мне приходилось всю их компанию развозить по домам, поэтому полностью понимала, что мне придется пережить, но принять помощь от Раевского… Простите, но нет. -Женечка, мне не хорошо, - жалостно и довольно невнятно протянул брат, обронив свою голову на мое плечо. Ну, в кого ты такая свинья, Авдеев? -Хорошо, давайте, - поняв свою безвыходность, произнесла я, принимая помощь математика. Тот подошел, взял Лешу аккуратно под локоть и повел к автомобилю. Игнорируя какие-то протесты брата, Дмитрий Юрьевич поместил его в салон машины. Рядом села и я. Учитель подошел к Сереже, что-то сказав ему, он кивнул на прощания и сел за руль. Всю дорогу мы ехали молча. Не учитывая шутки брата, от которых смеялся только он. Я старалась изредка бросать короткие взгляды на математика, что был крайне увлечен дорогой и своими мыслями. У него было такое лицо, будто он решает какую-то математическую проблему. Доехав до дома Авдеева, Раевский также взял брат «на себя» (а точнее инициативу) и понес его в подъезд. Должна признаться, я крайне удивлена выдержке и нервам Дмитрия Юрьевича, ведь будь я на его месте, я давно бы бросила брата на лестничном пролете, где-то на втором этаже, неистово матерясь и ебись оно трехфазным током, но нет, кто угодно только не Раевский. Стоя перед дверью квартиры моего родственничка, я все же не выдержала и пустила пару ласковых в сторону того, из-за того что, это «чудо» забыло куда положило ключи, получив при этом недовольный взгляд Дмитрия Юрьевича, но тот почему-то не стал ничего говорить. Он выглядел слишком уставшим. Все же обнаружив ключи в заднем кармане джинс брата, мы открыли дверь и вошли во внутрь, волоча за собой брата. Пока Дима придерживал его, дабы тот не упал, я попыталась снять ботинки и верхнюю одежду. После мы уложили его на кровать. Я пошла за лекарствами и стаканом воды, дабы положить это все рядом с его кроватью, ведь наутро он это точно не найдет. -Авдеева, прекрати противиться, я отвезу тебя домой, хочешь ты этого или нет, - сказал учитель, заталкивая меня в автомобиль. -Я не хочу! – запротестовала я, но меня мало кто собирался слушаться. Учитель был настроен довольно решительно и вовсе не настроенным на разговоры. -Меня не интересует, что ты хочешь,а что нет, - спокойно произнес тот, после чего усадил меня на переднее сидение, -Не хватало что бы ты во что-то вляпалась, а мне потом отвечать… - тихо проговорил он, скорее ворча себе под нос. Он сел за руль, потом последовала еще фраза о том, что зная меня, если я буду попросту лежать и не шевелиться, я все равно во что-то встряну. А после такая же густая и раздражающая тишина. Весь воздух в салоне был пропитан приятным запахом одеколона владельца и какого-то сладкого ароматизатора для автомобилей. За окном мелькали картинки ночного города, что заставлял только удивляться и восхищаться его красотой. Его огни мерцали самыми разными цветами. Людей становилось меньше, а спокойствия больше. -Ты ничего не замечаешь, - сказал Раевский в пустоту. Его голос был крайне спокойным и ровным, но тем не менее это не помешало прозвучать ему, словно грому среди ясного неба. Взгляд был направлен на дорогу. -Например? – произнесла я, сконцентрировав все свое внимание на парне. Мне крайне не хотелось беседовать, тем более с ним и уж тем более наедине. -Например… - начал тихо он, после чего запнулся, сжав губы и слегка прищурив глаза, будто боясь сболтнуть лишнего, -Да ладно, не важно, - после пару минут тишины произнес он, слегка постукивая пальцами одной руки по рулю. Вновь тишина. Слишком долгая и слишком не правильная. Я только успела погрузиться в свои мысли порассуждать, что именно подразумевал Раевский озвучивая фразу о том что я ничего не замечаю. Что я могу упускать из виду, такое важное? -Хм… Куда делась твоя любопытность? – слегка усмехнувшись, спросил Дмитрий Юрьевич. -Я не могу вас расспрашивать, если вы сами того не хотите, - пожала плечами я, показывая что не намерена уговаривать парня изливать мне душу, хотя очень хотелось. -Хочу, просто… - сказал он еле уловимо, ели слышно, делая небольшую паузу, -Просто, скорее всего окажусь таким же дураком как и ты, - продолжил он, отчего получил мой удивленный взгляд. -Ты не замечаешь, но ты мне уже давно не ученица… Меня это очень бесит… Поэтому я всегда на тебя и злюсь… Прости, я не специально… - произнес он, временами запинаясь. Его слова еще подолгу раздавались эхом у меня в голове и я еще долго не могла понять, что именно он «не специально»…