Хроники Солнечного города

      Жаворонок и Ласточка были абсолютно правы, предполагая, что дискуссии вокруг нового отряда милиции выльется далеко за рамки радиоэфира. Тема обсуждалась на страницах газет, а так же во время повседневных бесед. Стоит отметить, что коротышки Солнечного города были большими любителями обсуждать новости, будучи готовыми обсуждать их от зари до зари.       Главных героинь обсуждений скрывали от любопытных сограждан до поры, до времени, разжигая еще больший интерес. Однако пришел час, когда сотрудниц отряда охраны общественного правопорядка №1 представили общественности. Новые сотрудницы обязаны были публично дать клятву того, что отныне и впредь, не жалея своих сил, будут поддерживать правопорядок, оказывая помощь нуждающимся и жестко пресекая правонарушения. Церемония транслировалась в прямом эфире по телевидению, и поэтому тысячи коротышек собрались у экранов телевизоров в этот вечер. Церемония проходила в торжественной обстановке с участием главного городского духового оркестра во главе с дирижером Смычком. На месте проведения церемонии, под открытым небом, развивалось четырнадцать знамен: лазурного цвета полотна с золотым солнцем на каждом, такова была исторически сложившаяся эмблема города, а также знамена КООП – Комитета Охраны Общественного Порядка, так с прошлого года называлась милиция. Между двумя главными флагами стояла трибуна с четырьмя микрофонами. На мероприятии было множество коротышек, но особенно среди собравшихся выделялись тринадцать малышек, шеренгой выстроившись на самом почетном месте. Точнее, в шеренге стояло двенадцать малышек, а одна из них стояла впереди, молча наблюдая за происходящим пронзительным взглядом. Малышки были обмундированы в синего цвета костюмы, состоящие из легких френчей и юбок до колен. На голове у каждой был надет шлем, а ноги были обуты в легкие сапожки. Позади малышек ровно в ряд стояло шесть красивых, новых служебных автомобилей белоснежного цвета, с синими полосами и эмблемами города. Помимо стражей правопорядка, здесь присутствовало множество гостей, а так же немалое число операторов и корреспондентов. Одни снимали происходящее на видеокамеры, вторые щелкали фотокамерами, а третьи что-то прытко записывали в блокноты. Слово взял комиссар Караулькин, выступив перед собравшимися и зрителями.       - Как вы помните, уважаемые коллеги и гости, прошлый год для нас выдался крайне трудным, из-за всплеска волны правонарушений в нашем славном городе. К сожалению, надо признать, что органы правопорядка были не готовы к подобного рода ситуации. Что сказать, стыдно до сих пор вспоминать, как мои коллеги выпускали из холодильников задержанных ветрогонов и сами садились туда, отбывать арест… Тем не менее, прошлогодняя ситуация нас многому научила. Мы извлекли из произошедшего уроки, – с гордостью заверял Караулькин. – Мы изменились внешне. Теперь на нас новая форма, честь которой мы еще не успели опорочить. Впрочем, изменились мы не только внешне, но и внутреннее, что особо важно. Сейчас на трибуну приглашается та, без кого не было сегодняшнего мероприятия, всеми известная, как бескомпромиссный борец за преступностью, прекрасна и колка, словно роза, та, что… Впрочем, к чему многословие? Вы и и так понимаете, о ком я! На трибуну приглашается старший инспектор Огонек.       Раздались бурные аплодисменты и крики "Ура!" и к трибуне чеканным шагом направился старший инспектор Огонек, не последняя среди старых, но первая среди новых милиционеров. Караулькин поспешил уступить место более авторитетному подчиненному. Аплодисменты не смолкали, но Огонек окинула присутствующих пронзительным взглядом и приложила пальчик к губам, давая знать, чтобы все утихли. Ростом и фигурой Огонек ничем не отличалась от остальных малышек. Не была высока, но не была низка. Лицом Огонек несколько отличалась от окружающих малышек. Большие, глубоко посаженные глаза, всегда пронзительно смотрящие на окружающий мир. Густые черные брови, острые и слегка продолговатые черты лица. Казалось, Огонек выглядела намного старше всех остальных, вечно юных коротышек. Немного низкий для малышки голос, дополнял мрачноватый образ. Мнение окружающих разделялось по поводу внешности Огонька. Одни считали ее некрасивой, заявляя, что Огонек похожа на ведьму, однако другие считали ее красивой, пуская красота ее и была своеобразной.       Огонек на протяжении нескольких зим была автором и ведущей телепередачи "Подожди, я сама". Вела передачи она из собственного дома, которого нынче уже и не было. Огонек делилась со зрительницами разного рода знаниями связанными с ремеслами, ведением домашнего хозяйства, модой, гигиеной и тому подобными вещами. Часто малышки становились гостьями ее передач, где вели беседы на камеру в непринужденной атмосфере. В прошлом году Огонек неожиданно сменила род своей деятельности. Оставив телевидение, она поступила на службу в милицию и весьма приуспела.       Такой вот была эта малышка Огонек.       - Итак, мои друзья! – с улыбкой обратилась Огонек к собравшимся. – Я очень рада тому, что отряд, подготовляемый мною всю эту зиму, теперь готов к несению службы!       Слушатели аплодировали, поддерживая оратора, а репортеры щелкали фотокамерами. Огонек одобрительно кивнула головой и продолжила:       - Подготовка была долгой и очень нелегкой. Нелегкой для моих учениц, – при этих словах Огонек лукаво посмотрела в сторону своих подчиненных, которые на собственном опыте знали каково быть под ее началом. – Нелегкой она была и для меня. Ранее я не имела опыта подготовки кадров. Я и сама недавно стала сотрудницей, поэтому приходилось действовать методом проб и ошибок, набивая шишки и синяки. Целое ведро горьких слез за эти шесть месяцев было выплакано точно. Однако, как я люблю повторять, все не убивающее нас, делает нас только сильнее. Вот и эти двенадцать малышек, пройдя нелегкое испытание, стали сильнее и физически и морально, прекратив быть трусишками и плаксами, какими они были ранее. Я сумела создать нечто весьма прекрасное, но вместе с тем сильное. Вы только посмотрите какие они милашки! Будь я правонарушительницей, я намеренно бы набедокурила, чтобы меня привлекла к ответственности одна из этих милых милашек.       Собравшиеся невольно рассмеялись, оценив чувство юмора. Впрочем, большинство собравшихся разделяли мнение, что малышки весьма мило выглядели.       - Да, верно говорят: красота страшная сила! – продолжила разглагольства Огонек. – Мои малышки и сильны и прекрасны. Впрочем перейдем от слов к делу. Пора нашим храбрым малышкам принять присягу и стать полноценными сотрудницами.       Церемония началась. В этом ничего сложного не было. Караулькин объявлял имя сотрудницы, и малышка под звуки труб оркестра, аплодисменты гостей и вспышки фотокамер репортеров, чеканным шагом направлялась к трибуне. Там перед микрофонами, малышки поднимали ладонь вверх и произносили речь:       - Я, младший инспектор [такое-то имя] торжественно клянусь, защищать общественный порядок, защищать жителей города и его гостей, неукоснительно и добросовестно выполнять приказы старших по званию...       Далее Караулькин прикреплял к костюму сотрудницы жетон, как символ того, что курсантка отныне и впредь полноценная сотрудница милиции, а малышка салютовала, говоря: "Служу Солнечному городу!" После этого Караулькин пожимал сотруднице руку и малышка возвращалась в строй. Все это сопровождалось музыкой оркестра и аплодисментами, и так повторилось двенадцать раз, пока все не приняли присягу и не получили жетоны с трехзначным номером. Напоследок была сделана фотография отряда. Тринадцать сотрудниц построились в ряд. Огонек стояла в центре, и по шесть малышек было справа и слева. Все почти одинакового, невысокого роста и глядя со стороны, не верилось, что эти крошки в форме смогут поддерживать порядок на улицах города.       - Итак, внимание! – произнесла фотографиня, стоя перед камерой поставленной на штативе. – Улыбнитесь, сейчас вылетит птичка!       Щелчок фотокамеры и отряд общественного правопорядка №1 был запечатлен для истории.       В тот час, когда проходила церемония присяги, на окраине города, в одном из дворов, на тротуаре праздно устроилась компания коротышек, уже на протяжении целого часа занимавшаяся тем, что ничем не занимались. Компания из семи малышей, были в странной позе, а именно сидели на корточках, облокотившись на колени. Должно быть, эти коротышкам, было удобно находиться в подобной неудобной позе, хотя со стороны они были похожи на обезьян. Все коротыши были одеты в кепки и грязные спортивные ветровки. Брюки у всех свисали на талиях, словно коротышкам было лень их заправить. Вокруг компании, прямо на тротуаре был разбросан мусор. Коротышки ели всякого рода еду, а этикетки бросали прямо на асфальт, хотя совсем неподалеку были урны для сбора мусора. Должно быть, этим коротышка было трудно дойти до урн, поэтому они и сорили. Здесь были и осколки разбитых бутылок из под напитков. Рядом лежала груда бит для игры в лапту, хотя никто из собравшихся не собирался играть в таковую. Коротышки постоянно медленно что-то пережевывали, плевали под ноги и что-то напевали под нос. В это время из-за угла вышел некий случайный прохожий.       - Эй, глянь-ка, кто идет! – кивнул один из коротышек товарищем, поднявшись на ноги, а все остальные последовали его примеру. – Покумекаем с ним как следует.       Тем временем, случайный прохожий шел себе, размышляя о своем, когда до его слуха донесся грубый окрик. Малыш оглянулся и увидел, что прямо к нему направляется семеро коротышек в обвисших брюках и с кепками на головах. Двоих на руках имели биты.       - Простите, но это вы мне? – спросил растерявшийся прохожий, ранее не видевший здесь подобной компании.       - Да, тебе! Или ты еще кого-то здесь видишь? – ответил один из подходящий. – Что ты глаза отводишь? В глаза мне смотри!       Малыш был озадачен, видя столь агрессивно настроенных к себе незнакомцев, пытающихся зачем-то издалека его напугать. Малыш вспомнил, что последнее время ходили слухи о новой уличной банде.       - Я могу чем-то вам помочь? – осторожно поинтересовался прохожий. – Вы что-то желаете спросить?       - Да, желаем! – ответил один из подошедших. – Как ты смеешь ходить по нашей улице?       - Вашей улице? – удивился подобному заявлению прохожий. – Но это общая улица.       - Какая общая, осел!? – крикнул один из коротышек, сделав злую гримасу. – Это наша улица! Здесь имеют право ходить только с нашего согласия. Понял?       - Не нравишься ты нам, – вторил второй, с прищуром рассматривая бедолагу. – Ох и не нравишься!       - Разве я должен вам нравиться?       - Смотрите-ка, а он еще тот шутник!       - Он или очень смелый, либо или тупой, коли не понимает, на кого он нарвался, – рассудил тот, который явно был их лидером. – Послушай, умник! Ты хоть знаешь, кто я?       - Нет, не знаю.       - Короче, мое имя Лютый, – представился коротышка, отличавшийся особой властностью. – Я здесь главный! Кстати, что это у тебя? Ну-ка, покажи!       - Гляньте, это книга! – воскликнул товарищ Лютого, вырвавший из рук прохожего книгу. – Он любитель чтения.       - Ну-ка, покажи мне книгу! – велел Лютый своему товарищу. – Вдруг там картинки интересные.       Лютый любил книжки с картинками. Рассматривать картинки было куда интереснее, чем читать. Правда, Лютый и не умел читать, полагая, что читать умеют только глупые коротышки. Да и зачем читать, если есть картинки? Лютый любил вырывать из книг картинки, или же дорисовывать их, портя тем самым книги. Однако Лютого ожидало разочарование: в этой книге не было картинок.       - Ты что, осел, книги любишь читать? – спросил Лютый.       - Да, люблю… – пробормотал коротышка, имя которого было Пешкин. – Разве что-то не так?       - Книжки читают только дураки! – с этими словами Лютый с яростью принялся вырывать из книги страницы, приводя в книжку в негодность, видя, как болезненно на это реагирует Пешкин, боясь однако, что-либо возразить. – Нормальные коротышки книг не читают. Слышь, ты! Хочешь присоединиться к нам? К нормальным коротышам?       - Нет, не хочу, – ответил Пешкин, не желавший с этими негодяями стоять даже рядом.       - А в глаз хочешь? – спросил Лютый, выставив вперед указательный и средний пальцы, направляя их в глаза Пешкину, перепугав его. В это время на горизонте появилась компанией коротышек, одетых в ярко-желтые брюки и с битами в руках. Планы резко сменились и всем стало не до Пешкина. – Эй ты! Тебе сегодня повезло! Быстро вали отсюда! Чтоб духу твоего не было!       Лютый дал подзатыльника Пешкину, и малыш быстро скрылся, понимая, что запахло жаренным. В это время семеро ветрогонов мчались к ним с битами, крича и улюлюкая. Противники тоже вооружились битами. Пора было выяснить, кто в городе хозяин. Ветрогоны кричали во все горло, мчась навстречу своим противникам... Несколько мгновений и раздался треск скрещенных бит и крики дерущихся, привлекавших к себе внимание коротышек, выглядывающих из окон, желавших узнать, что происходит на дворе, видя как шла драка между двумя группами коротышек. Лютый и его товарищи, нанося удары битами, начали теснить ветрогонов, вырывая у тех право главенствовать в этом городе. Двое ветрогонов уже лежали на асфальте, оглушенные битами. Ветрогоны под предводительство коротышки по имени Форточкин, бежали. Лютый и друзья долго их преследовали, пока не утомились. Лютый торжествовал. Победа была за ними. Осталось подумать, как же отметить победу? Вариантов было множество. Можно было разбить стекла в каком-нибудь доме. Можно было избить прохожих. Этими злыми делами и занималась его семьи, и горе тому, кто вставал на их пути!       - Послушай, Лютый, – обратился к королю один из сподручных. – Ты наверняка знаешь, что сегодня в городе появился новый отряд милиции?       - Это там, где одни малышки? Знаю. Что с того? – лениво спросил Лютый. – Думаешь, я испугался каких-то жалких малышек, Гнилозуб?       - Нет конечно! – поспешил ответить Гнилозуб. – Но я читал в газетах, что...       - Ты читаешь газеты? – с подозрением спросил король. – Брось их читать! Чтобы я тебя никогда с газетами не видел. Еще лучше разучись читать.       - Как же я смогу разучится читать? – удивился Гнилозуб воле главаря, подчиняясь ему беспрекословно, никогда не задавая лишних вопросов       - Если ты смог научится, значит сможешь разучится, – рассудил Лютый, гордо вышагивая вперед. – Разве это не понятно? Ладно, языками чесать, пойдем лучше домой! Кстати, Гнилозуб... разговор есть.