Приступ острой Флоранонедостаточности

Не проходит и недели, как история повторяется. Флоран находится в студии, записывает песню для своего нового альбома, как его телефон начинает вибрировать в кармане. На экране имя Микеле, но Флоран прекрасно знает, что Локонте звонить бы не стал, хоть и может. Значит, это Ноэми. Фло выходит в коридор и принимает звонок. Сейчас девушка не рыдает, как в первый раз, но и ежу понятно, что она обеспокоена. — Снова? — это всё, что нужно знать Флорану. Он хотел бы ошибиться, но… — Да… Фло, мы разговаривали на счёт тебя. Он кричал, что…что он справится сам, что ты ему не нужен, что дело не в тебе, а потом…он выключился! Просто отключился! Снова стеклянный взгляд и бездействие. Фло, пожалуйста. — Конечно, — соглашается Фло. Ребята, с которыми он работает, в шоке, когда он спешно, почти ничего не объяснив, покидает студию. Как обычно, он будет разгребать кучу дерьма из-за Мике, но это не страшно. Главное, чтобы с ним всё было хорошо. Когда француз едет, он едва сдерживает себя, чтобы не нарушить правила движения, останавливая себя перед светофорами в последнюю секунду. В городе чудовищные пробки и, наверное, быстрее было бы добраться пешком или на метро. Он заходит в подъезд, поднимается на последний этаж и звонит в дверь. Открывает ему обеспокоенная Ноэми. Она облегчённо вздыхает, когда видит Фло и бросается ему на шею, обнимая. Фло успокаивающе гладит её по голове, обещая разобраться со всем. — Эми, сколько это длится? — спрашивает Фло, надеясь сегодня обойтись без радикальных мер. — Я позвонила тебе сразу, так что чуть больше часа. Фло кивает и берёт девушку за руку, не оставляя её на этот раз на кухне, а ведёт за собой. Микеле в гостиной. Он сидит на кресле и смотрит в пустоту. Француз проверяет зрачки на реакцию и, считая пульс, ласково касается щеки Микеле ладонью. Ну, попробовать стоит. — Микеланджело, поднимайся и иди в ванную, — командует Флоран тем же жутким голосом, и Ноэми смотрит на него ошарашено. Он шепчет ей на ухо, что всё в порядке. Микеле, пусть и медленно, но поднимается и идёт по указанному направлению. Флоран и Ноэми следуют за ним. Ванная небольшая и три человека явно не поместятся, но вот двое — вполне. Ноэми остаётся в дверях, чтобы иметь возможность наблюдать за тем, что же Фло собирается сделать. Мот снимает с Локонте футболку, с силой хватает его за волосы, заставляет нагнуться над ванной и без каких-либо предупреждений включает ледяную воду. Флоран морщится, потому что холодные капли достигают и его тоже, однако продолжает держать итальянца, который вымок уже полностью. Он не весь попадал под душ, но по его спине скатывались капли, и это едва ли было хоть немного приятно. Секунд десять этого форменного издевательства и Микеле зашевелился, пытаясь вырваться, но Фло упорно держал его, не позволяя двигаться в стороны и уходить от холодных капель. Когда Мот посчитал, что этого достаточно, он сделал воду теплее и затолкал Локонте в ванную полностью, поливая его, наплевав на то, что на Микеле были боксеры. Локонте не понимает, что происходит, но теперь его глаза не стеклянные и это уже победа. Француз помогает Микеле выбраться из ванны, укутывает его в тёплое и мягкое махровое полотенце и, чуть приобнимая за плечи, ведёт в спальню и укладывает на постель, накрыв ещё и одеялом. Локонте безропотно подчиняется, потому что он всё ещё плохо понимает, что это вообще было такое. Вслед за Флораном и Микеле, в комнату заходит Ноэми, садится рядом с Мике и ласково целует его в висок. Прикосновения девушки всё ещё приятны для Локонте, но сейчас ему хотелось бы прикосновений другого человека. А Фло стоит, опершись на книжную полку, и смотрит, но не делает ни шага вперёд. Локонте знает, чего он ждёт. Такой жалкой и унизительной просьбы, которая опустит и без того падшего Микеле ещё ниже. Но сейчас его прикосновения жизненно необходимы и гордость и разум отходят на второй план. У Микеле дрожат губы, то ли от холода, то ли от переживаний, но он всё же выдавливает из себя такую ненавистную полупросьбу: — Фло, пожалуйста… Мот вздыхает. Всё равно это большее, на что он может расчитывать. Француз обходит постель и проскальзывает под одеяло, притягивая Микеле в свои объятья. Локонте дрожит теперь весь и жмётся к мужчине, словно пытается впитать тепло его тела. Ноэми всё так же сидит на краю, но теперь только гладит Мике по мокрым волосам. Спустя несколько минут итальянец проваливается в сон, совершенно наплевав на то, что на нём всё ещё мокрое бельё, а укрыт он влажным полотенцем. Просыпаясь, Микеле улыбается. Ему очень тепло и уютно, хотя, кажется, на нём совсем нет одежды. Он тянет руку к тумбочке, надеясь посмотреть время на телефоне, но его там не обнаруживается. Точно, он остался в гостиной, где он снова вырубился. Как и каждый раз, Микеле всё помнил. Как Ноэми звонила Флорану, как он пришёл, и этот ужасный холодный душ. Уж лучше бы он, наверное, трахнул его, как обычно, потому что пытать холодной водой это уже слишком. Но…это сработало. И Мике ничего не скажет Фло о его методах. Никогда не говорит. После приступа прошло уже несколько часов, но Микеле всё ещё хочется мягких прикосновений тёплых рук и объятий, таких невыносимо нежных. Он может пятьдесят раз говорить, что это не так, но ему нравится, когда Фло его обнимает или просто касается. Становится спокойно, агрессия уходит и хочется просто свернуться клубком на коленях Фло. Микеле никогда не позволил бы себе такого. Это будет стоить ему репутации и самоуважения. Он всю свою жизнь пытался доказать окружающим, что внешность — это не тот критерий, по которому нужно судить. Он знает, что выглядит как гей. В конце концов, он красится с пятнадцати лет и уже наслушался на всю жизнь вперёд, что он похож на «педика». Но слухи это одно, а подтверждение — совсем другое. И поэтому Микеле так сильно боится выставлять своё отношение к Фло на показ. Он, конечно, совершенно убеждён, что не испытывает к Фло ничего, кроме дружеских чувств, но порой и этого слишком много. Он любит Ноэми. Она замечательная. Она поддерживает его во всех его начинаниях, она слышит и слушает его. И даже когда она узнала, что у него эти ужасные приступы, она не ушла. Она постаралась помочь. Это много значило для Микеле. Пока они с Ноэми не съехались, ему удавалось скрывать свою болезнь от девушки. Порой он снова впадал в транс, проводя в нём иногда день, или два, или три. Не был способен себя контролировать, не был ни на что способен. Ноэми не требовала слишком много внимания, но сама была готова сорваться в любой момент, если Мике понадобится помощь. Так же, как и Флоран. Он постоянно срывался, когда у Мике были приступы. Он бросал всё и всех, если Локонте вдруг чувствовал, что его вскоре накроет. И Микеле был благодарен Моту за это. А ещё он знал, как французу больно. И винил себя каждый раз, когда приходил в себя и видел уставший и несчастный взгляд мужчины. А потом мучил его, раз за разом, заставляя прикасаться к себе, потому что ему, Микеле, это было нужно. Поэтому полтора года назад он поступил так. Он знал, что как только они с Фло перестанут видеться, приступы вернутся и его снова будет накрывать. И пусть это было опасно, да, но нужно было прекращать мучить Фло. Он достоин лучшего, нежели постоянно смотреть на Локонте больным влюблённым взглядом и не иметь права ничего сделать, потому что сам Микеле утонул в своих комплексах и страхах. Микеле вздохнул и поднялся с постели, взглядом отыскивая одежду. Аккуратная стопочка обнаружилась на гладильной доске. Микеле улыбнулся, подумав, что наверняка это Ноэми постаралась. Он оделся, отметив хороший вкус своей девушки, и вышел из спальни. Как выяснилось, Фло ещё не ушёл. Они с Ноэми тихо болтали, сидя на ковре в гостиной, смеялись и, кажется, полностью наслаждались компанией друг друга. Вместе они смотрелись отлично. Мике остановился в дверном проёме, глядя на то, как они общаются и улыбаются друг другу. Он на секунду подумал, что хотел бы видеть этих двоих, приходя с каких-нибудь мероприятий или встреч, ну, или просто видеть их вечером, таких расслабленных и счастливых. Флоран чуть повернулся и заметил Микеле. В тот же миг счастливая улыбка сползла с его лица, в огонёк во взгляде потух. У Микеле закололо сердце от такого. Он делает Флорану больно снова и снова, так как же остановиться? Локонте подходит ближе к ним и тоже садится на ковёр. — Если хотите, я приготовлю ужин. В извинение за доставленные неудобства, — задушено шепчет Микеле, глядя в пол. Фло качает головой и уже хочет подняться, как его останавливает рык явно сердитой Ноэми. — А ну-ка, сядь! — не выдерживает Ноэми. — А ты, Микеле, быстро поднял взгляд на меня! Фло сел, а Мике поднял голову. Оба мужчины ошарашено уставились на девушку, которая, с видом победителя, продолжила: — Вы оба прячете голову в песок. Вы не пытаетесь решить проблему, вы просто купируете симптомы. Да, так проще. Но это не поможет. А потому вы, с моей помощью, но всё же, поговорите. Это будет цивилизованный диалог, без криков и обвинений. Вы постараетесь взять себя в руки и попытаетесь найти оптимальный выход из этой отстойной ситуации. Выход, который устроит всех. И в первую очередь меня, потому что я среди вас единственный здравомыслящий человек. Флоран улыбается и кивает. Ну, что за женщина! Не люби Флоран Микеле, влюбился бы в неё. Она просто невероятная. А Микеле понимает, что его загнали в угол. Никто его не спрашивает, нет. Его ставят перед фактом. И это Мике чертовски не устраивает. — Не о чем тут говорить, — фыркает Мике. Вставать, он, впрочем, не думает. — Ноэми, ты не знаешь ничего. Эти два приступа…капля в море всего, что когда-либо происходило. Мы ходили по врачам, мы сами пытались, но всё безрезультатно. Я потерял надежду на то, что с этим можно что-то сделать! — Мике повышает голос, потому что сдерживать эмоции просто не в силах. Не перед этими людьми. Ноэми вопросительно смотрит на Флорана, и тот, поняв её задумку, кивает. Пусть рассказывает, чего уж. Может и выйдет что-то хорошее. — Я проанализировала информацию, которую узнала от Флорана и видела сама. Микеле…те полтора года, что вы очень часто виделись с Фло. Приступов не было? Мне нужен честный ответ. Микеле кивает. Приступов действительно не было, но Фло…он мучился. Они виделись каждую неделю. Порой ходили в бар, где Мике не мог оторвать взгляд от каких-нибудь шикарных девушек, а по Флорану, как по раскрытой книге, читалась боль. И от этого Локонте самому становилось больно. — Хорошо, — задумчиво продолжает девушка, — Флоран, как ты думаешь, почему приступы прекратились именно на тот период? Флоран не понимает, к чему ведёт Гарсия, но он уже подписался на этот разговор. — Не знаю. Я просто был рядом. Может, это успокаивало Микеле. Мы общались, стресс снимали. — Ты был рядом. И этого хватало, чтобы приступы прекратили мучить Мике на время. А что, если для избавления полностью нужно большее? — девушка снова поворачивается к Локонте. — Мик, почему ты не позволяешь Флорану большего? Почему отталкиваешь его? Мике непонимающе приподнимает бровь. — Я не гей. И я не даю Фло несбыточных надежд. Мот грустно усмехается. Всё верно, Микеле никогда не даёт надежд. — Речь вовсе не о надежде на что-либо. Ты получаешь удовольствие от секса? Мике, мы взрослые люди, пожалуйста, ответь. Я пытаюсь помочь. — Позволь, я вмешаюсь, — вдруг начинает Фло, — такой секс — не показатель ориентации. Стимуляция простаты любого мужчину приведёт к оргазму. И, к тому же, многие гетеросексуальные пары практикуют такое. Микеле прикрывает глаза, надеясь, что объяснений Флорана для Ноэми окажется достаточно, но она только хмыкает себе под нос. — Я не об этом говорю. Дело не в итоге, а в процессе. Ты не получишь удовольствия от процесса, сколько не стимулируй, если человек тебе неприятен. Дело в прикосновениях и вообще, в совместимости, а порой, и в желании. От секса можно получить удовольствие, не получив оргазма. Микеле, я не услышала ответ на вопрос. Что насчёт удовольствия? Ну, вот и всё, — понимает Микеле. Вот и рассыпалось представление о нём, как о гетеро и вообще нормальном парне. Он стискивает зубы, но Ноэми смотрит на него слишком испытующе. Флорану, судя по всему, тоже интересно. — Это…нормально. Терпимо…эээ. Да не знаю я, что ещё сказать! — бесится Микеле и вскакивает с пола, начиная нервно расхаживать по комнате. — Это приятно? — настаивает на своём Ноэми, а Локонте продолжает молчать. Он не хочет произносить ничего вслух, потому что да! Да, чёрт подери, это приятно. До безумия, до мурашек, до оргазма приятно. И Ноэми права, дело не в оргазме. Дело в руках Фло, в его губах, в его бесконечно-нежном отношении. Микеле хочет уйти от ответа. В прямом смысле, он уже на пути в другую комнату, но Флоран не позволяет ему сдвинуться с места, схватив за руку. Французу наплевать на то, что Мике пытается вырваться. Он физически сильнее и успешно пользуется этим преимуществом. Притягивает к себе Локонте, заставляет прижаться и удерживает барахтающегося итальянца. Тот сопротивляется не долго. Тёплые руки Мота дарят тепло и спокойствие, и он вскоре затихает, просто позволяя себя обнимать. — Я всё ещё жду, — недовольно констатирует Ноэми и хмурится, тоже поднимаясь на ноги. Микеле не обнимает Флорана в ответ, но удобно пристраивает свою голову на его плече. — Ну, разве это не очевидно, — с затаённой болью в голосе говорит Микеле. Никаких прямых ответов, нет. Просто это уже бессмысленно скрывать. Они все понимают, что да, Мике получает удовольствие. Да взять хоть бы и эту самую секунду. Флоран прижимает Микеле к себе минут пять, пока тот окончательно не успокаивается. После — сажает его на диван, а сам приземляется на другой конец, стараясь не касаться Локонте. Он позволил один раз обнять, да и то с боем. Но испытывать его терпение не стоит, это опасно. Ноэми уже успела разлить вино по трём бокалам и отдала мужчинам по бокалу, делая глоток из своего. — Хорошо, — продолжает Ноэми. — Итак, мы выяснили, что от близости тебе становится легче. От общения тоже. Секс снимает приступ и он приятен, как и прикосновения, и вообще нахождение Флорана внутри твоей зоны комфорта, то есть в метре от тебя. Пораскиньте мозгами, мальчики. Это обратная зависимость. Флоран рядом — нет приступов, Флоран далеко — они есть. Стресс тоже влияет, но это вы заметили и сами. — Допустим, — соглашается Микеле с очевидными выводами, — и что ты предлагаешь? — Не ждать приступа. — Что? — одновременно произносят Флоран и Микеле, уставившись на девушку. — Вы меня слышали. И, что вас так удивляет? Вы уже делали это, — пофигистично продолжает Ноэми, следя за реакцией мужчин. Флоран задумчив, а вот Микеле негодует. — Это было один раз, шесть лет назад. Я был не в себе. Это был самый первый приступ. Ноэми усмехается. — Сохрани эту отмазку для Флорана. И себе повторяй чаще, может, и сам поверишь. Если человек под алкоголем, наркотиками или психотропами, да, он не соображает. Но желания у него те же, что и у чистенького. Желание не диктуется никем и ничем извне. Флоран ухмыляется. А ведь Ноэми права: человек под опьянением не делает ничего, чего не хочет, или о чём не думает в обычном состоянии. Микеле скрестил руки на груди, но молчал. Он плохо помнил, как так вышло, что они тогда потрахались. Микеле действительно плохо понимал, что делает. Он помнил, как пришёл после выступления в гримёрку, скинул верх, куда-то выкинул туфли. Его переклинило. Он почувствовал ужасное, всепоглощающее одиночество. Он забился между мебелью и когда Флоран вошёл… Микеле не сдержался, потому что ему казалось, что только близость спасёт его. Потом ему было стыдно за то, что он воспользовался Фло. Микеле с самого начала знал, что Флоран неравнодушен к нему, но он раз за разом отталкивал мужчину, чтобы тот не думал, что ему светит хоть что-нибудь. Микеле понимал, к чему ведёт Ноэми. И, следуя её логике, получается, что не отталкивай Локонте Фло постоянно, он мог давно уже вылечиться? Вот уж сомнительно. — Хочешь, чтобы мы прямо сейчас пошли и трахнулись? — с усмешкой, за которой прячется смятение, спрашивает Микеле. Флоран вот хочет. Но он этого, разумеется, не скажет. Он только смотрит на Локонте задумчиво и ждёт конца этого ужасного разговора. Ноэми и сама понимает, как мужчинам тяжело и неудобно. Микеле отрицает свои чувства и свои предпочтения, а Флоран просто страдает постоянно. И что ей сделать, чтобы они оба поняли, во что именно вляпались? — Итак, Микеле было хорошо, ему приятны твои прикосновения, Фло. А что насчёт тебя? Ты тогда получил удовольствие? — Только в тот, самый первый раз, — спокойно отвечает Мот. Локонте смотрит на него донельзя удивлённо. — В смысле? Ты хочешь сказать, что делал это только ради меня? Не получая удовольствия? — Нравится ли мне близость с невменяемым партнёром? Нет. Получал ли я удовольствие от такого секса? Нет. Получал ли оргазм? Бывало. Делаю ли я это ради тебя? И да, и нет. Разумеется, я хочу тебе помочь. Но помимо этого, я не смог бы жить, зная, что мог помочь, но не помог человеку, которого… — Фло замолк, не договорив. И так всё понятно. Ноэми понимающе кивает и гладит Фло по плечу. — Отвечая на ранее заданный Мике вопрос: возможно, вам стоит сейчас пойти в спальню вдвоём. Но я не могу заставить вас, я могу только высказать своё мнение. А вы, как взрослые люди, должны решить, чего вы хотите. Мике, — девушка поворачивается к Локонте, — я не даю тебе стопроцентную гарантию. Никто бы не дал. Но если есть хоть малейшая вероятность, что это поможет, то стоит попробовать. Ноэми поднимается и уходит на кухню, оставляя мужчин наедине. Микеле не двигается и ничего не говорит, а вот Фло, напротив, поднимается и объявляет: — Что ж, рискну предположить, что знаю тебя достаточно для того, чтобы сказать, что ты не станешь этого делать. Ты полтора года до последних двух приступов обходился без меня, значит тебя не особо это волнует. Дело твоё. Но, прошу тебя, не звони мне больше. Я не хочу переживать это снова и снова. Фло выглядит очень бледным, уставшим, но решительным. Он ломает себя из-за Микеле постоянно. И он устал делать это, так что пора прекращать. Да, разумеется, его будет мучить совесть, но это лучше чем постоянная боль. Хотя где-то в глубине души Флоран знал, что он блефует. Он не сможет оставить Мике. Пусть Локонте и доведёт его до сумасшествия, но он не сможет отказать. Микеле же от таких слов Мота похолодел, до дрожи в коленях пугаясь своей участи, если Флоран всё-таки не придёт в следующий раз. Да, он полтора года обходился сам. Но справлялся он до отвращения ужасно, а потом понял, что часы его невменяемости начинают увеличиваться. Он не выдержал и сказал Ноэми, что если вдруг что, то нужно звонить Фло. И то, что француз, даже после столь длительного перерыва, пришёл, немного успокоило Мике, но теперь… — Фло… — охрипшим от волнения голосом сказал Микеле, удерживая француза за руку. — Не уходи. Пожалуйста. Микеле опускает взгляд вниз, лишь бы не смотреть Флорану в глаза и не видеть там страданий. — Может, просто не так сразу? Мне страшно и… — И что, Микеле? Противно? Отвратительно? Микеле пугают такие слова ещё больше. — Нет, нет, нет, — мотает головой итальянец. — Это же ты. С тобой не может быть противно. Просто я не могу в один момент решить и сделать что-то. Мне нужна подготовка, моральная и, ну, ты понимаешь, — у Микеле краснеют скулы и ему мучительно стыдно, что он вообще думает о том, чтобы пойти на это. Но страх ухода Фло оказывается куда сильнее предрассудков. И если бы Фло сейчас нажал, сказал бы либо сейчас, либо никогда, Микеле бы сдался. Но Флоран сам чувствует, что Микеле не готов. Мот смотрит внимательно на итальянца, а потом расставляет руки в стороны. — Иди сюда, — мурчащим голосом шепчет он. Микеле думает несколько секунд, а потом неловко делает шаг к Флорану. Тот прижимает его к себе, обнимая, и Микеле это очень нравится. Локонте пристраивает свои руки чуть выше поясницы Флорана в ответном объятии. Да, это было очень хорошо. Фло гладит его волосы и, чуть наклонившись, едва-едва касается его шеи губами. Микеле не успевает напрячься или испугаться. — Мике, всё в порядке? Можно продолжить? — спрашивает Мот. Неожиданно для себя Локоне выдыхает тихое «да», закрывает глаза и наклоняет голову вбок, чтобы французу было удобнее. Тот, чуть расслабившись, начинает смелее целовать его, исследуя губами кожу. Микеле никогда не позволял ему даже такого, так что сейчас Флоран был на седьмом небе от возможности просто нежно прикасаться и целовать. Вдоволь насладившись, Флоран снова предлагает: — Я могу поцеловать тебя по-настоящему. Хочешь? Мике сглатывает и едва заметно кивает. И Флоран делает то, о чём мечтал долгих три года. Целует, сразу резко и глубоко, словно изголодавшийся. Прижимает к себе своё хрупкое сокровище и целует так, что Микеле забывает всё и уже плохо осознаёт реальность. Когда Флоран отстраняется, Микеле словно обливают холодной водой. Он резко вырывается из рук француза и отходит на пару шагов, просто не в состоянии поверить в то, что он только что, вполне сознательно целовался с мужчиной и ему это понравилось. Нет, это неправильно, это до ужаса неправильно. Но так сладко и приятно… Флоран поджимает губы. Чудесно. Микеле ведь не мог его просто так отпустить. Нет, нужно было унизить в конце, надавить на больное, заставить поверить, что всё ещё не кончено. Флоран такой глупец. Поддался. Поверил. Хотел двигаться аккуратно, чтобы не спугнуть, действительно хотел помочь. Флоран разворачивается и идёт в коридор, обувается, надевает куртку дрожащими руками. Путь ему преграждает Ноэми, недовольно глядя прямо в глаза. — Ладно он. Ему сложно выйти из шкафа, и он пугается своей реакции, но ты! Ты должен понять, что всё не будет так просто. — Я ему противен. Он не хочет связываться со мной. Я попытался поцеловать его, а он на меня, как на ядовитую змею, посмотрел и на другой конец комнаты сбежал. Ноэми закатила глаза, но путь освободила. — Чтобы раньше, чем через 7 минут на улицу из подъезда не выходил, — шикнула на мужчину девушка и пошла в другую комнату. До Флорана начала доходить абсурдность ситуации. Микеле не пойдёт за ним. Ведь не пойдёт же? Мот выходит из квартиры и начинает медленно спускаться. Чёрт, он может раз пять подняться и спуститься за такой промежуток. Флоран присел на ступеньки на втором этаже и открыл инстаграмм, нервно листая фотографии, совсем не видя их. Минуты через полторы дверь на верхнем этаже с грохотом открывается, громко врезается в стену и слышен топот ног. Фло встаёт со ступенек и начинает медленно спускаться дальше. Когда Локонте, запыхавшийся и в разного цвета ботинках хватает его за руку, он всё же останавливается. Настроение у Флорана паршивое и строить из себя расстроенного человека даже не приходится. Ему и без того больно, хоть он и подчинился очевидной манипуляции Ноэми. Уж что девушка сказала Локонте неизвестно, но тот явно был морально убит, раз нёсся за Флораном с такой скоростью, что чудом не расшибся по пути. — Фло… Фло, ты всё не так понял. Прости, прости, ты предупредил, но это всё равно было неожиданно, и реакция... — Микеле сглотнул, но сильнее вцепился в запястье Фло. — Флоран, не уходи, пожалуйста. Я не смогу так жить. Пожалуйста. Я сделаю все, что угодно. Только не бросай меня бороться с этим в одиночку, пожалуйста, Фло. В это время в голове у француза взрываются фейерверки. Сейчас Микеле так похож на самого себя шестилетней давности. Он так же искренне и горячо просил его взять тогда, как просит не оставлять его теперь. — Всё, что угодно? — переспрашивает Мот хриплым голосом. Один его хищный вид сейчас очень пугает Микеле. А вкупе с тихим голосом, так вообще. Но Микеле понимает, что он не должен позволить Флорану уйти. Должен удержать, во что бы то ни стало. И он кивает, потому что сейчас настолько на взводе, что позволит французу действительно, что угодно. Мот серьёзно кивает. — Я вернусь через полчаса. Перестели постельное бельё. Я останусь на ночь. Почему бы не воспользоваться карт-бланшем, который так любезно был предложен Флорану? Он знает, как звучали его слова и что об этом мог подумать Микеле. Но это не значит, что Фло сделает так, как можно подумать.