Приступ острой Флоранонедостаточности

После той встречи с доктором Леннон прошло полтора месяца. Микеле задержался в его квартире всего на несколько дней, пока налаживал дела в своей. Потом же превёз вещи обратно, оставив лишь пару мелочей у Фло. Несколько альбомов и разные тексты песен, часто обрывочные. Но даже это Фло аккуратно хранил в папке. Они не прекратили видеться, вовсе нет. Стабильно, несколько раз в неделю они с Микеле ходили в кофейню, или гуляли по парку, пару раз даже в кинотеатре бывали. Общались. Звонили друг другу, порой переписывались в соцсетях, если срочно нужно было что-то конкретное разузнать. Микеле презентовал ему сборник с песнями, которые были написаны для него в то время, пока они жили вместе. Порой Фло открывал его и перечитывал, просто чтобы убедиться, что это не сон и что Микеле действительно сделал для него такой личный, даже интимный, подарок. Эти песни были одна лучше другой и Фло поклялся себе, что некоторые станут частью альбома и увидят свет. А некоторые…некоторые были слишко личными. Так Фло понял, что в итоге Микеле увидел в нём мужчину, как ни сопротивлялся. Все эти песни были историей их отношений, от начала и до конца. Вот только как Микеле смог так точно описать все его чувства в определённые периоды, Мот так и не понял. Они виделить, в одну неделю чаще, в другую реже. Они вместе подбирали аккорды для «cantare» и «mood for love». Им было комфортно друг рядом с другом, пусть Фло больше не позволял себе лишних прикосновений и, уж тем более поцелуев и ласк. Ничего подобного не было и от Микеле, а потому они просто общались как друзья. Флоран был и этому рад. Сегодня Микеле позвал его в кафе. Его голос в трубке звучал не то задумчиво, не то как-то нервно и Фло даже немного заволновался на этот счёт. Может, у Мике что-то произошло и он хочет попросить помощи? Или… Фло терялся в догадках. Микеле встретил его прямо у входа и предложил остаться на улице, выбрав крайний столик. Расторопный официант явился быстро, но Фло не успел ничего сказать, потому что Микеле, совершенно солнечно улыбаясь, сказал за двоих: — Карамельный латте мне и малиновый улун моему другу, пожалуйста. Официант вежливо кивнул и удалился, а Фло удивлённо уставился на друга. — Как ты узнал? — Это твой любимый чай, — пожимает плечами Микеле. Фло соглашается, но всё же, откуда Локонте это известно? Хотя сейчас важнее другое: — Мик, ты как? Терапия и таблетки тебе помогают? Они ещё ни разу за эти полтора месяца не говорили об этом, потому что как только Фло спрашивал, Микеле немедленно переводил тему. Но сейчас Мот чувствовал, что так делать Кело не будет. — Ты знаешь, Фло, да. Я чувствую себя гораздо лучше, как физически, так и морально. Первые три недели было тяжело, я будто заново учился улыбаться и видеть положительное во всём, но потом… Я смотрю на всё и больше не вижу только одни проблемы. Исчезло это чувство саморазрушения, которое я ощущал годами. А теперь так необычно легко и даже, даже думается лучше. Идеи просто летают и столько всего приятного, так много красоты. Как будто был полуслепым и тут, внезапно, получаешь великолепное зрение. Микеле улыбается. Так просто и совершенно искренне, солнечно и открыто. Такое не сыграть. — Я рад за тебя, — честно говорит Фло, нежно улыбаясь в ответ. — Хотя ты говоришь так, словно теперь твой мир совершенно розовый и в нём нет ничего плохого, а только счастье и добро. Локонте заливисто смеётся на эту реплику. — Да нет, конечно. Политика в Италии относительно артистов всё ещё полное дерьмо, преступность процветает, а люди продолжают умирать. Но…сейчас я просто вижу больше плюсов в жизни, чем видел до этого, а потому для меня это в новинку. Я в каком-то смысле восхищён тем, что можно просто радоваться жизни. Речь Микеле теперь более спокойна, размеренна, хотя он всё ещё улыбается, но уже гораздо мягче. — А ещё я очень многие вещи переосмыслил, — продолжает Микеле, отпив пару глотков кофе, — относительно себя и своей жизни. Понял, наконец, чего хочу. Нет, я конечно не стал другим человеком, но всё же, кое-что понял и принял, хоть это и было нелегко. И всё это произошло благодаря тебе. — Микеле поднимает взгляд на Флорана, смотрит прямо в глаза. — Спасибо, Фло. Я не знаю, что было бы сейчас со мной, если бы не твоя помощь и поддержка. Спасибо тебе. Фло по-доброму усмехается и кивает. — Пожалуйста, Микеле. Фло позволяет себе один жест. Один единственный, просто чтобы почувствовать, что Микеле рядом. Он накрывает руку Локонте своей ладонью и чуть сжимает, почти сразу же отпуская. У Микеле сверкают глаза. — А ещё я написал песню и хочу её исполнить тебе, но это позже, эм…возможно, вечером. У меня. — Приглашаешь? — Фло пьёт чай и жмурится от удовольствия. Это действительно его любимый. — Да. Но не знаю, согласишься ли ты, после того, что я тебе сейчас скажу. Эти слова настораживают Мота, но тот кивает, призвав к продолжению. — Я долго думал о том, чего хочу. И, наверное, я, как и многие, хочу просто жить. Хочу комфорта, спокойствия и стабильности. И…я не хочу свадьбу, не хочу детей, не хочу показухи. Просто мне нужен тёплый, надёжный человек рядом. Тот, которому я буду верить больше, чем себе. И, учитывая мой возраст, пора бы уже начать искать себе этого человека, согласись. Но правда в том, что…мне не нужно никого искать. Такой человек уже очень давно сам нашёл меня. Добрый, преданный, нежный. По правде говоря, я не встречал человека лучше. Но я не понял этого сначала, нет. И мучил его восемь лет. Мучил тебя, — Микеле смотрит Флорану прямо в глаза и по этому взгляду заметно, как трудно сейчас Локонте говорить. — Я был так жесток с тобой. Пытался вытравить из тебя даже мысли о том, что мы могли бы быть вместе, всей той болью, что причинил тебе за эти годы. Слова, поступки. Я как садист издевался над тобой и эту вину мне уже ничем не загладить. Я не очень хороший человек, Фло, — Микеле горько усмехается, хотя на его лице всё ещё остались следы той солнечной улыбки. — Ну, а ещё я очень тупой человек. Потому что на осознание привязанности, на осознание чувства у меня ушло так много лет. И, если бы не терапия, я мог бы до сих пор убеждать сам себя, что я вижу в тебе только друга. Но суть в том, что с друзьями ты не хочешь засыпать и просыпаться, не хочешь таскать им в постель этот блядский малиновый улун и блинчики с бананом и шоколадом, не хочешь принимать вместе душ, да и заниматься сексом ты с ними тоже не хочешь. Микеле опускает взгляд и закусывает губу, тщательно подбирая слова в голове. — Я вообще-то не имею морального права на это, но осмелюсь предложить…тебе…быть моим партнёром. Вполне официально. Как угодно. У Фло будто бы больше не бьётся сердце. Или же оно наоборот, слишком быстро бьётся? Мот не понимает. Он просто не может дышать и только смотрит на человека напротив. Господи. Флоран грезил этим чуть ли не с самой первой встречи с Микеле. Но нет, нужно было пройти многолетний ад, чтобы услышать от этого, казалось бы, непробиваемого, ужасно гордого человека, такие слова. Фло не верит, но очень хочет. — А что же твоя ориентация? — хрипло спрашивает Флоран. Микеле качает головой и улыбается уголками губ. — Она не изменилась, Фло. Теоретически, меня привлекают девушки. Ну, а на практике меня привлекаешь ты, а ты мужчина. Значит так тому и быть. Спросишь ещё что-нибудь? Микеле зарывается рукой в отросшие волосы и нервно теребит их. — Да. Спрошу. — Кивает Фло. — Ты уверен, что ты этого хочешь? Что это не твоя благодарность или извинение, а именно желание? — Мне не хватило бы жизни искупить свою вину, как не хватило бы жизни на то, чтобы отблагодарить тебя. Но это не то и не другое, Флоро. Я просто хочу быть с тобой. Жаль, что на осознание этого у меня ушло так много времени. В голосе слышалась горечь напополам с надеждой. Фло улыбается. «Я просто хочу быть с тобой». Слова Микеле попадают прямо в душу, явно минуя мозг, потому что Фло не думает. Он согласен. Как всегда, когда дело в Микеле. Мот берёт руку Кело в свою и тянется, чтобы коснуться губами тыльной стороны ладони. — Я уже твой, Микеле. Очень давно. — Я надеялся, — как-то совсем застенчиво и тихо отвечает Кело и, когда Фло хочет убрать руку, останавливает, удерживая. Они смотрят друг на друг и словно видят впервые. Но всё знакомо. И лицо напротив, и мягкая улыбка, и сияющие глаза. Они могли бы поцеловать друг друга прямо здесь, но им это не нужно. Поцелуи, близость, чувства, — это всё только для них двоих. Всё наедине.

***

Они заходят в квартиру Микеле, посмеиваясь над общей шуткой про Дова и его золотых рыбок. Они только вдвоём и рядом ни души. Фло не хочет, да и не может больше себя сдерживать. Но он ещё немного боится, что Микеле передумает, или что напор Фло отпугнёт его. Он начинает аккуратно: поворачивает Мике за талию лицом к себе и притягивает чуть ближе. Дальше Локонте действует уже сам, подтягивается и целует Флорана. Сначала поцелуй нежен. Они заново пытаются почувствовать друг друга, уловить это изменение статуса. А после — в этом нет необходимости. Поцелуи становятся глубже, страстнее и жестче. Не укусы, но что-то похожее и им обоим это нравится. Именно это кажется сейчас идеальным вариантом. Они начинают стягивать друг с друга одежду ещё в коридоре, расшвыривая её куда угодно. Когда они добираются до постели, на Фло только расстёгнутая белая рубашка, а на Микеле один единственный носок. Они оба посмеиваются от нелепости картины, но стягивают остатки вещей и падают на постель. Бордовое постельное бельё, самое любимое. Уж Фло-то знает. Кажется, Локонте не сомневался в ответе и не зря. Микеле ведёт, а Фло подчиняется властным, но осторожным движениям. Что там Микеле говорил? Если бы они встречались, Фло бы никогда не был сверху? А вот Фло возьми и проверь. Теперь они пара. Партнёры. Официально. Это звучало восхитительно и безо всяких условностей, но Моту было просто интересно, действительно ли Кело тогда это серьёзно говорил. Фло резко опрокидывает Кело на лопатки, нависает над ним сверху. Локонте потерял контроль над ситуацией, но, кажется его это вовсе не волнует. Искусанные губы слегка приоткрыты, поверхностное частое дыхание, затуманенный взгляд, выдающий возбуждение. Микеле всё равно, сверху или снизу. Фло усмехается своей маленькой победе и возвращается к главной задаче. Он целует шею Мике, спускается к груди, чуть покусывая соски. Исследует губами живот. Микеле тихонько постанывает от ощущения горячих губ на коже. Он сильно возбуждён, так что даже не думает противиться Флорану и только раздвигает бёдра и прикрывает глаза, пытаясь отдышаться. Фло почти ложится на партнёра и снова целует в губы, щемяще-нежно и любовно. Никаких обещаний, клятв и прочего. Пусть всё идёт своим чередом. — Под подушкой, — шепчет Микеле и Флоран достаёт оттуда резинки и смазку. Он бы удивился, но сейчас не до того. Микеле дрожит в его руках. Постанывает, когда Фло его растягивает, долго и сладко, не жалея ни времени, ни смазки. Едва не кричит от ощущений, когда Фло входит в него. Движения размерены и Кело поддаётся, двигается сам, цепляясь руками за Фло и ногтями царапая его спину и грудь. Они теряют счёт времени растворившись друг в друге, а после оргазма ещё долго лежат в объятиях. Микеле лениво рисует на груди Фло невидимые завитушки и узоры, а Фло играется с блондинистыми прядями итальянца, то приглаживая их, то снова разлохмачивая. — Фло, — тянет Локонте внезапно, —поедешь со мной в Чериньолу? — Решился всё же, — почти не удивляется Фло. — Поеду. Только на правах кого? Фло это волнует. Раньше для Микеле это была очень больная тема. — На правах моего партнёра, коим ты и являешься. Что за глупый вопрос, — фыркает Микеле и поудобнее укладывает голову на груди Фло, закрывая глаза и словно бы намереваясь поспать. Но на самом деле он пытается услышать стук сердца Фло. Оно бьётся очень быстро. — И что же, кхм, что же подумает об этом всём твоя семья? — Что ты прекрасный человек и мне повезло. Мать и так думает, что мы вместе. Отец, разве что, немного удивится, а Анж и Пьетро ты знаешь — они просто порадуются за нас. Флоран вздыхает и утыкается в макушку Кело. — Мик, ты мне песню обещал. — Бормочет француз в волосы Локонте. — Что, сейчас? — Да. Я ведь ради неё сюда пришёл, — ухмыляется Мот. — Ага, ради неё, как же, — смеётся в ответ Микеле. — Ну Фло, ради этого нужно вставать, одеваться, искать гитару. Давай потом? — Ну, уж нет, — посмеивается Мот. — Вставай, можно не одеваться, ты и так прекрасно выглядишь, а гитара прислонена к барной стойке. Я жду. Микеле бормочет себе под нос что-то недовольное и совсем итальянское, но Фло не понимает. Спустя минуту Кело снова является в спальню, с гитарой и в белье, но и только. Он садится на постель и берёт пару аккордов на пробу, а потом смотрит Фло в глаза. Серьёзно и неотрывно. — Эта песня о нас с тобой. Эта песня — мой способ объяснить то, что я чувствую. Микеле начинает перебирать струны, а после и петь.

Как тебе хватило сил объяснить, что ты — тот единственный, кто важен? Как тебе хватило сил самому понять, что я твоя половинка? Почему так нелепо я не смог увидеть в тебе тот призрак? Я так хотел найти тебя, но всё это время ты был рядом. Я искал тебя, даже не зная, кто ты. Я терялся в осколках стекла, но продолжал упорно идти. Даже выбившись из сил, я надеялся. А когда встретил, даже не понял. Я шёл по краю обрыва, каждый раз норовя улететь в пропасть. Я не берёг себя, просто потому что не хотел. Только тебе удалось разбудить во мне жажду жизни. Ну и почему же тогда всё так нелепо получилось? Я искал тебя, даже не зная, кто ты. Я терялся в осколках стекла, но продолжал упорно идти. Даже выбившись из сил, я надеялся. А когда встретил, даже не понял. Спасибо, что остановил меня и не дал рухнуть вниз. Спасибо, что уберёг от нелепой смерти. Спасибо, что оставался со мной, даже когда я сам не хотел этого. Только благодаря тебе я в порядке. Я искал тебя, даже не зная, кто ты. Я терялся в осколках стекла, но продолжал упорно идти. Даже выбившись из сил, я надеялся. А когда встретил, даже не понял.

После окончания, Фло мягко забрал у Микеле гитару и отложил её, а итальянца притянул в обьятия. — Восхитительная песня. И ты сам восхитителен в этой искренности. И будь моя воля, я бы никогда не отпускал тебя. Взбалмошный, часто эгоцентричный и импульсивный итальянец, я слишком люблю тебя таким, какой ты есть. Я люблю тебя, Микеле.