Приступ острой Флоранонедостаточности

Что ни день, одно и то же. Фло ездил по работе в студию, на встречи, к менеджеру. Микеле почти каждый день оставался один, работал, либо же пытался (почти всегда безуспешно) развлечь себя. Музыка не писалась. Слова песен не шли. Всё валилось из рук и это заставляло Микеле чувствовать свою полную несостоятельность и никчёмность. Итальянец не понимал, что с ним: он заводился с полоборота, мог накричать на Флорана или Анжелу, злился или пребывал в состоянии молчаливой агрессии почти всё время. Он перестал нормально спать, потому что когда засыпал, ему снились либо кошмары, либо эротические сны с участием Фло. Он перестал нормально есть, потому что прекратил ощущать голод почти полностью, как и вкус еды. Микеле пребывал в таком состоянии, когда не хотелось абсолютно ничего и ничто не приносило удовольствия или удовлетворения. Казалось, из мира исчезли все краски и чувства и всё вокруг было прозрачно-серым и каменно-холодным. И если сначала отказ Фло от близости злил и волновал Микеле, то теперь ему стало почти всё равно. Да, ему снились сны определённого характера с Фло. Но когда он просыпался, то уже практически не чувствовал возбуждения, скорее только усталость и бессилие. Но хоть и спал Локонте плохо, он успокаивал себя тем, что по крайней мере засыпал он в объятиях Мота. Это было жестоко по отношению к другу, так изводить его. Но было уже поздно что-то менять, потому что без поддержки Микеле знал, что загнётся. Фло был его константой. Благодаря ему Микеле до сих пор держался. Зачем? Он и сам не знал.

***

Прошло несколько недель, но лучше Микеле не стало. Он стал тенью себя самого, и, как бы Фло не надеялся на то, что это состояние пройдёт само по себе, он начал волноваться. Даже несмотря на отсутствие близости, Микеле продолжил спать в постели Фло. Позволял обнимать, целовать, либо же целовал сам. Нежно, чуть ли не невинно. Микеле похудел. Это, конечно, было напрямую связано с его питанием, а если точнее, с почти полным отсутствием питания. Из-за мешковатой одежды днём это было почти незаметно, но ночью, когда на Микеле была лишь футболка, да и то не всегда… Мот держал Микеле в руках ночью, чувствовал, как тот вздрагивает. Чувствовал, как Микеле бился в его руках, будто пытаясь вырваться. Слышал, как порой плакал и говорил, так много говорил и всё на итальянском. Мот пожалел, что в своё время не выбрал этот язык для изучения. Было бы полезно. Сейчас Фло бродил по супермаркету, набирая еды хотя бы на пару дней, потому что Микеле в это время должен был находиться у доктора Леннон. Приносили ли эти сеансы плоды? Трудно сказать. Моту сперва казалось что да, особенно разговор с доктором прояснил этиологию, но сейчас… Что творилось с Микеле? И не виноват ли в этом Фло, который согласился отказаться от близости? Телефон в кармане настойчиво завибрировал и Фло удивлённо уставился на имя, появившееся на экране. — Да? Доктор Леннон, что-то случилось с Микеле? — чуть надломленным голосом спросил Фло. — Добрый день, месье Мот. Мне бы самой хотелось бы знать, что с Микеле. Он второй раз пропускает сеанс. На прошлой неделе он позвонил заранее и сказал, что плохо себя чувствует, а сегодня просто не пришёл. Я подумала вы можете знать, где он и что с ним. Фло коротко вздохнул. — Я…нет. И я не знал, что он пропустил сеанс. Хотя ему действительно не очень хорошо последнее время. Вы звонили ему сейчас? — Трижды. Не отвечает. — Чёрт. — Выругался француз, лихорадочно соображая, где может быть Микеле. Самое вероятное место — дом. Или собственная квартира Локонте. — Перезвоните мне, если что-то узнаете, хорошо? — Да, да, конечно. — скомканно прозвучал ответ и Фло сбросил звонок, убирая телефон обратно в карман. Тут уже не до еды — нужно было срочно вернуться домой. Машина и максимальная скорость и вот Фло уже открывает дверь, устало и облегчённо вздыхая, видя одежду и обувь Микеле в прихожей. Он дома. Всё в порядке. Мот кидает ключи на стойку, скидывает верхнюю одежду и проходит в гостиную. Кело там не обнаруживается, но пока что причин для волнения нет: спит, скорее всего, или, может, в домашней мини-студии. В студии его нет и Фло надеется, что он всё же спит. В конце концов, сейчас Кело преследуют кошмары. Может, хоть сейчас выспаться удастся. Мот уже хочет набрать доктора, но решает всё же зайти сперва в спальню. Если Микеле проснулся, они смогут поговорить. Фло бесшумно отпирает дверь и видит Мике, лежащего на постели. Он лежит посреди кровати, раскинув руки, и смотрит в потолок. — Не спишь, — мягко и тихо произносит Фло, подходя и садясь на постель. Микеле на него не смотрит, он смотрит в потолок. Неотрывно. Сначала Фло не понимает, но потом… Он и забыл, что можно так пугаться. Что вообще реально быть так сильно напуганным. Фло поворачивает голову Мике к себе и видит это пустой взгляд, который надеялся никогда больше не увидеть. К горлу подступает истерика. Приводить Мике в нормальное состояние обычным способом нельзя, а холодный душ вряд ли поможет. Дрожащими пальцами Фло набирает доктора Леннон и рассказывает ей о происходящем. Та спрашивает адрес и француз с готовностью отвечает. Всё то время, пока Фло ждёт, он ласково поглаживает Кело по голове, перебирая блондинистые пряди. Флоран просто хочет, чтобы это закончилось. Если бы он мог, он бы заплакал. Горько и почти безнадёжно, потому что едва стоило ему ненадолго забыть о приступах любимого человека, те снова вернулись. Мот вздыхает и идёт открывать дверь. Двадцать три минуты понадобилось доктору, чтобы добраться до квартиры. — К вашему счастью, я сегодня на мотоцикле, — вполне серьёзно комментирует свою скорость доктор. — Где он? Фло проводит женщину, но сам остаётся в дверях, наблюдая за её дальнейшими манипуляциями. Она натягивает перчатки, проверяет пульс, дыхание, осматривает глаза, а затем почему-то руки и вены. — Давно у него бессонница? — вдруг спрашивает она. — Пару недель. Может, чуть больше. Доктор чуть кивает, бормоча: — Опасно, конечно, но выбирать не приходится. Фло не понимает. Он просто беспокоится о Микеле. Тем временем доктор Леннон достаёт шприц и ампулу чего-то, проделывает манипуляции и быстрыми, точными движениями вводит в вену Микеле иглу. — Что это? — Чуть морщась от вида медицинского инструментария, спрашивает Фло. — Стимулятор. — коротко отвечает психотерапевт. Фло подходит ближе и снова садится рядом с Микеле, поддерживая его руку согнутой. — Это разве не наркотик? — В больших дозах — да. В малых — лекарство. — Чуть насмешливо говорит доктор. Фло кивает и вновь переводит взгляд на Микеле. Минута, две, три. Взгляд становится более осознанным. Мике быстро моргает и жмурится от света, чуть поворачивается и только тогда замечает, что Фло держит его руку согнутой, мешая двигаться, а рядом ещё и находится третий человек. — Э…док? — непонимающе спрашивает Микеле, в упор глядя на женщину перед собой. — С возвращением, синьор Локонте. — кивает она, чуть расслабляясь. Кело ничего не понимает, но это не кажется Фло таким уж важным. Он просто притягивает итальянца в объятия и утыкается носом ему в макушку. — Так напугал меня, будто в первый раз. Микеле молчит. Зато доктору есть, что сказать. — Сеньор Локонте, месье Мот, прошу, подойдите завтра в мой офис к четырём. — Конечно, — отвечает за них обоих Мот.  — Спасибо вам. Доктор Леннон улыбается и кивает. Фло отпускает Микеле, чтобы проводить женщину, хотя ему очень не хочется оставлять итальянца одного даже на минуту. И всё же, вежливость. Когда Фло возвращается, Микель продолжает лежать на постели, укрытый по пояс. — Как ты? Фло укладывается рядом, пока не прикасаясь, просто смотрит на любимого. — Нормально. Лучше чем могло бы быть. — Чуть улыбается Локонте, а потом медленно тянется к губам Фло. Даёт возможность отступить, но явно хочет обратного. Фло не противится: притягивает к себе, приобнимает и целует так нежно, словно Микеле хрустальный и может вот-вот рассыпаться в его руках. И Локонте это не устраивает. Он перехватывает инициативу и целует яростно, страстно, кусаясь и лишая воздуха. Ему и правда надоело терпеть. Он во снах видел это уже много раз, он сам хотел и уже было не важно, какого пола Фло. Надоело сдерживаться. Если уж его сознание, пусть даже во снах, говорит, что ему нужен секс и именно с Фло, он добьётся этого. Несмотря ни на чьи запреты. Фло уступает. Он почти уверен, что сможет вовремя остановить Микеле, если всё начнёт заходить слишком далеко. Почти. Фло хочет сопротивляться, но не может. В конце концов, они уже вели целибат и к чему это привело? Новый приступ. Так что теперь разумнее будет позволить Микеле то, что он хочет. Без лукавства, того же хочет и сам Фло. А Локонте слишком настойчив, ну как тут отказать? Кело чувствует, что даже толики сопротивления больше нет и хищно ухмыляется. Впервые за последние недели у него есть настроение, есть силы и есть желание. Микеле стягивает с Фло рубашку, футболку, джинсы, и, наконец, бельё. На самом Локонте только серые боксеры, с которыми он справляется так же быстро. Как-то резко Микеле в голову бьёт осознание, что он соскучился по близости с Фло, по его телу, по коже, по хриплому из-за возбуждения дыханию. Микель ловит себя на мысли, что любуется Мотом. Почему этот чудесный человек выбрал из всех, а главное полюбил именно его, Микеле Локонте, итальянца, который сам не знает, чего хочет и что ему нужно? Фло кусает свои губы, а в его глазах — жажда продолжения. И Микеле постарается его не разочаровать.

***

Они просыпаются к десяти. Микель обнимает Фло, буквально оплетает конечностями, словно плюшевую игрушку. И пусть Моту не особо удобно, но зато так тепло на душе только от одного этого факта. Они всё же встают и, не сговариваясь, оба идут в душ. Такое впервые и Фло просто ошалело наблюдает за действиями Кело. Тот позволяет себе многое сегодня: ласково касается, целует плечи и даже отбирает у Фло гель для душа, чтобы самому… Фло буквально боится не сдержаться и повторить вчерашние подвиги, только уже в другой роли. И всё же, этот маленький сюрприз от Локонте поднимает настроение, заставляя обоих мужчин улыбаться. Фло — смущённо, а Микеле — сыто и довольно. К четырём они приезжают к доктору Леннон. Снова оказываются в странном помещении, хотя это уже привычно. Микеле плюхается на любимое кресло, Фло устраивается на подлокотнике. — Рада, что вы пришли. — Доктор присаживается напротив мужчин и чуть улыбается. — Перед тем, как мы начнём, я хотел бы кое-что сказать, — перебивает Микеле, — Вы просили Фло не склонять меня близости, но, боюсь, что я сам склонил его. Вчера, — неловко заканчивает Локонте свою речь. — Не страшно. Можете больше себя не ограничивать. Нужную для лечения информацию я уже получила. И для начала я попрошу вас обоих выдохнуть и успокоиться. Я разобралась в вашей проблеме и если вы будете следовать моим рекомендациям, приступы больше не будут повторяться. Фло и Микеле взволнованно переглянулись, не решаясь сказать друг другу ничего. — У вас не одна проблема, а две. И в сочетании эти проблемы вызывают приступы. Я постараюсь объяснить это более-менее понятно. Первая проблема медицинского характера. У вас, сеньор Локонте, дистимия. Это хроническая депрессия, достаточно лёгкая, для количества лет, на протяжении которых вы не в порядке. Это связано с пониженной выработкой серотонина, гормона удовольствия. И дистимия, а точнее её симптомы подводят нас ко второй проблеме. Это проблема психологического характера. Сложности с самоидентификацией. Из-за дистимии — склонность к самобичеванию, чувство неполноценности, безнадёжности, низкая самооценка. Периодические бессонницы, потеря аппетита, сложность концентрации и снижение активности. Часть из симптомов появилась очень давно, часть сравнительно недавно. Но тем не менее, всё это в наличии. С самоидентификацией сложнее. Проблема существует с подросткового периода и связана с отношениями в семье. Часто, установки из детства и юности портят людям их жизни, потому что вытравить из из своего сознания невероятно трудно. Хотя, сеньор Локонте в этом плане эмоционально сильный и очень упрямый человек. Решение проблемы с самоопределением — дело времени, если вы продолжите терапию, по крайней мере. Что касается дистимии — я выпишу вам антидепрессанты, которые нужно будет принимать продолжительное время, но они устранят многие симптомы. А теперь о приступах. Низкое содержание гормонов, породившее депрессию, ваш мозг расценил как проблему. Психика среагировала остро и человек, к которому вы были привязаны, а это месье Мот, позволил вашему организму счесть, что с помощью сексуального контакта с ним, уровень серотонина и дофамина увеличивается, а значит, пусть и на время, проблема решается. Добавим в это уравнение неопределённость ориентации, прибавим комплексы и получим приступ вегетативного состояния. Ну, или, если хотите, приступ острой флоранонедостаточности. Вы решали проблему либо потоком холодной воды, а это вызывало выработку адреналина, стимулятора, подобно тому, что был во вчерашней инъекции. Либо соитием, чего, собственно, и требовал организм. — Доктор пожимает плечами и замолкает, позволяя мужчинам обдумать услышанное. — Так я…поправлюсь? — сиплым голосом спрашивает Микеле после минутного молчания. — И приступов больше не будет? Доктор Леннон кивает. — Вам нужно будет немного постараться, но да, всё будет хорошо, приступы исчезнут. — Таблетки и терапия? — переспрашивает Флоран, будто не услышал с первого раза. Ему кажется, что это слишком просто для такой серьёзной проблемы, которая угнетала и его, и Микеле на протяжении многих лет. — Да. Ну, плюс упорная работа над собой, воздержание от вредных привычек вроде алкоголя, сбалансированное питание, двигательная активность. Микеле кивает на каждое слова, так задумчиво и непонятливо, будто секунду назад оказался в этом помещении и проспустил всё объяснение. Но нет. Просто в голове не укладывается объяснение, кажется, такое логичное и простое. Доктор выписывает рецепт на лекарство, даёт письменные рекомендации и отпускает их, заявив, что ждёт Микеле в следующий четверг. А Локонте как будто бы не может переварить информацию, упорно ищет несостыковки, другое объяснение, однако его нет. Всё логично и закономерно. Всё просто. Осталось только поверить, что всё действительно будет хорошо. К счастью, в это бесконечно верит Фло, который чувствует себя прекрасно. Хорошие, просто отличные новости. И, несмотря на то, как это может отразиться теперь на их взаимоотношениях, Фло чертовски рад за Микеле. Всё закончилось. Его мучения, эта дикая неопределённость, закончились. В светлое будущее верилось легко.