RG+

Фото: http://vk.com/matt_berry?w=wall136866371_4381%2Fall - Осторожнее. То, что произошло двадцать минут назад - кажется нереальным. Успокаивать гитариста мне не пришлось - Аой отключился спустя пять минут после того, как мы сели в машину. Опуская спинку его сидения и пристегивая мужчину ремнем безопасности, я не смог придумать ничего лучшего, кроме как отвезти его к себе домой. Добудиться его, чтобы узнать адрес его квартиры, оказалось невозможно. Но и бросить его в таком состоянии не поднималась рука. Если бы я оставил его, моя совесть обглодала бы все мои кости. "Никто не помнит меня!" Эти слова... Закурив, я все же завел машину. Другого варианта просто нет, поэтому, придется действовать самостоятельно. И вот я уже поднимаю гитариста на свой этаж, отыскивая свободной рукой ключи от дома. - Аой-сан, - я поворачиваю лицо к висящему на моем плече мужчине. Его взгляд расфокусирован и темен, он наполовину спит, наполовину... Топит себя в отчаянии и муках, вызванных полной потерей реальности. Навряд ли я докричусь до него сейчас. Осталось лишь открыть дверь и завести его в квартиру. - Я дома. Мужчина пьяно хохотнул, заставив меня отвлечься от своей обуви. - Кому ты это сказал? Язык заплетается и слова получаются "зажеваными" и проглоченными, но я все же понимаю эту заторможенную речь. - Никому. - Тогда это глупо... - Возможно. Иногда мне хочется, чтобы пустота квартиры ответила мне приветствием. Дурная привычка сообщать комнатам, что я вернулся, вызвана лишь желанием услышать чей-то ответный голос. - Давай снимем обувь. - Я сам... Я вздергиваю бровь. Он даже стоять сам не может. Но все же не возражаю, давая мужчине разочароваться в собственных силах - будет меньше возникать. Наконец тяжелый вздох рядом с моим лицом говорит о капитуляции гитариста, и я могу спокойно наклониться, усадив музыканта на тумбочку и принимаясь стягивать с него туфли. Черные глаза следят за каждым моим движением очень внимательно для пьяного человека. - Испачкаешься. - Если бы я боялся испачкаться в чем-нибудь, навряд ли бы стал музыкантом. Падать в грязь - обязательная традиция каждого начинающего свой путь человека. - Но это совсем разные... вещи. - Верно, - киваю я, усмехаясь и поднимая лицо к гитаристу. Мои пальцы наконец развязывают шнурки, и я стягиваю мокрые туфли с ног Аоя. - Где я? - О, как вовремя. - Ну? - У меня дома. - Что я тут забыл? - Ты ужасный зануда, - спокойно выдаю я, поднимаясь с пола и вновь укладывая его руку на свои плечи. - Поднимайся. - Не могу... Я вздыхаю. На самом деле - зачем мне все это? - Ладно, тогда держись. Тебе нужно принять ванную. Он молчит, смотря куда-то в пол. И мне приходится самому поднимать его с тумбочки. Отыскав ванную комнату и заведя туда гитариста, я вновь натыкаюсь на проблемы - сам он вряд ли разденется. Да и не утонул бы в ванной с горя. Чувствую, вечер у меня выйдет веселеньким. - Сиди здесь, я принесу сменную одежду. Я включаю воду, наспех уловив нужную температуру, и выхожу из ванной, устроив мужчину на полу у стены. Мы почти одного роста. Да и телосложение похожее. Моя одежда должна подойти. Поиск чистых вещей прерывается кашлем, отдавшимся эхом по комнате. Кажется, перебрал он слишком много. Взяв первые попавшиеся джинсы и футболку, я спешу вернуться обратно, заставая мужчину за не очень приглядным занятием - его выворачивает наизнанку, но мозги у него все же целы - гитарист умудрился добраться ради этого до унитаза. - Эй, все в порядке? Этот тяжелый взгляд. Словно говорит: "не трогай меня". Наверняка стыдно, что я вижу его в таком состоянии, но тут уже не до смущения, ты уж прости. В голову приходят совсем неуместные мысли, например такие как: ему бы пошла оградительная желтая лента. "Не приближаться". Да, думаю, сейчас этот раненный зверь в ней нуждается. Только вот я не из робкого десятка, и даже если все пойдет по худшему сценарию, я уже не смогу все пустить на самотек. - Продолжишь? Аой отворачивается, вытирая губы рукавом кофты. - Тогда забирайся в ванну. Я склоняюсь к нему, чтобы помочь подняться, но его рука неуклюже отстраняет меня от себя. - Я в состоянии сделать это сам. - То же самое ты говорил про обувь. Вспыхнувшая во взгляде злость, скорее, на самого себя, чем на меня, остывает почти сразу. И он позволяет мне помочь ему с одеждой, которая, освобождая от своего плена гитариста, тут же выбрасывается в корзину для белья. Мой взгляд натыкается на синяки и ссадины на его теле. Я не знаю, где он успел подхватить их, но... Потрепали его хорошо. - Посмотри на меня. Ловя мужчину за подбородок, я заставляю его поднять ко мне лицо. Ссадина у уголка губ, еще одна - с другой стороны на скуле. Руки изодраны, будто от падения на асфальт. - Ты подрался с кем-то? Его губа дергается, и он резким движением отворачивает лицо, заставив меня выпустить подбородок из пальцев. - С помощником из стаффа. - Из стаффа? - изумленно переспрашиваю я, садясь перед музыкантом на корточки. - Тебя... - Вышвырнули, как бездомную шавку из концертного зала. Становится не по себе. Разве такое возможно? Чтобы в мгновение известный гитарист стал никем, причем не по своей ошибке. Такого не бывает. Значит, и группа его тоже... Но как? Задавать вопросы сейчас - не очень хорошая идея. Надо позаботиться о ссадинах. Но сначала - промыть их во избежания какой-нибудь заразы. - Что ты делаешь? - Раздеваю тебя. Его пальцы смыкаются на моем запястье стальной хваткой. Я даже морщусь от неожиданности, отпустив пряжку ремня гитариста. - Не... - Заткнись уже. Не хочу всю ночь убить на уговоры. Или ты смиряешься с тем, что не в состоянии позаботиться о себе, причем, виноват в этом ты сам, опрокинув в себя несчетное количество спиртного, или я заставлю тебя силой. Гитарист, словно его ударили по голове чем-то тяжелым, распахивает глаза. Я пользуюсь этой заминкой, дергая на себя ремень его брюк. Я слышал о том, что этот человек довольно отстраненный и безразличный в каких-то ситуациях. Даже то, что он может поднять руку при ссоре. Но все же, эта холодность... всего лишь защита внутреннего мира. Вот и все. Каждый защищает себя по-своему, это вполне нормально. Только вот он должен понять, что делать это сейчас не стоит. Наконец перепачканные брюки составляют компанию кофте, и я вновь поднимаю гитариста с пола. - Забирайся. - Я выгляжу жалко? Этот вопрос заставляет меня на миг потеряться. - Нет. Скорее, устало. Усмешка на его губах выражает неверие моим словам. Но мне все же удается усадить его в наполовину наполнившуюся ванную. Избитое тело покрывается мурашками от соприкосновения с водой и гитарист тихо шипит, словно кот, когда ссадины начинает щипать. Кот. Я не удерживаю смешка. Действительно, на кота похож. Злого. Со вздыбленной шерстью и острыми коготками. - Что? - Ничего. Я дотягиваюсь до губки и геля. - Ты что, и мыть меня собрался? - А ты хочешь меня остановить? Нашла коса на камень. Мы смотрим друг на друга какое-то время, а после Аой отводит взгляд. Я расцениваю это, как согласие сквозь возмущение. И сажусь на край ванной, скинув с себя куртку и принявшись закатывать рукава рубашки. Боковым зрением я замечаю, как черные глаза все сильнее заволакивает туманом, а ресницы вздрагивают, стараясь не дать векам сомкнуться. Кажется, он снова провалится в сон с минуты на минуту. Так будет даже лучше - смогу спокойно заняться его ранами. И все же... Взгляд этой дикой кошки... Я усмехаюсь собственным мыслям, принявшись за дело. Промывая ссадины и стирая губкой следы грязи с кожи, я не замечаю, как гитарист засыпает в теплой воде. Понимаю лишь тогда, когда его рука в моей ладони перестает держать себя. И потому могу действовать свободнее, намыливая шею и грудь мужчины. Когда же дело доходит до лица, я невольно замираю, понимая, что засмотрелся на теперь спокойные черты. Когда он спит - не выглядит таким опасным. И становится красивее и моложе. Только ссадины на коже портят общую картину. Удивительно, он может быть и таким? Даже не верится... Аой... красивый мужчина. И его тело не уступает лицу. И это уже то, о чем мне думать нельзя. Поэтому я предпочитаю скорее закончить с этим. - Аой-сан. Никакой реакции. Кажется, поднять его сейчас не в силах даже оркестр. Боже, за что мне все это? Но с другой стороны, если бы я не встретил его... Что было бы с ним? Возможно, я действительно единственный, кто знает правду. И почему ее знаю только я? - Хорошо, я сделаю все сам. Не найдя лучшего места для покоя, я разместил кота на своей кровати. Чистого и все еще спящего. Миниатюрная аптечка тоже замерла на простынях рядом с гитаристом, ссадины которого я обрабатываю сейчас. Он морщится во сне, но не дергается. Наверняка, с утра ему будет еще хуже. Надо было заставить его выпить таблетки перед сном... Мои пальцы отстраняются от его лица, зажав ватку меж собой, но едва я выбрасываю ее, то не могу удержаться от нового прикосновения. И я вновь дотрагиваюсь до бледного лица кончиками пальцев. Обводя спокойные дуги бровей и линии скул, спускаясь вниз по ровному носу к выразительным приоткрытым губам. Они неторопливо проскальзывают по их мягкости, и я тут же отдергиваю руку, отворачиваясь. Сейчас это... совсем не вовремя! От злости на себя я резко поднимаюсь с кровати, нашарив в кармане пачку сигарет и покинув спальню, закуривая на ходу. К черту. Судорожно выдыхая дым, я закрываю глаза плотнее, остановившись у приоткрытого окна. К черту, к черту! Мое тело отреагировало на это слишком ужасным образом. К тому же... разве я когда-то смотрел на мужчин вот так? Не помню, чтобы испытывал возбуждение от прикосновения к парню. Точно такого не было. Асаги - другое дело. Там... хоть я и ни разу даже попыток не делал в его сторону, и все же - мне казалось, что я мог бы утонуть в грехе с этим мужчиной. Но только с ним! И мое внимание, после очередного лицезрения вокалиста с хлыстом в руке на сцене, перескакивало вновь на хорошеньких женщин. Поэтому возникшее в теле желание от взгляда на гитариста другой группы на моей постели - совсем нелогичное. Нелогичное и пугающее. Да и сам Аой, наверняка, в восторг бы не пришел, узнай об этом маленьком "недоразумении"... К черту. Туша сигарету в пепельнице, я отбрасываю в сторону все посторонние мысли. Сегодня я сплю на диване и это, черт возьми, будет не самой приятной ночкой в моей жизни. Этот кот на моей кровати... надо было все же разместить его на полу. Звонок мобильного заставляет вздрогнуть. Это явно не мой. Да и кто может мне позвонить в такое время? К тому же, этот звук идет из ванной... Сотовый Аоя? Я тут же отхожу от окна. Если кто-то все еще звонит ему, возможно... Догадка превращается в надежду, и я бросаюсь в ванную комнату, тут же подхватывая с пола корзину с вещами гитариста. Мобильный он забыл в кармане брюк. - Юу! - Я слушаю. Голос на другом конце замолкает. А после вновь решается на разговор. - Это ведь мобильный Широямы Юу? - Вы не ошиблись. Этот голос... - Руки-сан? - Да. - Это Хиде-Зоу. - Хиде-Зоу сан! Но... - Объяснишь, что происходит? - Слишком долго по мобильному. И у меня нет времени, скоро вернется Акира. Чтобы понять ситуацию, нужно поговорить с глазу на глаз. Думаю, вы в курсе развернувшейся трагедии. - Ты не забыл его, - догадываюсь я, прикрывая глаза. - Вы тоже, как я понимаю. Да и как я мог забыть своего гитариста? Но проблема серьезнее, чем кажется. Остальные... действительно не помнят его. Никто. - Это невозможно. - Действительно? Сомнения пробираются в душу от этого спокойного вопроса. И я начинаю верить в то, что это - реально. - Я могу приехать к вам завтра? - Конечно, я пришлю адрес в сообщении. - Отлично. Хиде-Зоу сан... - Да? - Пожалуйста... приглядите за ним. Я знаю, звучит эгоистично... Но сам я не могу сделать этого. В этом мире только вы и я помним о настоящем гитаристе Аое. Мне больше некого просить. Я невольно перевожу взгляд на двери спальни. Этот мужчина... потерял работу, семью, друзей, положение в обществе и даже свое имя. Все. У него действительно больше... ничего нет. - Конечно, Руки-сан. Можете положиться на меня. - Спасибо. И звонок обрывается. Кажется, я подписался на что-то ужасное. Только что. Но даже так... если я откажусь от этого, то никогда себя не прощу.