Два выхода.

Pov Дантэ.       Есть такое выражение: «Как громом поражённый», так вот, сейчас, я стоял спиной к дракону и не мог пошевелиться. Даже мой разум был в этот момент поражен этим самым громом, а точнее, словами дракона Михея.       Но это длилось лишь короткое мгновение, а затем мысли завертелись в голове, глаза ищут выход из этой шумной толпы, а мой внутренний волк довольно отчего-то поскуливает.       Я нервно сжал пальцы, в груди что-то ёкнуло, но его слова поразили меня настолько, что на долю секунды я представил, на что же он намекает.       Первый вариант: речь шла о том, что всё же парень сумел меня пометить, и я пахну им, поэтому многие альфы ведут себя со мной осторожно и настороженно. Это одно из моих предположений, почему всё так происходит в последнее время. Но я-то лишь сейчас начал понимать их странные манипуляции и действия.       Второй вариант — это то, что Михей заметил мои «мечтания», а увидев, где именно мы сейчас стоим, он решил, что это связано с ребёнком, которого я мог бы ожидать после наших трёх дней.       Может это случиться или нет, я и сам точно не могу сказать. Вот почему его вопрос показался мне непонятным, и я решил внести ясность в наш разговор. Хотя последний вариант мне очень даже нравится, я невольно коснулся низа живота, но тут же переместил ладонь выше. -Конкретно, ты на что намекаешь? — выдал я, так и не повернувшись к нему. — А то у меня несколько ответов, но вот какой будет правильным? -Я тебя спрашиваю о твоём запахе, в котором присутствует и мой, еле уловимый. Хотя тогда я тебе ни разу не смог сделать метку, да и сейчас её у тебя нет. Даже след на жилке уже становится бледным. — Я невольно приложил руку к тому месту, но почувствовал лишь почти незаметное покалывание и теплоту. — И я не намекаю тебе о ребёнке, ты же человек, а у вашей братии не бывает положительной реакции.       В его голосе послышалась грустная ирония, давая мне понять, что тот так и не смог найти нужного решения.       Моя рука безвольно падает, а в голове лишь: "И это долгоживущий венец творения, считающий себя мудрее, сильнее прочих, быстро принимающий решения и никогда не сворачивающий со своего намеченного пути. А я — человек, чей срок жизни так не долог, смог не только найти силу отступить от прошлого, забыть его, найти силы идти вперёд, позволить другим поселиться в моей душе и сердце. Я готов переступить через несбывшуюся мечту, через нехорошее прошлое, и ещё продолжаю верить, что смогу изменить свою судьбу для себя и тех, кто примет меня таким, какой я есть".       В толпе мелькнула фигура Мицатти, что стремился ко мне как можно быстрее, но пока толпа его движение замедляла, а значит, ещё есть время для разговора. -На твой вопрос я не смогу дать ответ, потому что его не знаю. -Это ещё почему? -Потому что, если ты, конечно, ещё помнишь, я не мог учуять никакого запаха из-за огня и сгоревших вещей. — Настроение вновь скачет, чувствую, ещё не раз оно меня подведёт. — Если это всё, то я пойду, мне уже пора. -Хм. Сбегаешь? -Нет, просто знаю, что на мой вопрос я сегодня не услышу ответа.       Молчание, а затем отчаяние в голосе альфы: -Дантэ, пойми. Всё очень сложно.       Рядом со мной вновь становится тесно, жарко, но я стараюсь удерживать свои эмоции, чтобы не дать понять, что я хочу не только слышать «Ты мой», но и «Мы едины по этой жизни, несмотря ни на что, мы вместе».       Да, мечтать я люблю, ведь я долбанный романтик. -Михей, отстань от меня. Я в своё время уже о многом думал, нашёл решение, а также повернул свою жизнь так, как мне надо. А вот ты так и не смог изменить свою, а значит, тебе она нравится, и всё в твоей жизни тебя устраивает. Когда-то ты сказал парнишке девятилетнему, что у него было два выхода, гордись, самая желанная для тебя часть осуществилась. Может, теперь тебе самому себе предложить два варианта, вдруг, повезёт. -Ты не понимаешь меня, моё солнышко, потому что ты человек, а вам свойственно принимать скоропалительные решения. — Меня попытались приобнять за плечи и скрыть ото всех крыльями, но я этого не даю сделать и, вырываясь, отхожу в сторону моего молчаливого охранника, уже стоявшего рядом с нами. -Вот и хорошо, что я человек. Мы умеем быстро решать житейские вопросы и в большинстве случаев поступаем опрометчиво, не спорю. Да, может, позже и будем жалеть, или ненавидеть, или благодарить, что произошло так, а не иначе. У нас, человеческой расы, талант жить на своих ошибках, но они-то и были нашими решениями. Слушать родных и действовать ради них — это, конечно, хорошо. Но я отношусь к тому типу существ, которым не повезло с родственниками, мне приходилось решать проблемы самому. Ты же рос в семье, где есть любовь и гармония, к которым привык и которые ты видишь в своей будущей семье. Похвально и просто идеально. Так что, если предпочтёшь «Род и всё ради него», я не буду тебя удерживать. Прощай.       Я разрешаю Мицатти взять меня под руку и увести, не слушая рычание за спиной.       Хочется повернуться и ещё раз взглянуть на того, чей взгляд продолжает буравить меня. Мой зверь скребётся и скулит, желая того же, а то и вовсе — остаться подле Пары, но я лишь гордо поднимаю голову и продолжаю идти.       Взгляд застилается слезами, но я их быстро стираю, чтобы не показывать другим, как я расстроен, не хочу, чтобы они беспокоились. Но около машины меня встречает лишь Кай, которому не надо ничего говорить. Русал молча открывает заднюю дверцу машины и помогает мне, а затем садится рядом, чтобы просто обнять. Ему не надо слов: мой взгляд, окружающий меня запах позволяют всё понять или догадаться. В такие особые моменты я понимал, что Кай Шелдон — самый что ни на есть настоящий друг.       Иногда мне казалось, что мой русал мудрейший из мудрых, он много знает и понимает. Этакий старец, выглядящий, как парнишка, но со много видевшими глазами. Хотя мне больше всего нравится, когда он светлый и лучезарный в своём искреннем счастье.

***

      Я точно не помню, как попал домой и как оказался в ванной, но точно могу сказать, что смог прийти в реальность, когда увидел лазурные глаза, разглядывавшие мою шею с большим интересом. -Интересная вещица, — сказал русал, заметив, что я пришёл в себя. И чтобы я точно понял, о чём речь, он кивнул на кулон. — Есть поверье, что в день Святого Валенсия в разных местах своего дома можно найти кулон — крылья с ключиком, или браслет — животное, держащее в лапах замочек. Эти вещицы, якобы, сделаны из тела самого Святого, и говорят, тем самым Святой сближает истинные Пары. -Мне один человек говорил, что я берегу чьи-то крылья. — Мои губы чуть растянулись в улыбке, но вспоминать Катрин не хотелось, и я решился спросить: — Расскажешь мне о Святом Валенсии и его семье? -Вижу, что ты вновь проспал лекции Мариса Михгагди, — хихикнул русал, брызгаясь водой. -И это тоже. Да и мне нравится, как ты рассказываешь, без занудства и растягивания слов. -Это точно. Водник никогда не любил говорить нормально, всегда тянул слова. Он же родился в тихом озере, а там все так говорят, вот только ласты у них шустрые. В особых случаях.       Мы расхохотались, вспомнив, как этот маленький мужчина с яркими голубыми глазами любил бесшумно скользить по полу, а затем щипать ягодицы омежек.       Но был один случай, когда он перепутал омежку с альфой. Тогда и язык быстро шевелился, и ласты почти не касались пола, так он улепётывал от разъярённого нового преподавателя по физподготовке. После его еле-еле уговорили слезть с раскидистого дерева.       Отсмеявшись, Кай начал свой рассказ. -Жили в одном городе в знатной семье три брата. Первый, альфа Байран, славился своим талантом боевого мага. Сильнее и свирепее не было никого в государстве. Второй, бета Хайрон, также славился своим даром некромантии. И ему служили полчища поднятых зомби, скелетов. Страшные монстры, что обитали в те времена и поблизости от города, обходили его стороной, зная, что там их ждёт Сила, что заставит служить, а те этого не хотели. Третий, омега Валенсий, славился многими талантами, одним из которых был артефакторика. Но он направлял его больше на мирные цели и любовь. Его взгляд, улыбка, тёплое слово зарождали в душе в сердцах самые тёплые и искренние чувства у окружающих. И практически все любили его и в шутку называли святым, ведь он жил среди сильных братьев, но так и остался нежным, чутким, добрым.       Как ни странно, но братья никогда не ссорились и даже помогали друг дружке, хотя с другими двое старших никогда не были мягкими, сочувствующими, любимыми.       С раннего детства у Валенсия был дар находить материал для артефактов или талисманов. Где-то веточку нашёл, камушек невзрачный получил в подарок, перо птицы или чешую. И как только соберутся все нужные ему материалы, тут же усаживался и соединял, спаивал, накладывал свои рисунки-заклинания и всегда старался вложить свою силу. Но когда талисман или артефакт требовал другой магии, просил братьев или того, кто был рядом.       Все его изделия приносили удачу и любовь, вот почему практически ничего не оставалось у Валенсия дома, всё отдавалось в «хорошие руки». Родные и братья ворчали на всё это, а мальчик, улыбаясь, смотрел счастливыми глазами и говорил: «И зачем они нам, другим же нужнее».       И вот однажды решили братья уйти из семьи и города, но в разное время. Здесь они себя показали, пора и другим узнать о них.       Первым ушёл Байран, и слава о нём распространилась по всему миру. Множество сражений, множество побед и множество тех, кто решил последовать за ним. Создав несколько больших городов и присоединив ещё много земель, он женился на самом красивом омеге, что предлагали подданные. Князь Байран был счастлив и решил он этим счастьем поделиться с родными. Родители прибыли одни, но принесли дары от его братьев.       Хайрон подарил скипетр, достойный величественного хозяина. В него средний брат вложил часть своей силы, а также предложил и свою добавить, так нужная сила будет «под рукой». От Валенсия старший брат получил два медальона с инструкцией, чтобы братец вложил один в руку своего суженного. Если он зажжётся золотым сиянием, то перед ним истинный, если серебряным, то суженного любишь. То же самое должен сделать и его избранник.       Оказалось, что со стороны Байрана была любовь к Николеану, а вот с другой стороны было что-то странное — медальон остался холодным и даже чуть потускнел. Как будто суженный не имеет чувств, что любовью зовутся.       Пригорюнился Князь и ничего ему уже не мило, лишь смотрит на медальоны и грустит. И вот, когда супруг в нужный срок родил двух близнецов, покинул свой дворец, оставив всё своим детям и Николеану, но скипетр оставил в сокровищнице с наказом, что взять его может лишь избранный.       И ушёл скитаться по свету. Ходил и искал своего истинного, и нашёл лишь в глубокой старости. Последние его слова, когда тот умирал, были: «Спасибо, братец Валенсия». -А что же случилось с его прошлой семьёй? — спрашиваю я, сидя возле широкого кресла, на котором примостился друг, перебиравший мои волосы. -Омега стал главой и первым правителем тех мест. Он был сильным и справедливым правителем, вот только так и остался холодным, не полюбив никого. Его дети, когда подросли, пытались его свергнуть со своими сторонниками, что желали убрать Николеана, но тот, расправившись с заговорщиками и наказав сыновей, поклялся перед обществом, что уйдёт только тогда, когда кто-то из придворных, претендентов на трон или родных, сможет взять скипетр. Как все ни бились, но так никто не смог взять в руки символ власти. И лишь правнук Николеана, Адреано, был достоин принять власть. Вот так и появилась Княжеская династия Кариондариэля. Любопытство к этому Роду удовлетворено, и я могу продолжить рассказ о братьях?       Кай чуть дёрнул мои космы, но я скривился в просящей гримаске, и он звонко рассмеялся, но продолжил рассказывать. -Второй брат, Хайрон, ушёл из дома через некоторое время после старшего, дав наказ младшему оставаться как можно дольше с родными. И выбрал он скальные и болотистые места, где некромант чувствовал себя как дома, ведь только там он ощущал, что сила возрастает во много раз, но и соперников было не меньше.       Однажды во время очередного боя с новым соперником земля под Хайроном провалилась, и он упал в самую глубокую расщелину. Магия и умение, не раз спасавшие бету, и на этот раз не подвели, спасли своего носителя от травм и смерти. Долго некромант плутал по извилинам расщелины, ища выход или наверх, или в недра горы. Нашёл проход в пещеры, а через некоторое время набрёл на подземное озеро, которое охраняло странное существо с шипами и щупальцами.       И вновь была битва, но уже не за силу, а за выживание. Пять суток боролись они, лишь на краткий миг давая друг другу передышки, и вновь бой. И вот, улучив момент, Хайрон неистово закричал так, что его голос отразился о стены и потолок. И пещера задрожала, сверху посыпались сталактиты. Некромант вновь вложил свою силу в оружие и направил камни в сторону существа. Соперник был повержен, и его останки стали подчиняться хозяину-некроманту.       Отдохнув и искупавшись в озере, тот приказал рабу отвезти себя на поверхность. Там Хайрона встретили с почётом и титулом Великого Некроманта, и никто больше не решился вызвать Хайрона на бой. Среди своих некромант стал главным, а позднее его провозгласили Правителем горных жителей.       Позднее, когда Хайрон вновь возвратился к тому озеру, он нашёл письмена, которые были написаны древними другого мира и понятными для мёртвого существа, который смог «показать» свою историю. Раньше он, Ибу-Иду Ишуриану-Тиану, был хранителем этих мест и мог жить до тех пор, пока не найдётся новый хранитель, способный убить его. Древние оставили его, чтобы тот смог уберечь их тайны, спрятанные в недрах этой земли. Увы, но ничего в них не сохранилось, потому что многое изменилось и перемешалось, да и тайны могут оказаться в другом месте, а, может быть, давно сожжены Солнцем-э. Вот только Хранитель уже никак не мог покинуть этих мест, заклятие крепко держало, хоть и немного ослабло.       Сначала Великий Некромант Хайрон был очень зол, но затем всё же решился остаться, а также перенаправить «проклятие» в другом направлении.       Прошло около сотни лет, когда Великий Некромант нашёл решение и смог осуществить его. Что именно было сделано, осталось в тайне, но и по сей день этими местами правят потомки Великого Некроманта Хайрона, династия правителей Носферанекор.       Кай остановился, чтобы немного передохнуть, а я понял, что, если парень захочет, то сможет свободно стать рассказчиком историй и заменить Мариса Михгагди. Надо лишь его к этому подтолкнуть. -И вот в доме остался лишь последний сын, омега Валенсий, который продолжал радовать родных, близких, жителей города. Но немногие стали замечать, что парню уже не сидится в «четырёх стенах», хочется взлететь, когда глаза смотрят в небеса.       Не выдержала душа, и однажды Валенсия расправил свои белые крылья и взлетел. Целый день он пробыл в небе и лишь под вечер спустился, чтобы прийти к родителям с поклоном до земли и просить их отпустить. Горько рыдали и долго уговаривали они, но так и не смогли удержать того, чьи крылья покрылись серебряными рисунками ветра.       И через неделю Валенсия улетел из города, чтобы отправиться туда, куда дует ветер. И где бы ни появился, он нёс доброту, нежность, надежду, исцеление души и, конечно же, любовь. Для него не было преград, и блеск его крыльев был виден даже в плохую погоду. Валенсия приглашали к себе в дом от простого бедного человека до правящих династий. Там Святой Валенсия рассказывал или показывал, что любовь бывает разной, а истинная — это благословение.       Были и такие, кто не верил ему и считал, что тот несёт на своих крыльях чёрный умысел. И если парень такой великий и святой, то пусть случится знамение свыше.       И расправил свои крылья Святой Валенсия, и сверкнули они, как чистый снег на самых высоких пиках гор, а затем стал падать снег, хотя на небе не было ни облачка, лишь сияние Солнца-э. «Отныне и до конца мира Индиго-Изу в этот день будет идти снег, и моё благословение — соединятся истинные Пары, независимо от расы и класса общества».       И целый день и до первых лучей рассвета, снег мягкими хлопьями осыпался на землю, а жители мира чувствовали свою половинку. И лишь неверящие остались стоять на своём месте, холодные, как камень. Рассвет их растопил, а жизнь ушла на новое перерождение.       А сам Святой Валенсия вновь улетел, чтобы дарить радость и любовь. Вот только он так ни разу не женился, а в день своей смерти провёл особый ритуал, о котором узнали позднее из его личных записей.       На вершине горного плато, в лучах Солнце-э, сторонники Святого Валенсия нашли стоящее тело, а когда к нему притронулись, оно рассыпалось на множество частиц, что походили на браслеты и кулоны. Их поднял ветер и разнёс по всему миру. Вот такой последний подарок преподнёс Святой Валенсия жителям мира.       После его смерти правители и все жители мира решили праздновать день, когда произошло чудо, и он стал официальным праздником. В этот день принято признаваться в любви, открывать сердце новым чувствам, дарить с открыткой сладости в виде крыльев или сердечек. Украшать дома самыми добрыми словами или знаками, при встрече говорить не «здрасти» или «привет», а «желаю вам любви», «пусть Святой Валенсия благословит вас». А вечером и до первых лучей можно веселиться и любить. И чтобы все чувствовали не просто праздничное настроение, но ещё и романтику, только в этот день над домом убирается сезонный купол, чтобы свободно падал снег… -Вот только над моим домом ещё ни разу в этот день не упал снег. -Просто ты никогда не раскрывал щита. Может, надо поискать камень с этими свойствами? Завтра надо обязательно найти его. — Друг приобнял меня, стараясь своими словами и объятьями влить в меня свой позитив, и мне кажется, что ему немного это удалось. -Кстати, — тут я вспомнил, что есть некоторая нестыковка, и хотя я уже хотел очень спать, моё любопытство требовало ответа. — Князья Кариондариэля являются правителями эльфов, и они же сами эльфы. Так? Теперь Повелители Носферанекор являются потомками вампиров. Так? Так почему Святой Валенсия крылатым оказался, и как в одной семье родилось три разных вида долгоживущих? -Какой же ты у меня ещё глупый, — мягко рассмеявшись, Кай заставил меня подняться, а затем отвёл в мою комнату, где уложив на кровать, прилёг рядом, тем самым показывая, что сегодня будет охранять мой сон. — Засыпай, а то еле держишься, чтобы не уснуть на месте, а я, так и быть, объясню, что к чему. Первые наши предки имели хорошую родовитость, а также при зачатии проводился ритуал, что пробуждал сильную кровь, и рождённый ребёнок был чистокровным. Так же в те времена были тройственные союзы, и каждый из этого союза получал своего потомка. Вот только с рождением Валенсия явно произошло что-то не то, и он получил крылья, хотя ни у кого из родни их не было. Посчитали, что это была воля демиурга...

***

      Утро меня встретило радостными возгласами, запахами умопомрачительной еды и музыкой.       Потерев заспанные глаза, я повернулся в сторону приоткрытого окна, в котором поселились лучики светила. Также я заметил, как маленькая пичужка, сидя на перилах, чуть раскрыв крылышки, греется в лучах.       От такого вида захотелось радоваться жизни и говорить лишь самое доброе и хорошее.       Мой мир вновь стал светлым, радостным, и я уже не был опечален вчерашним разговором с Михеем, потому что перед этим он сумел подарить кусочек нашего общего счастья.       Выпрыгнув из постели, я поспешил в ванную, чтобы направиться вниз, где явно хозяйничает Кай. -Я голодный желудок, покормите меня самым лучшим завтраком? — вбегаю в кухню и со звоном целую в щечки парня, разрумяненного и немного опешившего от такого приветствия. — Солнышко ты моё лазурное, я в хорошем настроении, но в первую очередь очень хочу есть. Так что, прости голодного лучшего друга, но пока мой желудок не наполнится, не дождёшься от меня слов, лишь урчание живота.       На мою реплику тот и впрямь громко буркнул. -Ладно, садись, проглотик, и набивай своего господина, — Кай обнял меня одной рукой, а другую положил на живот. — Надеюсь, что ты позднее поблагодаришь своего дядю Кая, ведь он очень старался.       В ответ вновь раздалось бурчание, а также необъяснимое тепло, которое мы оба почувствовали. Кай внимательно на меня посмотрел и хотел что-то сказать, когда входные двери раскрылись, и на пороге кухни появился улыбающийся Кериан. Своим большим телом он заполнил весь проём, а голубые глаза, быстро пройдясь по нам, сверкнули в некоем предвкушении. — Пусть Святой Валенсия благословит вас, — поприветствовал оборотень чарующим голосом. Конец pov Дантэ