В глубине бумажной шляпы...

Misc, не в отношениях Рейтинг: R Жанры и предупреждения: AU, Ангст, Психология, Романтика, Флафф, OOC, UST, Hurt/comfort Примечание: Болезнь ханахаки (花吐き病) — вымышленная болезнь, у жертвы которой растут цветы в лёгких при неразделенной любви. Возможен смертельный исход. Больной выздоравливает, если предмет влюбленности отвечает взаимностью.

***

Блэк Хэт погрустнел в последнее время. Раньше Флюг бы только снисходительно фыркнул в сторону любого, кто предложил бы ему представить босса грустным, но факт оставался фактом — Блэк стал временами затихать, словно бы отключившись от реальности, начал слегка реже и тише пилить Флюга, ни разу за последние две недели не напугал 5.0.5 так, чтобы тот прибежал за защитой к доктору, и тот готов бы был поклясться, что на лице демона стало иногда появляться смутно печальное выражение, словно бы он думал о какой-то неразрешимой в рамках его возможностей, но очень прискорбной проблеме вроде голодающих детей Африки — конечно, если забыть о том факте, что Блэк Хэта африканские дети не заботили от слова «совсем». Доктор недоумевал — что с ним случилось? Что могло так на него, раньше имеющего только два режима работы — «высокомерное самодовольство» и «ярость» — так повлиять? Сам Блэк, что для него казалось нехарактерным, молчал, а у Флюга было ноль идей. И перемена его по какой-то причине тревожила. Невольно, а затем и с нарастающим, осознанным беспокойством Флюг стал внимательнее наблюдать за боссом, но это привело только к тому, что он начал замечать ещё более странные вещи, создающие больше вопросов, чем ответов. Временами краем глаза он видел странное напряжение, застывшую маску на его лице, которая тут же исчезала, стоило ему заметить его взгляд, и что непонятнее всего — редкое покашливание украдкой и слегка затруднённое дыхание. Какая-то неизлечимая демоническая болезнь? Чушь какая. Это у людей бывает рак лёгких, а у демонов с этим всё благополучно, спасибо. С демонической биологией он сталкивался достаточно, чтобы знать о таких вещах. И Флюг в меру своих скромных знаний не мог назвать ни одной болезни, которая бы могла бы подействовать на босса подобным образом. Впрочем, ему не пришлось слишком долго гадать. Однажды он забрёл в библиотеку во втором часу ночи в поисках любимого ещё со студенческих лет учебника, который всегда нагонял на него здоровый крепкий сон, и случайно наткнулся на Блэк Хэта, застав его врасплох. Тот стоял, наклонившись над столом, в мертвенно-белом свете люминесцентных ламп, и заходился глухим, булькающим кашлем; из его рта торчало что-то розовое, а на стол он сплевывал что-то тёмное, мокрое и тонкое, словно бы какую-то траву. Флюг недоумевал разве что секунду, а затем осознал. Нечего и говорить, что глаза у него немедленно округлились, словно две монеты. Этого не могло быть. Какой-то абсурд. — Простите, сэр, но это что... ханахаки? Блэк мгновенно обернулся к нему, розовый клок таинственно исчез где-то в глотке, голова наклонена набок, рот мокрый, к губе прилипло что-то красное. Видно было, что Флюг поймал его не за тем занятием, которое тот бы хотел выставлять напоказ, и он смущён и раздражён одновременно, но ограничился только резким: — Что ты имеешь в виду?! — Цветы... Вы выкашливаете цветы, верно? — несмело сказал Флюг и подошёл немного ближе, чтобы рассмотреть мокрые стебельки на столе. Тёмно-зелёные стебли и тонкие красные лепестки — ликорис, что неудивительно, ведь эпидемия пневмофлорезии началась в Японии. Вот только откуда ликорис в лёгких демона? — Что ты об этом знаешь? — бросил Блэк; он выглядел всклокоченным, его дыхание шипело, руки тяжело опирались на стол. Не похоже было, чтобы он был в хорошем состоянии. — Да. Э-э... Это человеческая болезнь, ханахаки, или пневмофлорезия, и проявляется она ростом цветов в лёгких. Иногда смертельна, если функция лёгких нарушается слишком сильно. И ещё... — Флюг замялся. — Что? — резко сказал Хэт. — Это может не относиться к вам, у вас другая физиология... Простите, если это оскорбит вас, я больше никогда... — Флюга, честно говоря, пугала перспектива сказать боссу о главной особенности этой болезни. Со всей своей ненавистью к простым человеческим эмоциям, особенно романтического плана, тот мог его просто размазать по стенке. Наверное, вообще не стоило этого говорить, что за чёрт его дёрнул? — Не тяни, говори уже, — недовольно поторопил его демон. Флюг сделал маленький вдох и выдавил: — Ханахаки обычно проявляется только если заражённый испытывает безответную любовь, — ещё вдох, — Атипичные случаи составляют только десятые доли процента, что может быть просто статистическим шумом. Но опять же, со всеми отличиями в физиологии я бы не сказал, что это обязательное... Блэк Хэт отвернулся и посмотрел вдаль и немного вниз. Молча. Его лицо было безрадостным и отстранённым. И Флюга спустя несколько секунд разглядывания позы босса внезапно поразило понимание — логичное, но не готовое уложиться в его голове. Кажется, случай пневмофлорезии тут совершенно типичный. А Блэка он совершенно зря считал бесчувственным чурбаном. Его вдруг переполнило неудобное и тревожное чувство от того, что вторгся на личную территорию босса, и какое-то смутное немое сочувствие. Конечно, он не был в том положении, чтобы вмешиваться в сердечные дела Блэка. Лучшее, что можно сделать — оставить его в покое и надеяться, что всё скоро разрешится само собой. Флюг помялся на месте. С другой ведь стороны, его обязанностью было сделать что-нибудь. Кто знает, чего ожидать от босса дальше — может, он в конце концов сорвётся и начнёт крушить всё подряд, и тогда давать советы будет поздно. Да и просто из сострадания — Флюг не был уверен, но подозревал, что для Блэка всё это было внове. И, очевидно, он страдал, притом страдал молча. Насколько тяжело это должно быть? Помочь ему разрешить эту ситуацию — святое дело, тем более, что доктору с ним ещё жить и жить. Он посмотрел на напряжённые плечи Блэк Хэта, поколебался ещё немного, и наконец неловко спросил: — Ханахаки перестанет проявляться сама собой, если безответное чувство исчезнет... Есть вероятность, что этот... это существо ответит вам взаимностью? — А ты сам как думаешь? — раздражённо ответил Блэк Хэт. Флюг замолчал. Кажется, босс не был популярен в старшей школе, пришла в его голову глупая мысль. Похоже, пытаться его ободрить не имело смысла — Блэк не любил менять мнение или тем более принимать утешения. Да и вообще, стоит ли развивать эту тему? Учёный поразглядывал свои кеды, бросил ещё один взгляд на профиль демона (челюсть напряжена, глаза мрачно изучают участок стены) и вдруг понял, что совершенно упустил из виду вопрос, имеющий куда большее значение. Конечно, Блэк демон и всё такое, и, наверное, способен найти обходные пути, даже если его лёгкие окажутся полностью забитыми цветами, но, с другой стороны, ханахаки ведь так известна своими печальными исходами... Помявшись, он несмело спросил: — Цветы могут представлять опасность для вас? Вы не можете... умереть? — Нет, — отрезал Хэт и замолчал. Кажется, разговор был окончен. Флюг постоял ещё немного, а потом пробормотал что-то вроде «могу я уйти» («Мгм», — прозвучало со стороны Блэка) и удалился. И, шагая по тёмному коридору и размышляя о произошедшем, он неожиданно понял, что ему грустно.

***

Блэк ходил и кашлял две недели, и выглядел почему-то так, словно полностью смирился со своим положением. Флюг смотрел на него краем глаза и думал. Для босса сдаваться так быстро было совершенно нехарактерно (и отчасти поэтому видеть его таким было особенно неприятно). Зная о том, что крутится у него на уме, доктор почти невольно ему сочувствовал — насколько же безвыходным должно ему казаться положение, чтобы тот даже не пытался что-нибудь сделать? Демон действительно не был самой приятной личностью, и взаимности тот действительно вряд ли бы дождался, но при блэковской-то самоуверенности это осознавать? Отбросить эти мысли не удавалось, они начинали назойливо вертеться в голове каждый раз, когда он слышал сипящее дыхание босса. И он скоро понял, что должен с этим что-нибудь сделать. К исходу второго дня после своего открытия он решился, и начал потихоньку ускользать с рабочего места в химическую лабораторию. Даже если бы Хэт поймал его, он мог бы солгать, что химия нужна ему для текущего проекта. Но босс был слишком погружён в себя, чтобы строго контролировать его, и Флюг мог спокойно заниматься своим делом. Дело было непростым, но когда в его руках оказался результат его работы — несколько граммов белого порошка, он был почти уверен, что всё сделал правильно. Через две недели после их встречи в библиотеке он поймал Блэка в коридоре и робко заговорил: — Могу я кое-что вам предложить? — Что, — отозвался Блэк, без интереса глядя на него. — Для того, чтобы помочь с ханахаки. Лекарство. — От этой дряни есть лекарство?! — кажется, ему удалось захватить внимание демона. Теперь он выглядел так, словно вот-вот схватит Флюга за грудки и зарычит «Почему ты не сказал этого раньше?» — Ну, в некотором роде, — осторожно начал доктор, — Я адаптировал человеческий аналог для вас. Оно уничтожит цветы и чувство влюблённости, но... — Но? — К сожалению, только на время, — признался Флюг, — Если перестать его принимать, то чувства и ханахаки могут вернуться, особенно если вам приходится часто думать о том существе. — То есть пока я буду его принимать, и то, и другое перестанет меня доставать? — уточнил Блэк. — Да, — Флюг кивнул и внимательно уставился на лицо демона, пытаясь угадать, как он отреагирует. Тот задумался. — Насколько легко достать это лекарство? — Боюсь, не очень легко. Пришлось синтезировать не совсем обычную молекулу, потом очищать... Я не могу под это дело даже построить биореактор — нужно работать почти вручную. — То есть я буду зависеть в этом случае от тебя и твоего лекарства? Ох. Об этом Флюг не задумывался. Конечно, Блэк терпеть не может от кого-либо зависеть — не нужно было даже намекать, что потребуется больше, чем несколько порций. Много их действительно могло и не потребоваться — ведь проблема решалась довольно просто: — Если вы устраните это существо из своего окружения, то... — Нет. Флюг уставился на Блэк Хэта в изумлении. Что значит «нет»? Требовалось-то всего ничего — принять таблетку и убить объект навязчивого чувства. Что ему мешает это сделать? — Этот вариант мне не подходит. Возвращайся к работе над сканером, — приказал Блэк, развернулся и зашагал прочь. Флюг остался на месте в полном замешательстве. Он достаточно хорошо знал Хэта, и до сих пор был уверен, что тот бы без колебаний убил существо, доставляющее ему такие неудобства. Чёрт, да он однажды уничтожил целую видеотеку с подробным обзором пыточных устройств мира с примерами использования, заявив, что она слишком хороша (никто в доме в этом не сомневался, потому что громогласный смех и одобрительные возгласы, доносящиеся из покоев босса, не давали им спать несколько ночей подряд). Флюг допускал, что чувства сами по себе мешают ему это сделать (или опасение, что они останутся, даже если объект убить — и ликорис в лёгких вместе с ними) — но почему тогда он отказался от лекарства, которое могло бы убрать это препятствие? Здесь явно что-то не то. Но что, чёрт возьми? Вернувшись на рабочее место, Флюг хотел выбросить приготовленные таблетки, но передумал. Авось ещё пригодятся.

***

Ещё через несколько дней у него появилась другая идея, и он чуть было не бросился с ней к боссу — но вовремя себя сдержал и заставил себя расписать её на бумаге, чтобы понять, как именно он может воплотить в жизнь то, что промелькнуло у него в голове. К тому времени, он увидел Блэк Хэта в следующий раз, он уже был готов начать работу — правда, памятуя о предыдущей неудаче, он не решился начать, пока не получит согласия. Да и приступать-то пока было особо не к чему — на этот раз ему нужно было содействие Блэка. Когда они в какой-то момент остались наедине — Флюг убедился, что поблизости нет Деменции, 5.0.5 или каких-нибудь других более-менее одушевлённых сущностей, способных их подслушать — он осторожно обратился к Блэк Хэту: — Насчёт ханахаки... — Что ещё? — кажется, босс не ожидал от него больше никаких предложений и не был в настроении их принимать. Впрочем, Флюг не посчитал это достаточным поводом для того, чтобы отказаться от своих намерений — в конце концов, разве это всё делается не для его же блага? — Я могу заставить это существо влюбиться в вас, — сообщил он Блэку и посмотрел на него выжидающе. В ответ на его слова на лице того отразилась смесь отвращения и скепсиса — но, кажется, там ещё было что-то смутно... обнадёженное? В любом случае, взгляд демона теперь был куда больше похож на заинтересованный. — Каким это образом? — подозрительно поинтересовался он. Флюг собрался с мыслями. — Ну... Потребуется доставить его в лабораторию, и ещё некоторое оборудование и определённые химические вещества... Это займёт несколько дней, и мне придётся лично контролировать процесс... — демон отвернулся, и Флюг поспешил добавить, — но я бы не сказал, что это слишком сложно, и я могу гарантировать, что всё получится! Кроме того, эффект от вмешательства будет постоянным, и вы можете... — Зачем ты это делаешь? — оборвал его Блэк Хэт, повернувшись обратно к нему. Флюг замолчал. Босс выглядел странно; доктор сказал бы, что тот раздражён — но при этом его лицо накрыла тень боли. Ему еще никогда не доводилось видеть Блэка таким, и это вышибло его из колеи; пока он разглядывал его, тот продолжил: — Какое тебе дело до моих болезней?! Флюг открыл рот. — Я... Просто хочу вам помочь? Это... это просто человеческое свойство, помогать другим. Мозги нашего вида заточены под это, — он почувствовал, что начинает оправдываться, и остановился. — Человеческое свойство, вот как, — на губах Блэка появился лёгкий оскал, а его взгляд с этими словами соскользнул с Флюга куда-то в пустоту. Несколько секунд он постоял так, словно бы задумавшись, а затем отвернулся, бросив негромкое: — Всё убеждаюсь, что у человечества полно дурацких свойств, — и вышел прочь из лаборатории. Флюг остался на месте, чувствуя себя дураком. Он и рассказать-то толком ничего не успел — только пару общих фраз. Что на этот раз было не так? Не может быть, чтобы Блэк был просто принципиально против вмешательства Флюга — иначе бы он просто рявкнул на него (как обычно), чтобы тот никогда больше не смел в его присутствии касаться этой темы, и Флюг бы, как обычно, послушался. Или всё-таки... Может, он просто не рассматривает его потуги всерьёз? Если бы его босс решил, что доктор способен ему помочь, он бы сам приказал ему «избавить его от этого немедленно», и пил бы из него соки до тех пор, пока Флюг не нашёл бы подходящий вариант. А может, он просто неправильно понял, чего именно Блэк Хэт хочет? Флюг сел на стул. Блэк не говорил ему, в чём именно ему нужно помочь. По правде говоря, он ни разу не намекнул на то, что ему нужна помощь. Появилось сомнение — стоило ли вообще ему влезать в его личную жизнь? В конце концов, у них ведь в основном профессиональные отношения (ну, с некоторым уклоном в рабство, но всё же профессиональные). Он должен игнорировать обстоятельство, о котором ему случайным образом стало известно, и разумеется, не распространяться о нём — он ведь и так понимает, какого врага может себе этим нажить. Наверняка Блэк Хэт именно этого от него и хочет — чтобы он не лез и позволил ему страдать в одиночестве. Да и действительно, какая Флюгу разница? Пусть у Хэта проблемы — но ведь они не смертельны, в худшем случае доставляют ему некоторые неудобства. Разве Блэка когда-нибудь интересовали неудобства, которые он испытывает? По всей логике, ему должно быть абсолютно безразлично, что там у его босса — экзистенциальный кризис, язва железистого желудка или пневмофлорезия. Только вот что-то не сходилось, и он знал, что именно. Правда была в том, Флюгу не было безразлично. Он посидел немного, чувствуя, как от этой мысли в нём растёт нервное возбуждение, и наконец со злостью ударил кулаком по столу. Ему не безразлично! И это то, в чём Блэк Хэт очень, очень сильно ошибся. Если он считает, что Флюг просто не будет обращать внимания на страдальческое выражение его лица, которое тот видит едва ли не чаще каких-либо других лиц, то это его собственные проблемы. И если он считает поведение Флюга дурацким, то это вовсе не значит, что тот остановится. Дурацкие свойства? О-о-о, у его вида есть даже более дурацкие свойства. И если ему потребуется испытать на Блэке весь их репертуар, чтобы перестать лицезреть его кислую мину и слушать кашель, пока тот пытается сделать вид, что у него всё в порядке, вместо того, чтобы вырастить парочку приличных внешних лёгких и дышать, наконец, нормально, то он это сделает. И пусть только этот демон попробует его остановить.

***

— Сэр, я действительно хочу вам помочь, — сказал Флюг, зажав босса в углу. Ну, по крайней мере, так это ощущалось, хотя на самом деле он просто поймал Блэка на выходе из его кабинета, зашёл внутрь и закрыл за собой дверь. Конечно, он знал, что Блэку не составило бы ни малейшего труда избавиться от его компании, но уже то, что он сумел показать, что намечается разговор, и он не намерен просто дать демону от него уйти, было немалым достижением с его стороны. Боевой дух, в котором он пребывал позавчера после своей очередной неудачи, испарился, как только дело подошло к тому, чтобы действительно что-нибудь сделать. На то, чтобы просто заставить себя пойти и поговорить с боссом, у него ушли полтора дня и вся его сила воли. Да и сейчас до того, как постучаться в дверь кабинета, ему пришлось долго собираться с духом за углом. — Ты для этого там полчаса топтался? — парировал Блэк Хэт, кивнув в сторону места предыдущей диспозиции Флюга. — Вы не обязаны бороться в одиночку, — не позволил сбить себя с толку Флюг. Одной смущающей деталью больше, одной меньше. Босс и так всё время знает больше, чем нужно, — Сэр... Пожалуйста, позвольте мне что-нибудь с этим сделать, — умоляюще сказал он. — Ты ничего не можешь сделать. Надеюсь, мы покончили с этим вопросом? — Блэк сказал с нажимом, но почти ровно. Он казался непривычно сдержанным; доктор был уверен, что в любых других обстоятельствах он бы просто вышвырнул, в прямом смысле этого слова, его из кабинета, но сейчас он, выглядел так, словно пересиливал это желание подобно боли. Происходящее было странным, и инстинктивное желание убраться подобру-поздорову прямо сейчас почти перехлестнуло через край — но Флюг всё же решился продолжить. По крайней мере, Хэт ещё в состоянии слушать, и такой удачей следовало воспользоваться в полной мере. — Да, возможно, я действительно не могу изобрести ничего такого, чтобы решить вашу проблему. Но поверьте, — вдох, — я знаю, что такое безответная любовь, и знаю... Что такое первая любовь, — глаза демона на мгновение испуганно расширились, и Флюг понял, что угадал, — Я могу вам помочь это пережить. Вы можете рассказать мне. — Я сказал. Что мне не нужна твоя помощь, — глухо прорычал Блэк Хэт, сделав движение вперёд. Флюг дёрнулся в ожидании того, что тот оттолкнёт или схватит его, но демон даже не сдвинулся с места, просто продолжил злобно смотреть на него сверху вниз. Воодушевлённый этим, он собрался с духом и сделал ещё одну попытку. — Сэр, послушайте меня. Я знаю, что вам страшно, я понимаю, но вы можете мне довериться. Я могу помочь вам разобраться с этим. Даже если я ничего не смогу сделать с цветами, вам должно полегчать, если вы мне выго... — Хватит!!! — Хэт наклонился и зарычал Флюгу в лицо, больно хватая его за плечи, — Ты не понял, идиот?!! Ты ничего не можешь сделать!!! Пальцы демона впились в его тело; он потерял равновесие и теперь неловко упирался на левую ногу просто для того, чтобы не повиснуть у Блэка на руках совсем; если бы тот сейчас отпустил бы его, он бы упал. Ощерившееся лицо демона было совсем близко, и он слышал его ускоренное от злости и напряжённое от цветов, забивающих трахею, дыхание, чувствовал кисловатый запах, смешивающийся с лёгким цветочным ароматом. Сердце билось как бешеное, готовое бросить тело в бегство, как только сверху прозвучит приказ, колени мелко подрагивали в напряжении. И ещё ему почему-то не было страшно. Выражение лица Блэка вдруг изменилось, и он выпрямился, возвращая Флюга в вертикальное положение, а затем разжал свою хватку и попытался отступить. И Флюг почувствовал, где-то на границе между воображением и реальностью, что на долю секунды прикосновение рук демона, ставящего его обратно на ноги, на его плечах стало почти нежным. Его рука сама собой схватилась за ускользающую от него опору, и почему-то всё замерло. Он смотрел в лицо демона, странное, непохожее на то лицо, которое он видел в этом доме ежедневно уже не первый год, но при этом обладающим эфемерным, призрачным сходством с какими-то другими когда-то им виденными лицами, и что-то, что-то пыталось встать на место в его голове. Где-то между подсознанием и сознанием, реальным и нереальным, точки нанизывались на линию быстро, незаметно для него самого, и когда кривая замкнулась, картинка на её месте возникла словно бы сама собой. И Флюг понял. Тот, от кого Блэк Хэт не мог спрятаться. Тот, кому Флюг не мог промыть мозги. Тот, кому Блэк никак, никогда не смог бы рассказать. Доктор держал Блэка за запястье, а тот глядел на него озадаченно — и за этим удивлением на его лице неподвижным пологом лежала грусть. Флюг смотрел зачарованно, почти неспособный поверить в то, что видит. Нет, это всё ещё было лицо того, рядом с кем он уже через столькое прошёл, лицо, которое его сердце узнало бы в толпе ещё до того, как он успел его заметить, лицо того, от кого бы он без колебаний принял бы физические увечья, лишь бы ему помочь — но ещё это было что-то новое, открывшееся ему только сейчас. И теперь он без колебаний был готов двигаться ему навстречу. Момент, тонкий, дрожащий, затянулся на пару секунд, а потом Флюг, не отпуская Блэка, свободной рукой стянул с головы защитные очки вместе с пакетом, и поднял взгляд. Глаза, которые он увидел, были широко раскрыты. Он втянул носом прохладный сухой воздух, и, не отводя взгляда, негромко сказал: — Думаю, я всё-таки могу кое-что сделать, — и подался вперёд.