Изысканное несчастье

Почему же я постоянно допускаю ошибки? Почему мир решает преподнести мне такое испытание? Неужели я этого заслуживаю? Каждый новый день не приносит ничего хорошего. Да, сейчас я в относительной безопасности. Юнги обещал позаботиться обо мне, но что нужно делать дальше? Не могу же я постоянно скрываться? У меня тоже есть собственная жизнь, которую я не могу бросить: мои родители, университет, друзья. Разве я должна отказаться от всех них? Противную кашу в голове прерывает звонок в дверь. Я не знала можно ли мне открывать, ведь Мин не дал никаких установок. Тело сковывает страх. Но если это место, где мы скрываемся, то логичнее будет думать, что это будет именно Юнги, а не кто-то другой, так? На ватных ногах подхожу к двери. Здесь не было дверного глазка, пришлось крикнуть. — Кто там? — ответа не последовало. Для пущей уверенности я подождала ещё пару минут, прислушиваясь к каждому шороху, но слух улавливал лишь тихое тиканье часов в глубине квартиры. Решив не рисковать (у Юнги ведь должны быть ключи), я возвращаюсь на кухню. Мой желудок ныл, и тело требовало сил, но стук повторился, причём с большей силой. Кажется, тот, кто ломился, был настроен решительно. Мной вновь овладел страх. Я вышла в коридор, чтобы видеть вход и вновь крикнула: — Кто там?! Что вам нужно?! — я уже понимала, что это не Юнги, что это явно кто-то посторонний. Желания открывать абсолютно не было. Постепенно я начинала ругать себя за то, что поддалась эмоциям и вообще подавала признаки жизни. Возможно, не услышав ответа, они бы спокойно ушли. Я не успеваю уловить момент, когда дверь слетает с петель. Два амбала заламывают мои руки и крепко хватают за лицо. — Вот ты-то нам и нужна, — после я почувствовала острую боль в затылке. *** Моя голова раскалывалась. Казалось, что даже воздух пропитан болью. Я не понимала, где нахожусь. Открывать глаза не было сил. Не хочу встречаться с действительностью. За что мне это? Почему со мной всё это происходит? Неужели теперь вся моя жизнь обречена на эти страдания? Неужели я должна теперь жить в страхе? С глаз полились тихие слезы. Кроме физической боли, была ещё и моральная. Жутко хотелось домой, к родителям. Там я могла бы не думать о плохом, кушать мамину стряпню и обсуждать с папой последние новости мира. Мы слишком поздно начинаем ценить то, что имели. Всё тело напряглось, когда слух уловил звук открывающейся двери. Это могут быть мои похитители. Неужели пришли проверить, как я? Подавать признаков жизни я не собиралась, просто продолжала лежать с закрытыми глазами. Я не сразу заметила, что лежу на кровати и мои руки не связаны. Может быть, я просто не представляла угрозы? Кровать рядом со мной прогнулась, и холодная рука коснулась моей щеки. По телу пробежала волна мурашек. Было страшно, всё тело буквально колотилось. — Прости, что оставил тебя, — это был голос Юнги. Я моментально открыла глаза. Передо мной и вправду сидел он. Только, вот что-то было не так. Щекой я ощущала что-то липкое, инородное. Медленно я опустила взгляд ниже его глаз и ужаснулась. Весь он был в крови. Глаза постепенно наполнились ужасом. Я даже забыла о боли, что ещё секунду назад сковывала моё тело. Резко подрываюсь и хватаю край рубашки. Некогда молочная ткань превратилась в ало-красную. — Ч-чья это? — голос дрожал. В голову приходили самые безумные картины. Дрожащими руками начинаю закатывать рукава и искать повреждения на теле парня. Юнги спокойно сидел, позволяя мне сделать это. Он просто смотрел на меня и молчал. Возможно, не знал, как рассказать правду, а, может быть, просто не хотел. Наконец-то парень опомнился, когда мои руки уже полезли срывать с него рубашку. Мои руки аккуратно были убраны. Кровь была свежей, теперь я тоже была окрашена в алый. — Это не моя кровь, — совершенно спокойно говорит Мин. После он сам расстёгивает рубашку и скидывает на пол. — Ты можешь сама удостовериться в этом. Его тело было абсолютно не тронутым. Исключением были пару синяков в области рёбер. В голову заползало слишком много страшных мыслей. Я не знала, хотела ли знать правду. — А чья? — кажется, этот вопрос я задала зря. Моментально глаза напротив налились кровью, руки сжались в кулаки. Спокойный, секунду назад Юнги, превратился в разъярённого быка. Я не знала, что делать, но понимала, что нельзя просто так сидеть. Моя рука накрыла кулак парня, а сама я подсела ближе. Он должен знать, что всё хорошо. Только как это показать, я не знала. Знаете, это как играть с огнём. Ты видишь опасность. Осознаешь её где-то на подсознании. Нет, ты чётко понимаешь угрозу, понимаешь последствия. Но, даже не смотря на это, всё равно протягиваешь руку, позволяешь огню обнять сначала твои тонкие пальцы, постепенно перебраться на запястье. Вот и я сейчас позволяла этому огню обнимать меня. — Это кровь тех уёбков, — он кивнул в сторону приоткрытой двери. Там в коридоре лежал чей-то труп. Лица не было видно, но я догадалась, кто это, и без лишних слов. — Я никому не позволю причинить тебе вред. Я не знаю, кто они. Но они поплатились за содеянное. Он просто защищал меня. Он просто смог убить их из-за меня. Это пугало и нравилось одновременно. Я понимала, что это убийство, а там лежат трупы людей, но так же я понимала, что мой мужчина просто защитил меня. Здравый рассудок победил. — Всё, успокойся. Я в целости и сохранности, — я старалась успокоить всё ещё взвинченного парня. Он был готов вновь броситься в бой и разодрать глотку первому попавшемуся. В голову тут же всплыли воспоминания того разговора. Он как-то обмолвился словом, что психически болен. Его лучший друг тоже предупреждал меня об этом, но он так и говорил, что я его ахиллесова пята. Тогда, возможно, у меня получится обуздать его? Мне бы очень этого хотелось. Мин постепенно успокаивается, руки разжимаются, а глаза вновь приобретают более карий оттенок, но так же я улавливаю боль и самобичевание. — Боже, я монстр, — эти слова выходят из него вместе с воздухом. Казалось, что он на миг лишился кислорода. Голова опускается, утыкаясь в моё плечо. На миг моё лицо сковывает гримаса боли. Всё ещё все движения причиняют мне лёгкую боль, но я должна заткнуть себя. Сейчас человек рядом со мной намного важнее. Я аккуратно укладываю нас на кровать. Парень тут же сворачивается клубочком и крепко обнимает моё хрупкое тело. Ещё чуть-чуть и мои кости бы хрустнули. Вряд ли сейчас он контролировал свою силу. — Ты не монстр. Ты просто защищал меня, — спокойно говорю я. Мои руки перебирают волосы парня, что слегка путались. Я чувствовала, как его тело до сих пор дрожит. — Твой запах и твой голос успокаивает меня. Говори со мной. Я всё ещё хочу пойти туда и добить этих ублюдков, — его руки сжали мою талию. И я начала говорить. Рассказывать про свою учебу, про свои обычные будни, какие у меня преподаватели и какие одногруппники. Я просто говорила, стараясь не подпускать свои мысли близко. *** С того самого дня прошла почти неделя. Для моих родителей пришлось придумывать правдоподобную ложь. Я сослалась на то, что меня бросил парень, и я решила на некоторое время уехать из города, чтобы прийти в себя. Поверили ли они мне? Вряд ли. Просто попросили не наделать глупостей и приехать в целости. Но я уже наделала глупостей, я уже не в целости. Я пообещала то, что не могла исполнить. С университетом было всё куда проще. Мало кто задавался вопросом, где студенты. Всю неделю меня не выпускали из квартиры. Юнги мог пропадать сутками, закрывая меня в этих четырёх стенах. Чтобы хоть как-то не сойти с ума, просила подругу сбрасывать домашку, поэтому целыми днями я училась. После той ночи, Мин теперь всегда спал лишь со мной. Часто приходил весь в крови, даже не раздеваясь, ложился ко мне и просил говорить с ним. А если я была не в кровати, то тащил меня в спальню и всё повторялось. Почти никогда не рассказывал, что делал, где был, что будет дальше. Все наши разговоры складывались лишь из моих рассказов и его слов как и насколько сильно он хочет меня. Поначалу это пугало меня, но он никогда не переходил границу. Всё заканчивалось лишь словами, но после и это начало пугать меня. Сейчас уже седьмой день моего заточения в этой квартире. Мы лежим на кровати. Простыни все в красных разводах. Мне никогда не удавалось отстирать кровь на утро, сколько бы я не вымачивала эти чёртовы простыни. — Почему ты сегодня такой тихий? — Юнги никогда не молчал, всегда поддерживал разговор, заваливал меня вопросами или комплиментами. И говорил он всегда только на эти темы. Все мои вопросы о нём оставались без ответов. Оправдывал это всё он тем, что так для меня будет лучше. Легче скрывать то, чего не знаешь. Смирилась ли я со своей участью? Нет. Пока что у меня не было чёткого плана поэтому я плыла по течению, но я не буду дальше сидеть здесь и быть игрушкой в его руках. Мой вопрос попал прямо в цель. Всё его тело напряглось. Руки до боли стали сжимать меня, но я молчала. Я молчала и ждала ответа. Я не собиралась сдаваться. Почему-то именно сейчас я испытывала острую необходимость узнать правду. Но в следующую секунду я оказалась перевернутой. Теперь я распласталась на животе, а тяжёлое тело вжимало меня в матрас. Мышцы вытянулись по струнке. Страх. Страх. Страх. — Позволь мне вновь пахнуть тобой. Я хочу убить её запах. Я весь воняю ею, — говорил слишком быстро. Смысл доходил не сразу. — Позволь мне трахнуть тебя. Я так долго этого ждал. Я должен сделать это сейчас. Губы коснулись моего оголённого плеча. Это было слишком. Слишком много эмоций за раз. Но его слова продолжали крутиться на языке. Вновь и вновь прокручивались, как заезженная пластинка. Скрежетала, ныла и царапала мою душу. Его руки блуждали по телу. Лезли под майку, исследовали мягкую кожу, сжимали до боли, до синяков. — Её? — выдыхаю. Достаточно громко, чтобы он услышал, но он не слышал. Он был лишком занят моим телом: целовал, кусал и зализывал раны. — Кто она?! — уже громче повторила. Но он всё ещё не слышал меня. Он получил то тело, что так давно хотел. Мои попытки извернуться, вырваться -не увенчались успехом. Он крепко держал меня. Кажется, что это даже нравилось ему. Я чувствовала это. Он ещё интенсивнее начинал целовать, ласкать. Я уже давно фантазировала на эту тему. Как он придёт ко мне в один день, как поцелует, уложит на кровать, разденет, доставит удовольствие и всё то, что так давно обещал, трахнет меня до бессознательного состояния. Моё желание граничило с безумием, но не сейчас... Сейчас я хотела его меньше всего. Наконец-то мои брыкания были замечены. На секунду парень остановился, но это лишь мираж. Он остановился лишь для того, чтобы сподручнее было перевернуть меня на спину. Его взгляд был абсолютно безумным. Некогда карие глаза были темнее чёрного. Это… пугало. Это заставило удовольствию испариться. Пока его бёдра прижимали меня к матрасу, не оставляя и надежды выбраться, руки ловко стянули ремень. Ещё пара не сложных манипуляций и мои руки были привязаны к кровати. Бессилие. Вот, что я чувствовала в тот момент. Мои брыкания и даже мой страх лишь раззадоривали его, заставляли желать ещё сильнее. Сейчас он уже не видел меня, он видел податливое тело, скованное страхом. Конечно, он рассказывал мне, что подобное нравится ему, возбуждает, но не рассказывал, что это заставляет его терять контроль над разумом. Треск ткани вырывает меня из мыслей. Он просто порвал мою майку. Руки не знали нежности. Грубо мял и ласкал грудь. Сжимал соски, почти до боли. Губы исказила усмешка. Он точно знал, что это тело сейчас принадлежит ему и ничего ему не помешает. Было больно. Ничего из этого не приносило удовольствие. Я боялась его. Хоть и обещала никогда этого не делать, но он вселял в меня страх. Дикий страх. Вот сейчас он будет насиловать меня. Трахать во всех позах, которые только придут ему в голову. Когда руки доходят до моих шорт, я возобновляю брыкание. Быть изнасилованной человеком, которого любишь? Не это ли самое ужасное? Из глаз полились слезы. И не просто слезы, я начала рыдать. Истерика захватила мой больной мозг до последней капли. — Нет, пожалуйста! Юнги, остановить! Это же я! Нара! Ты меня не узнаёшь? — я должна достучаться до его сознания. Должна сделать это ради него, ради себя самой. Ни я, ни он не переживём последствия этой ночи, но пока что мои слова пролетали мимо его сознания. Лишь моё оголённое тело интересовало его сейчас. — Прекрати! Помнишь, ты обещал, что наш первый раз будет на море! На пляже, что ты описывал мне! В том небольшом домике, где ты бывал ранее! Помнишь?! Что-то щёлкнуло в нём. Что-то изменилось в его взгляде. Захват стал слабее, и руки отпустили бедные шорты. Его взгляд изучал моё тело, словно в первый раз. Наконец-то наши взгляды столкнулись. — Я… — Мин замялся. Он видел мои слёзы, красные глаза, искусанную шею, засосы на груди. Он это видел. Он всё осознал. — Я не хотел. Отползает от меня, падает с кровати, но не встаёт. Продолжает смотреть на то, что натворил, на меня, распластанную на кровати, на привязанные руки к изголовью, на мои слезы. — Нара, — резко подрывается, подбегает ко мне. Освобождает руки, целует моё лицо нежно-нежно, собирает губами слезинки, что катятся по щекам. — Прости, я не хотел. Какой же я дурак. Псих. Ненормальный. Конченный. Это стало последним рычагом в моей голове. Больше я не сдерживала слезы, рыдала и била его в грудь кулаками. Я хотела ему поверить, простить, но тело всё ещё помнило ту грубость. — Уйди. Прошу тебя, — удары прилетали точно в цель, но Юнги будто бы не замечал их. Продолжал обнимать меня и целовать моё лицо. Это продолжалось несколько минут. Я просто колотила его, била, куда доставала. А он терпел и продолжал обнимать меня, гладить по голове и извиняться, но разве могут извинения что-то изменить? Могут впитать в себя страх? Но Юнги не отступал и я сдалась. Пока что сдалась. Просто усталость и сон победили меня. Любовь предала меня. Разум сдался. Тело подчинилось.