Изысканное несчастье

Тот вечер многое изменил. А, может быть, просто поставил всё на свои места. Каждое утро у кровати я находила букет цветов. Иногда это были просто вырванные с корнем цветы с клумбы, а иногда букет дорогих роз. На кухне ждал завтрак, явно заказанный в каком-то ресторанчике. И абсолютно пустая квартира. Юнги уходил рано утром и возвращался поздно вечером. Он не появлялся больше весь в крови. Приходил тихо, как побитый котёнок, аккуратно ложился рядом на кровать и смотрел, как я сплю. Я пыталась поговорить с ним, но он всячески избегал этого разговора. Старался даже рассказать о своих «супер секретных» делах, лишь бы не объяснять то происшествие. Именно так он называл это. Шли дни. Мне надоело играть в эти кошки-мышки. Как дура, я простила его, а он себя-нет. Я не могла больше говорить с ним, прикасаться к нему и спать вместе. Мы стали, словно чужие друг другу. Это бесило. Да, именно бесило. Сидеть в этом заточении, когда с тобой даже не разговаривают? Это было жестоко, слишком жестоко. — Юнги, я устала от этого. Нам нужно что-то с этим решать, — я в очередной раз постаралась завести разговор, пока он пялился на меня, но ответа не последовало. Никто не собирался даже пытаться всё решить. Я медленно встала с кровати и подошла к шкафу. Сначала сбросила с себя шорты, затем футболку. Руки потянулись к джинсам, после к рубашке. Я собиралась уйти. И не важно, что на улице поздняя ночь, что мне некуда пойти. — Я возвращаюсь домой, — не смотрю на него, просто иду в сторону коридора. Пофиг на мои вещи. Я больше не намерена здесь оставаться. Сзади послышались шаги. Меня схватили за руку и резко толкнули, прижимая всем телом к стене. Я знала, что это заставит его действовать, ведь он не намерен отпускать меня. Я его любимый домашний зверёк. — Что? — я с вызовом смотрю на него. На меня смотрят светло-карие глаза полные злости и боли. Я привыкла видеть его таким, поэтому даже если он меня сейчас ударит, это будет хоть что-то. — Позволь мне самому решить проблему. Подожди ещё совсем чуть-чуть. Ты же знаешь, что я делаю всё это, чтобы защитить тебя, — на минуту я даже поверила ему, но факты можно крутить как угодно, от этого поменяется лишь формулировка. — Я устала. Расскажи мне всё, иначе я уйду сейчас же! — в свои слова я постаралась вложить как можно больше решимости, скорее уверяя себя в сказанном, нежели его. Но ничего не происходит. Мы просто продолжаем стоять в тишине и искать ответы в глазах друг друга. Возможно, это та самая ошибка, которую мы совершили. Внутри была пустота, больше не было той привязанности или любви. Только усталость. — Если тебе нечего сказать мне, то я, пожалуй, пойду. И не смей меня держать здесь. Я не заключенный, — скидываю его руку со своего плеча и ловко выворачиваюсь. Он так и продолжает пялиться в стену. Где-то в глубине души я надеялась на то, что он остановит меня, расскажет всё и мы сможем быть вместе. Но этого не произошло. Он. Позволил. Мне. Уйти. Босыми ногами я ощущала холодный асфальт. Дура, что не позаботилась одеться и даже обуться. Если бы я задержалась хоть на секунду, то не смогла бы уйти. Взгляд скользит по проезжающим мимо машинам, перебирается на дома, витрины. Стоит понять хотя бы примерно, где я нахожусь. Ноги сами начинают нести меня куда-то вперёд. Нужно просто уйти отсюда подальше, прийти в себя и уже потом разыскивать дорогу… Но куда? Заявиться домой в таком виде я не могу, поэтому остается лишь найти дом подруги. Она уж точно сможет помочь мне и понять. Скрывать от неё ничего не хотелось и я была готова к откровенному разговору. Пару раз оборачивалась, в страхе увидеть его там, но я видела лишь любопытные взгляды прохожих. Найти путь мне так и не удалось. Кажется, весь мир решил ополчиться против меня. Стопы были истоптаны в кровь и оставляли маленькие алые следы. Асфальт никого не жалел, а я не стала исключением. Я вообще никогда не была исключением. Заурядная девушка с комплексом принцессы. Что я могу сделать с этим? Судьба не подарит мне волшебный пинок, а ангел-хранитель не укроет крылышком. Реальность била жестоко, до крови. Люди вокруг шарахались и обходили, как прокаженную. Этого ли я желала всё это время? Сердце предательски защемило. Мне не стоило убегать от Юнги. Он ведь всего лишь оберегал меня. Да, он это делал по-своему, но ведь любил. А, может, это лишь моё больное воображение. Я мастер выдавать придуманное за действительность. Я прошла так не один час. Тело, кажется, хотело наконец-то хоть какого-то отдыха, поэтому приближающийся парк лишь радовал глаз. Разве могла я подумать о том, до чего всё это может дойти? Но облегчить свои страдания мне не позволили. Остановившаяся возле меня машина не вызвала по началу подозрений, но амбал, что вышел из машины и шёл по направлению ко мне, заставил мои шестерёнки быстро закрутиться. Хотя я опять могу делать из себя слишком важную персону и этот молодой человек просто вышел в магазин. Но в этот раз комплекс принцессы не подвёл мой инстинкт самосохранения. Мужчина больно схватил меня за локоть и поволок к машине, как тряпичную куклу. Сопротивлялась ли я? Царапалась, била, кричала. Только вот мимо проходящие люди обходили нас стороной, будто бы я не более чем бездомная собака, которую забирают на усыпление. На третий или четвертый шаг мужчине это надоело. Он лишь зло цикнул на меня и я почувствовала как тоненькая иголочка пронзила мою руку. Никогда не была медиком и не имела познаний в подобных препаратах, но меня не усыпили, а, наоборот, позволили всё видеть и слышать, но забрали у меня контроль над моим телом. — Вот так вот намного лучше. Хозяин будет доволен, — закинув безвольное тело на плечо, амбал понёс меня к машине. В машине мне завязали глаза. Хоть рот и не занимал кляп, кричать я всё равно бы не смогла, лишь редкие звуки, чем-то похожие на кряхтения, вырывались из горла. В машине я успела заметить ещё как минимум двух людей, что сидели на передних сиденьях. Хоть я и не могла шевельнуться, я отлично ощущала как колено амбала врезается в моё бедро, причиняя боль. Что ж, кажется, я доигралась? Кажется, все слова Юнги были чистой правдой. Тогда почему же он не остановил меня? Может, считал, что я не смогу уйти далеко и меня не найдут? Но смысл думать об этом, если я даже не знаю, куда меня везут. Да, меня не лишили слуха, но мой ослабленный организм не собирался даже пытаться понять, куда мы направляемся. Поворот направо, потом налево, ещё раз налево. Город слишком большой, чтобы хоть примерно понимать, где мы. Сейчас же меня по большей части волновал один вопрос: что со мной будут делать? Кажется, я нужна им живой, если это те самые люди, о которых я думаю. Им ведь нужен Юнги? Тогда у меня есть шанс выжить. Пусть в фильмах всё и заканчивалось счастливо, данная реальность имела более чёрный окрас. Никому не нужны свидетели. Таких сразу же убивают. Наконец-то машина остановилась. Кажется, для них я была не более чем кукла. Подхватив за плечи, меня просто вытащили и закинули вновь на плечо. Щиколотка изнывала от удара. Беспомощность. Вот, что я ощущала на тот момент. Мне хотелось убежать куда-нибудь, забиться в угол и плакать, ожидая конца бури. Я винила себя за свою импульсивность и даже прощалась с родными. Я не верила, что меня спасут, хотя и понимала, что это именно то, что им нужно. Выманить добычу на приманку. Быть приманкой далеко не так романтично, как то показывают фильмы. Меня вновь просто кинули на бетонный пол. Локти чесались, во всяком случае, мне так показалось. Было сложно ориентироваться в пространстве, когда не можешь пошевелиться или что-либо увидеть. Нужно было взять себя в руки. Несмотря на всю ситуацию, есть шанс выжить. Нужно лишь просто быть капельку внимательней. Заставить свои шестерёнки крутиться ещё быстрее, обрабатывая такую нужную сейчас информацию. Где-то в комнате послышался громкий приказной тон, что эхом отбивался от стен. До меня не сразу дошёл смысл сказанного, но меня тут же поволокли две руки, совершенно не беспокоясь о том, как моя кожа царапается о бетон. — …ж вы за изверги-то такие, — наконец-то донёсся до меня чёткий голос. — Это ведь в первую очередь девушка, а уже потом ваша пленница. Аккуратнее, аккуратнее. Мужчина подхватил меня под ноги и, пыхтя, понёс дальше. Всеми клеточками тела я ощущала его ненависть ко мне. Будто бы я настолько ненужная вещь, что ему претит любая мысль со мной возиться. Будь моя воля, я бы ушла и не мучала его, но вместо этого меня опускают на железную кушетку. Руки и ноги закрепляются ремнями, словно у меня был шанс вырваться. — А чего это она такая смирная? Неужели препарат так долго на неё действует? Или же вы вкололи ей больше? Кажется, это был тот самый Хозяин, которому я понравилась. Теперь тело сковывал ещё и страх. За этой маской любезности и доброты никогда не скрывалось что-то хорошее. Наконец-то мне подарили возможность видеть. Правда первую минуту я была вынуждена привыкать к освещению. Даже такой точечный свет вызывал в моих глазах острую резь. — Наша птичка в сознании? Какая приятная новость, — моей щеки коснулась чья-то рука, аккуратно убирая прядь волос. Мой взгляд тут же метнулся к обладателю голоса. Невероятно миловидный парень, с пухлыми губами и глубокими карими глазами. Встреть я его на улице, сочла бы за популярную азиатскую модель, но никак не за главу преступной группировки. — Хозяин, всё готово. Камеры установлены, — чёткий голос означал лишь страх. Люди здесь боялись этого красавца, но его уважали, раз звали «хозяин». — Тогда оставьте нас и позаботьтесь, чтобы никто не побеспокоил нас. Я не люблю, когда срывают запланированное выступление. Эта улыбка на его лице… Будто бы сам дьявол улыбается из Ада. Ничего хорошего дальше не должно последовать, но почему-то я всё же цеплялась за маленькую соломку надежды. Дверь стукнула, оповещая о том, что приказ выполнен быстро и безоговорочно. Взгляд хаотично бегал по серому потолку, но так и не сумел ни на чём зацепиться. Здесь не было даже окон, лишь пару штативов с лампами, вот и всё освещение. Парень будто бы позволял мне оценить ситуацию, понять свою безысходность, ощутить страх. Я была словно загнанный зверь на убой, где охотник наслаждается кровавой расправой. — А теперь пора нам приступить к самому интересному, — от его шёпота пробегали мурашки. Словно змея, он склонился к добыче, подарил последние слова лишь мне. — Я буду рад услышать твои крики, поэтому не сдерживайся. Это не могло повлечь за собой что-то хорошее. Звук рвущейся ткани на секунду оглушил моё сознание. Лишь холодный воздух, коснувшийся оголённых участков тела смог вернуть мне способность мыслить. Сознание забилось в панике. Как мне показалось, я должна была извиваться на холодном металле, но тело и на миллиметр не шелохнулось. Лишь широко распахнутые глаза свидетельствовали о страхе. — Ох, какое же у тебя прекрасное тело. Не мудрено, что ты понравилась ему. Любой захочет выебать тебя. Каждое прикосновение отдавалось дрожью глубоко в теле. Я не могла сопротивляться, не могла достойно принять унижение. Препарат не собирался отпускать меня. В момент, когда я осталась совсем голая, захотелось закричать, звать на помощь, но из горла вырвалось лишь тихое шипение. Глаза болели и я старалась закрыть их, чтобы не видеть весь этот ужас. На какую-то минуту мой мучитель оставил меня и сбоку послышался шорох. Не было ни единого желания посмотреть, что происходит. Неведение казалось сейчас такой роскошью. Но мне не позволили долго наслаждаться темнотой. Кто-то загородил мне освещение, а затем послышался звонкий удар. Щека вспыхнула огнём, словно на неё вылили раскалённое железо. — Открой глаза, сучка, — рука грубо схватила мой подбородок поворачивая лицо вправо. Я не была слишком стойкой. Сила воли прогибалась под напором. Открыв глаза, я увидела камеру, что стояла в пару метрах от нас. — Он получит видео, где в полной мере сможет насладиться моим представлением. Думаю, он будет невероятно зол. Слова, словно яд, проникали в разум, оседали на дно и лежали мёртвым грузом. Лишь сейчас пришло полное осознание происходящего вокруг. Я, абсолютно голая, лежала на кушетке. Руки и ноги мои крепко держал ремень. На мучителе не было одежды. Он властно возвышался надо мной, поймав моё тело в клетку своего. Скользнув взглядом вниз, я заметила член, что уже жаждал оказаться внутри. Меня. Собирались. Изнасиловать. Слова лезвием вонзились в сознание. Хотелось кричать, биться и царапаться, но тело не принадлежало мне. Мне было позволено лишь дышать, видеть и чувствовать. Чувствовать, как рука скользит по животу, как пухлые губы целуют шею, ключицу, как рука сжимает грудь, слегка выкручивая соски. — Какое же у тебя сладкое тело. Было бы куда веселее, если бы ты могла сопротивляться. Я люблю строптивых, — ядовитая улыбка поползла по его губам. Всё тело напрягалось от любых прикосновений. Вытянутая, словно по струнке, я действительно напоминала больше бревно, но мучителю было всё равно. Он явно наслаждался мной и перспективой ближайшего будущего. Колени слегка раздвинули мои ноги, чтобы бёрда могли удобно разместиться. В моих глазах застыл чистый ужас. Он ведь не собирается трахнуть меня вот так? Всё же у меня оставалась надежда, что его слова лишь чистой воды фарс, чтобы запугать и вызвать злость, но в этом человеке не было ничего святого. —Пак Чимин, — его тихий шёпот возле уха раздался внезапно. — Если к тебе вернётся способность говорить, я хочу, чтобы ты выкрикивала моё имя. Я хочу, чтобы он знал, кто подарил тебе истинное удовольствие. А теперь просто расслабься и получай его. Резкая боль пронзила моё тело, когда его член постарался войти в меня. Чертыхаясь и причитая, парень обильно плюнул сначала на свой член, а после и мне на киску. Последующие его попытки были более удачные. Только вот я потерялась. Потерялась в собственных чувствах и эмоциях. Я уже не видела так отчётливо, словно свет приглушили, а на глаза натянули серую пелену. Я слышала стоны, чувствовала, как его член двигается во мне, ощущала руки на своём теле. Ощущала, но никак не признавала. Всё происходит словно не со мной. Не в силах сопротивляться, я продолжала лежать безвольной куклой в руках извращённого кукловода. Пелена отчаяния и осознание собственной ничтожности не давали рассудку мыслить здраво. Я смиренно принимала наказание данное свыше. Не знаю, сколько продолжалось моё мучение. Не знаю, сколько раз он довел моё податливое тело до оргазма. Не знаю, была ли я в сознании всё это время. Пелена слёз и боли застилала мои глаза, пока кто-то не выбил солёные капли с глаз звонкой пощёчиной. — А ты ничего такая. Вот если бы ещё могла сопротивляться. Нужно будет тебя ещё раз трахнуть, когда придёшь в норму. Хочу ощутить эти коготки на своей спине. Думаю, ты будешь очень громко стонать от моего члена, — его слова лились не переставая. Он унижал и доказывал своё превосходство. Втаптывал последние крупицы воли своим ядом. В моих глазах не было ничего. Я потерялась в собственном ничтожестве, где-то на границах боли и унижения. Всё тело будто бы прошло под прессом, а в вены влился раскалённый металл. Хотелось забыться, упасть в темноту и больше не просыпаться. — Можете оставить её так. Только не смейте трогать. Она мне ещё нужна. А видео отправьте ему. Пусть насладится представлением. Моё сознание проваливалось в успокаивающую темноту, улавливая последние шорохи вокруг.