Нелёгкая задачка от репетитора

Так, я почти близко. Я шёл по навигатору, заходя всё дальше и всё глубже в тёмный, неизвестный мне район. Я знал свой город хорошо, но там, куда послала меня мать, я был впервые. Несмотря на то, что сейчас только пять вечера, на улице было уже темно. Зима, хули. Переулки здесь узкие и довольно благоприятные для обитания местной шпаны. Да и звуки, что доносились из открытых настежь форточек пятиэтажки, пугали меня не меньше. Кто-то громко выяснял отношения, бросая, видимо, друг в друга злосчастную посуду. Ещё и ко всему этому, где-то позади меня залаяла собака. Надеюсь, это чудовище не погонится за мной… Но, взяв всё своё мужество в яйца, я быстрее дошёл до нужного мне адреса и хотел только было позвонить в домофон, но… вместо привычного устройства с кнопками в железной двери красовалась нехилая дырень, из которой торчали оголённые провода. Отлично, а что, если ребенок сюда руку засунет?! Этот вечер уже выдался, как самый напряжённый вечер за последний год. А перспектива учить математику, которая не поддавалась моей логике вообще, — меня ещё больше угнетала. Я снисходительно помотал головой и дёрнул дверь подъезда. Она поддалась. Дойдя до нужного этажа и найдя нужную мне дверь, я позвонил в дверной звонок. То, что увидел я после, поразило меня больше всего за этот вечер. Открыл мне дверь молодой парень, но смутило меня полотенце, что он придерживал одной рукой на своих бёдрах. Это всё, во что он был одет. Бросилось сразу же в глаза ещё и огромное тату на плече и на грудной клетке. Мокрые каштановые волосы я заметил только после. — О, ты так рано, — произнёс он. — Проходи. Я колебался пару секунд, но всё же вошёл. — Прости, что я в таком виде, — продолжил он, пожав мне руку, — просто не ждал тебя на полчаса раньше. Максим Николаевич. — Ростислав, — представился я. — Я думал, что буду искать ваш дом дольше. — Ничего страшного, быстрее начнём, быстрее закончим. Парень указал на вешалку, затем на дверь, куда можно пройти, а сам отправился наводить марафет в ванную.

***

Примерно через десять минут он уже был готов. За это время я успел определить, что мой новый репетитор был неплохим художником. В комнате, где проводилось наше первое занятие, стояла огромная доска, на которой было нарисовано мелками дерево с краю, но остальное место пустовало. Повсюду был беспорядок: на каждом углу лежали кусочки разноцветных мелков, бумажки с зарисовками и прочие принадлежности в виде карандашей и ручек. Я сфотографировал дерево и скинул подруге в беседу в одном популярном мессенджере. Когда вошёл репетитор, прилично одетый в рубашку и штаны, то сразу кинулся к доске. — Прости за беспорядок, не успел убрать, — он перевернул доску, на обратной стороне которой были написаны какие-то уравнения. Видимо, я был не первым его учеником. — Красиво, — выдавил наконец я из себя. Максим задержал свой удивлённый взгляд на мне, отчего я, пытаясь скрыть наплывшее на меня волнение, указал на доску, намекая на рисунок с деревом. — О, это… Спасибо. Он отвёл взгляд на тряпку для доски, что лежала рядом с ним, и начал ею вытирать доску. Но я заметил, как он попытался скрыть улыбку, но у него ничего не вышло. Всё, что я могу сделать для таланта — сделать комплимент, чисто со стороны, ничем не зависящий, отчего человек засияет. И, по-моему, это очень здорово.

***

Когда я уже шёл домой, мы с Юлей так и не переставали беседовать по поводу творческих способностей моего репетитора по математике. Но, как я успел заметить, рельефный пресс, широкие плечи и узкие бедра успели засесть в моей голове прочнее шикарной прорисовки корней и листьев мелками. Максим не был перекачанным качком с бицепсами больше его головы — напротив, его руки выглядели в меру накачанными, и это объясняло наличие турника в его прихожей. — Ты же обещал, что точно перейдёшь на женщин, — съязвила подруга в наушниках. — Я же не сказал, что влюбился в него, — досадно оправдался я. — По крайней мере, я просто был ошарашен увиденным, вот мне и запомнилось. — Да, конечно, а потом Юле вытирать твои слёзки и слушать нытьё о несчастной гейской любви! — Я не ныл, просто немного депрессовал… Подруга усмехнулась. — Я сказал, что перешёл на девушек, значит, я перешёл на девушек, — твёрже ответил я. — Не забудь сказать это своему будущему бойфренду. Ладно, до связи, блю бой! Я улыбчиво цокнул и сбросил вызов.

***

Как только я пришёл домой, ко мне сразу подорвалась обеспокоенная мать: — Ну что? Как первое занятие? Как новый репетитор? — Хорошо, — кивнул я. И мой ответ, видимо, ошарашил маман. — «Хорошо»?! Не может быть. — В смысле? Моё занятие по математике не может пройти хорошо? — Ты сам-то себя слышал? — она недоверчиво скрестила руки на груди. — Обычно Анна Степановна звонила мне после занятий и жаловалась на моего сына, а сейчас — ни звонков, ни сотни синонимов на слово «безответственный». А когда ты возвращался, я могла сразу определить по твоему лицу, как сильно ты ненавидишь математику и стервозных старушек. Давай колись! — В отличие от Анны Семёновны… — Степановны. — В отличие от Анны Степановны, Максим Николаевич не бьёт меня линейками, вымещая на мне свою злость и ненависть к подросткам. — Ого, его ты имя сразу выучил, — ухмыльнулась она в ответ. — Просто оно проще для запоминания, — я попытался скрыть смущение. — По голосу ему примерно двадцать пять, — задумчиво ответила мама. — Надеюсь, вы там занимались математикой, а не какой-нибудь ненужной ерундой. Он ведь сам ещё мальчик. — Он на девять лет старше меня, а ты платишь ему деньги за результат, — я прошёл в свою комнату. — По крайней мере, за сегодня я узнал больше, чем за прошлые два месяца. — Это всё потому, что он парень. Я удивлённо взглянул на мать, подумав, что она о чём-то знает, но… — Он знает, как найти с подростками общий язык, — объяснила она. — Сам, небось, ещё от подростковых заморочек не отделался. Она, удовлетворённая беседой, направилась в кухню. — Переодевайся, и пойдём ужинать.