Нелёгкая задачка от репетитора

— Я не знаю, что мне делать… — проныл я. — Это полный провал. — Эй, что я тебе говорила по поводу гейской любви? — недовольно произнесла Юлия в наушниках. — Если хочешь всё исправить, то не сиди и не жди, что получишь пиздюлей от мамки. — Я не смогу больше появляться там! Я уже второй день прогуливаю, а он всё не жалуется моей матери. Я жду от неё пинка, что ли… Если она на меня наорёт, тогда у меня появится мотивация снова ходить на курсы. Подруга снисходительно приподняла брови. — Да, я знаю! Не сверли меня взглядом, я и так чувствую себя ничтожеством… — я снова спрятал лицо в сложенные на столе руки. — У тебя уже есть повод наведаться к нему. Я обернулся, увидев позади себя чужую рубашку, смиренно висящую на плечиках. — Просто приди и отдай её или скажи, что тебе позарез нужна твоя. — Да, но как я объясню ему свои прогулы? Может, он не хочет сдавать меня мамке только потому, что сам не хочет иметь больше со мной дела. — Перестань придумывать отговорки и иди уже к нему, — подруга наградила меня воодушевляющим взглядом и отключила вызов. Я стянул с себя наушники и опрокинул голову назад. Эта рубашка висит здесь так долго, что просто сводит меня с ума. Я не могу перестать думать о том, что Макс надевает её на своё голое тело… Ладно, решено, завтра верну её, иначе он сам придёт сюда и сдаст контору матери.

***

На следующий день я, полный решимости и нервозности, отправился к репетитору. Перед этим я всё же выгладил его рубашку после своих ночных обниманий с нею, аккуратно сложил и отправился в путь. Когда я приблизился к нужному подъезду, то был ошарашен. Возле мусоропровода стояла его доска, вся в разводах, а на ней рисовали местные ребятишки, откуда-то достав огромное количество мелков… О, чёрт! Я подбежал к ним. — Эй, вы кто такие?! Ну-ка брысь отсюда, это не ваше! Дети на секунду взглянули на меня и непринуждённо вернулись к своему занятию. — Эй, я кому го… — Ты чего к детям пристал? — я обернулся, чтобы увидеть того, кто посмел меня перебить.— Ростислав? — Максим Николаевич? Парень шёл с пакетом из местного магазина и подошёл ко мне. — Я увидел вашу доску и хотел… — Я её выбросил, она мне больше не нужна, — улыбнулся он. — Но почему? Вы же прекрасный художник! — У меня теперь большая зарплата, и я могу тратить её не только на мелки. Я больше не буду рисовать на досках. Максим подошёл к домофону и приставил ключ. Дверь открылась, и он придержал её для меня. Я сначала растерялся… но всё же вошёл. Мы молча поднялись на этаж. — У вас новый домофон? — Да, какой-то хулиган изрисовал нашу дверь угрозами, и нам его поставили, — усмехнулся он, открывая квартиру ключом. — Загадочный герой. Мы вошли в квартиру, и Максим сказал мне подождать его в прихожей. Он вернулся из ванной и вручил мне мою идеально сложенную рубашку. — Я постирал, выгладил. Ещё раз извини за чай. — А я принёс вам вашу… — я трясущимися руками полез в сумку и достал рубашку. — Я так быстро ушёл, что забыл, что был в чужой рубашке. Мы обменялись, и парень улыбчиво взглянул на меня. Этот взгляд, когда человек тебе порядком надоел, и ты хочешь скорее выпроводить его, но гость, будто назло, не собирается уходить. — А что насчёт занятий? — всё же спросил я, сгладив неловкую тишину. — Каких занятий? Я же звонил твоей маме и сказал, что устроился учителем, разве она тебе не передала? — Нет, — досадно помотал головой я. — Ты не пришёл на следующий день, и я решил, что моё послание дошло. Тогда почему ты прогуливал? Я ошарашенно уставился на него и выпалил первую отмазку, которая пришла в голову: — Я… болел. — Хм, а сейчас как себя чувствуешь? Его рука накрыла мой лоб, и я внезапно почувствовал жар. — Без шапки ходить, конечно, простудишься, — проворчал он. Я смотрел на него, и понял, как же мне хотелось прикоснуться к нему. — Вы мне так нравитесь… — вырвалось вдруг у меня. Парень тут же ошарашенно отдёрнул руку. — В смысле, как репетитор, — выпалил я. — Мне нравится ходить к вам больше, чем… чем в школу. У вас я многому научился! Почему бы вам не совмещать работу учителя и работу репетитора? — Я так долго добивался места учителя математики во многих школах, но только единственная приняла меня. Теперь у меня не будет хватать времени на репетиторство, поэтому я отказался от всех своих учеников. И мне не нужны проблемы с несовершеннолетними. Мне сложно преподавать, когда ко мне приходят ученицы и часами пялятся на меня, не услышав ни единого слова о математике, а потом бросаются на меня в собственной же квартире! Максима выводило само даже воспоминание об этом. Он считал это отвратительным. Мне будет сложно добиваться его… — Ты хороший парень, — он положил руку мне на плечо, — и я бы не стал отказываться от тебя, но мы обговаривали это с твоей мамой, и твоя успеваемость практически самая худшая среди всех моих учеников. Я не понимаю, как это происходит, ведь у нас с тобой всё вполне серьёзно проходит, но стоит мне получить твои оценки по математике из школы, как я сразу чувствую себя бесполезным. — Нет, это не так! — оживился я. — Просто… дело во мне. Я покидаю порог вашей квартиры, и тут же всё забывается! Я просто не понимаю логики математики, и всего-то! Я многое понял, клянусь! Конечно, мне некогда думать о математике, когда все мои ебаные мысли только о вас! — Ну, не знаю… — учитель скрестил руки на груди. — Дайте мне шанс доказать вам! Максим с тревогой взглянул на меня. Я уверен, в его голове пробежала мысль о том, что хорошим это всё явно не кончится. — Из всех старых теток, которые занимались со мной математикой, вы единственный обращались со мной не как с тряпкой. Я многому у вас научился, просто мне нужен хороший стимул доказать. — И чего же ты хочешь? Я, не раздумывая, сразу же придумал отличный стимул, но мне не хватило смелости его озвучить. — Ваш… номер. Максим прищурился: — Ну, хорошо, вот. Он написал его на листочке и вручил мне. О, а это оказалось проще, чем я думал. — Так, значит, когда придумаешь, позвонишь? Я в недоумении кивнул. Я покинул квартиру и тут же ударил себя по лбу: — Бля!

***

— Он не понял намёка? — расхохоталась Юлия в трубку. — Более того, я согласился позвонить ему и сказать, что хочу встречаться с ним. Но хохма в том, что я даже под прицелом не смогу сказать этого! — Придумай другой стимул. Один доллар и миллион вертолётов, к примеру. — Это не смешно. Мне больше ничего не нужно! Я сожру себя живьём, если просру этот шанс. — А я сожру себя, если ты будешь опять страдать из-за парня! — Так помоги мне. — Мы что-нибудь придумаем, блю бой, не переживай.