Нелёгкая задачка от репетитора

Я вошёл в класс, и моё внимание тут же привлекло скопление моих одноклассников на задних рядах. Я подошёл посмотреть, что могло их так развеселить, но путь мне преградила моя подруга. Она была обеспокоена, в отличие от остальных.  — Что там такое? — спросил я.  — Тебе не нужно видеть это, — ответила она, пытаясь закрыть своим телом то, что рассматривали с интересом мои одноклассники.  — В смысле? — в негодовании улыбнулся я. — Пропусти, мне же тоже интересно.  — Славян, я тебя предупреждала, — прошептала она и неохотно отошла. Я подошёл к ним и увидел довольно интересный снимок, сфотографированный на телефон моей одноклассницы. На фотографии был Макс… с девушкой! Подождите, это же наша класснуха-физичка! Они стояли возле какой-то огромной картины времён ренессанса и держались за ручку! Одноклассница рассказывала, как была в картинной галерее и застала их там вдвоём. Все так с трепетом обсуждали их. И вправду, что может быть интересней, чем то, что кто-то из ваших учителей замутил между собой роман? А вообще, парни завидовали Максиму, так как тот урвал себе умную красавицу, да и с довольно пышными формами. Да, в нашей школе физику никто не прогуливал. А наши девчонки, напротив, сохли по учителю математики младших классов… и не только они. Я пулей выбежал из класса. Я оказался возле входа в школу и понял, что бежать мне особо некуда. Моё сердце только начало привыкать к одиночеству, как тут снова этот грёбаный учитель со своими новыми «отношениями» или что там у них… Моё горло будто сжали, сердце бешено заколотилось. Почему так больно?.. Я рухнул на ступеньку у входа школы. Мои пальцы вновь впились в волосы, как же мне хотелось вырвать их! Моего плеча вдруг кто-то коснулся. Я испугался, что этот кто-то заметит меня в таком состоянии, но это была всего лишь Юля. Она присела рядом, сочувствующе вглядываясь в моё лицо.  — Они предположили, что ты влюблён в Светлану Сергеевну, поэтому так отреагировал на фото.  — Они смеются надо мной уже девять лет подряд, я уже привык.  — Они смеются так же и надо мной.  — Мне нет дела до этих идиотов, — оскалился я, уведя в сторону полный ненависти взгляд. — Я видел в столовой, как он любезно ухаживал за Светланой Сергеевной, как они шушукались на переменах, как она смотрела на него… Я устал видеть их, я устал доказывать себе, что я лишний в судьбе Максима, я просто устал… Я хочу уйти из этой школы и никогда сюда не возвращаться.  — А как же я? Я неожиданно почувствовал вину за свой эгоизм. Я обернулся к ней.  — Как же наша дружба? — расстроенно произнесла она.  — Прости, — улыбнулся я, вытирая глаза рукавом, — всегда забываю, что такой обдолбыш, как я, нужен тебе. После тихой продолжительной паузы Юлия просто обняла меня. У неё это плохо получалось, но она старалась, и это так грело душу. Она была всю жизнь отличным другом — всегда была честна со мной, всегда меня поддерживала и давала хорошего леща, когда мне это было жизненно необходимо, и она всегда знала, когда меня нужно было просто обнять. Без всяких тривиальных «всё будет хорошо». Я ненароком улыбнулся.  — Я так рад, что ты у меня есть… — прошептал я. Подруга тут же оттолкнула меня, удивлённо уставившись на меня. Я раньше не замечал, как она мило смущается.

***

 — Этот момент ничего не сможет испортить… — вздохнула она. Мы лежали на снегу, вдоволь набегавшись и насмеявшись, и немного подшофе. У нас было что-то вроде свидания… точнее она решила назвать это так. Наше «свидание» ничем не отличалось от наших обычных прогулок, но в этот вечер мы решили забыть о своих проблемах. Время идёт, и мы должны идти с ним дальше.  — А что, если твой Давид сейчас тебе позвонит? — спросил я, привстав.  — Он не позвонит.  — А вдруг? Он позовёт тебя в гости или погулять, и что ты сделаешь? Она переместила свой взгляд на меня. Ей не нравилось вспоминать о бывшем, но сам диалог её заинтересовал.  — Я к нему больше не вернусь.  — Правда?  — Точно. Я задумчиво усмехнулся и вновь прилёг.  — А ты?  — Что я?  — Что ты сделаешь, если тебе позвонит Макс? Я задумался. Я уже начал привыкать к его новой пассии, как бы больно это не было для меня. Юлия вытащила меня из глухой депрессии. Даже не знаю, как она только меня терпит?  — Хм, определённо бы послал его куда подальше.  — Это так много значит для меня, — улыбнулась она, взяв меня за руку, — учитывая, через что тебе пришлось пройти. Прошло уже несколько недель, прежде чем я смог свыкнуться с тем, что я практически каждый день встречал этого недомерка в школе, но Юля помогала мне забывать о нём. Сначала я не мог выносить уроки физики и начал даже прогуливать их, так как не мог даже себе представить, как эта парочка встречается друг с другом. Но потом не стал винить ни Светлану Сергеевну, ни этого бабника, ни себя самого. Моя мама любила говорить, что ни делается, то к лучшему, поэтому я смирился и стал плыть дальше по течению судьбы.

***

 — Сегодня урок математики был отменён, — начала наша класснуха, — так как ваша учительница, Елизавета Федоровна, попала в ДТП, но не беспокойтесь, всё обошлось. Завтра урок математики будет по расписанию, но на замену придёт учитель младших классов, Максим Николаевич. Она незаметно улыбнулась, а класс устало вздохнул, так как весь день надеялся, что математики долгое время не будет. Внезапно раздался хруст, и все обернулись ко мне. Я кинул взгляд вниз, и понял, что я только что невольно сломал свой карандаш вдребезги пополам.

***

 — Кто хочет решить? — спросил учитель, по-доброму улыбаясь, указывая на доску с ранее подготовленными примерами. — Никто? Хорошо, пойдем по списку. Максим Николаевич блеснул пугающей улыбкой и сел за стол. Я услышал, как одноклассницы, хихикая, перешёптывались, делая комплименты его этой «особой» улыбке. И в чём-то они были правы… ею можно вскрывать вены.  — Та-а-ак… Миронов! Я поднял голову, и тот оглянул весь класс, будто бы глазами ища того самого Миронова.  — Кто у нас Миронов? — он снова бросил взгляд в журнал. — Ростислав? Что за цирк? Он прекрасно знал мою фамилию.  — Я здесь, — ответил я, поведя бровью.  — О, Ростислав. Пойдёшь? Он улыбнулся, будто бы вообще не знал меня. Может, это просто актёрская игра такая?  — Нет, спасибо, — я на секунду язвительно улыбнулся и вернулся к своей тетради. Весь класс тут же начал перешёптываться, и я их понимаю: я никогда не вёл себя так нагло, но почему-то я хотел быть таким, и этот ступор Максима просто заставлял меня ликовать.  — Давай, не стесняйся, я тебе помогу, — его голос был всё таким же ублюдско приятным.  — Я не хочу, — спокойно пожал я плечами. Учитель досадно куснул губу. О да, я его взбесил.  — Давай ты выйдешь, а я не поставлю тебе два?  — У-у-у, — завыл весь класс. Они считали это каким-то батлом, и я не должен был его проиграть.  — Ну, так и быть, — встал я. Я подошёл к доске и взял мел. Я бросил взгляд на учителя, который довольно распластался в своём кресле, улыбаясь, словно выиграл войну. Но это было только начало. Он не хотел, чтобы школа знала о том, что ранее мы были знакомы… Пусть будет по-твоему. Я окинул взглядом примеры, и в моей голове сразу же всплывали прошлые уроки репетитора, и я даже узнал парочку примеров, я их знал практически наизусть.  — Я тебе помогу, если не знаешь ответ. Я подавил улыбку. Он прекрасно знает, что для меня эти примеры как орешки. Я не стал подъёбывать в ответ, а просто быстро решил примеры под тихий афиг моих одноклассников. Учитель не стал наигранно удивляться, потому как он — его этот актёрский образ Максима Николаевича — никакой не репетитор, а завсегдатай учитель младших классов, человек без татуировок, 100% натурал, человек логического мышления, и никак не творческого — предположил, что Ростислав Миронов, может быть, просто хорошо знает математику.  — Молодец, пятерка тебе, — он чиркнул в журнале. — Ну вот, а ты боялся. Я бросил усталый взгляд на него и отправился на место.  — Когда это у нас ставят пятёрки за списывание? — послышался противный поломанный голос с задних парт. Да, учитель, может быть, и прикидывался, что допускает возможность моих высоких знаний, но класс знал меня как облупленного. Я остановился, хотел было уже возразить, но решил, что это не моя война. Я обернулся к учителю, я увидел в его глазах скрытую ярость. И это вполне логично, потому что сейчас обосрали не меня, а его упорный труд, его знания, которые он передал мне честным путем. Я ждал, что он оправдает моё честное имя, но чуда не произошло.  — А ты докажи, что он списал, придурок! — вскрикнула Юлия, обернувшись к задним партам.  — Так, тишина! — встрял Максим Николаевич. — Как говорят: не пойман, не вор, так что, если нет доказательств… — парень улыбчиво развёл руками. Он не хотел ни с кем ссориться. Ему было важно, что о нём думают его ученики, и это сказывалось на его раздутом самомнении. Неплохо, но я ожидал большего. Весь остаток урока я занимался только тем, что вспоминал наше репетиторство, и я безумно скучал по его урокам. Я скучал по тем временам, когда я был без ума от этого парня, от его рисунков, от того отношения ко мне… Мне до горечи стало противно, что я жалел, что упустил его. Как-никак, это была моя вина. И я должен смириться с этим, а вместо этого я представляю, как сижу у него на коленях за его столом, нежно обнимаю его за шею, шучу о том, что хочу от него только хороших оценок по математике, а он заражается моей улыбкой, тискает меня как котёнка и отвечает, что пятёрка — это слишком мало для меня, а позже страстно валит меня на стол и долго-долго целует меня в губы, запуская свои пальцы под мою рубашку. Из мыслей меня вывела ладонь, что несильно ударила по моей тетради. Я поднял взгляд и увидел перед собой Макса.  — Миронов, что я только что сейчас сказал? Учитель бросил самодовольный улыбчивый взгляд на моих одноклассников. Он собирается постоянно чмырить меня?  — Не знаю, я вас не слушал, — пожал я плечами. Моё сердце бешено колотилось, но я ловил бесконечный адреналин. Он наградил меня сердитым взглядом и внезапно стащил мою тетрадь прямо у меня из-под рук. Я тут же вскочил, попытавшись выхватить тетрадь.  — Воу, аккуратнее, — усмехнулся он, заглянув в тетрадь. Он чуть было не поперхнулся от увиденного, но он не отдал её обратно, а просто понёс к своему столу.  — После уроков зайдёшь. Я не успел ничего ответить, как прозвенел звонок.  — Что там было? — тихо спросила Юля.  — Мои зарисовки… — выдохнул я, быстрее пытаясь покинуть класс, чтобы не встретиться взглядом с учителем. Я бы так не переживал, если бы пытался рисовать что-то нормальное, но это были эротические зарисовки меня и… его.