Нелёгкая задачка от репетитора

— Полиция ищет меня. После этих слов Тимур замер, на секунду в его глазах показалась тревога. — Точнее не меня, а… жертву, если можно так сказать. В тот день, когда мною беспардонно воспользовался учитель, а после трусливо сбежал, я не знал, что дальше делать, и почему-то в дичайшей истерике набрал Тимура. В глубине души я не хотел, чтобы он услышал меня в таком состоянии, но я также твердо решил для себя, что мне нечего больше делать на этом свете, и хотел напоследок услышать его приятный спокойный голос. Как повезло, что он взял тогда трубку… Мы разговаривали очень долго, и он ни на секунду не заставил меня думать, что я ему осточертел. Я не говорил ни слова о том, что хочу закончить свое бессмысленное существование, но почему-то он быстро смог убедить меня в неправильности моего поспешного выбора. Он предложил встретиться, а я не стал отказываться. Так и прошли две долгих недели. Мы встречались с ними не меньше двух раз в неделю, а всё остальное время мы либо переписывались в телеграме, либо созванивались. Тимур так искусно захватывает мое внимание, что с ним я легко забываю о своих проблемах. И после всех стадий принятия, о которых рассказывал Тимур, я наконец достиг последнюю — меня совсем перестал волновать Макс. Я принял тот факт — что случилось, то случилось. И он совсем перестал меня парить. К тому же экзамены заполнили всё мое внимание. И даже если раньше я мог от стресса забыть всё и написать плохо, то сейчас же я имел полностью холодный разум после предательства и совсем не волновался об экзаменах. Поэтому даже то, что случилось тогда в школе, в кабинете физики, в какой-то мере помогло мне. Когда я освободился от этих абьюзивных отношений, я наконец мог вздохнуть спокойно. К сожалению, еще не всё связанное с ним, оставило мою жизнь в покое. — «Жертву»? — переспросил психолог, обернувшись ко мне. — Да, — почему-то легко улыбнулся я, — кто-то слил инфу, что по школе орудует учитель-педофил. Но никто точно не дал наводки, что это Макс, а его «жертва», — я выделил свободной рукой кавычки, — это я. Мы с Юлей предположили сначала, что это был тот записочник, но не сходится то, что он подбрасывал записки конкретным людям, а полиции даже и не сдал нас. Юля говорила, что в школе началась проверка, но так как все сейчас на каникулах, то полиция шастает к ученицам домой. Но они слишком тупы, чтобы подумать на парня. Мужчина не отводил от меня взгляда, наверняка его удивило то, как легко и спокойно я рассуждаю об этом. И только в этот момент он отвлекся на каплю, что стекла с его фруктового льда на его руку. — Так, ладно, допустим, — кивнул он, слизав сладкую каплю с тыльной стороны своего ладони, — а если они всё же придут к тебе… Ты им расскажешь? Я немного взял молчаливую паузу, якобы отвлекаясь на свою порцию мороженого, которое мне любезно купил Тимур несколько минут назад, чтобы просто подумать над ответом и получше спрятать свой не понятно откуда взявшийся страх правоохранительных органов. — Я… не знаю. Наверное, нет. Но я боюсь, что они расколят меня. — Да брось, это обычный участковый, а не американский детектив, — усмехнулся Тимур. — Ну, да, наверное, — улыбнулся я, всё же задержав взгляд на мужчине. Тимур с улыбкой прошелся мокрым языком снизу вверх вдоль всего продолговатого льда сначала с одной стороны, а позже с другой, отчего меня всего пробрало от внезапных флешбеков. Эти губы касались меня, я только сейчас это осознал. Я с ужасом отвел взгляд, понимая каким именно образом я забыл своего бывшего. Черт, только не снова… Я нервно начал кусать свое мороженое, пытаясь не глазеть на мужчину рядом. Он так расслабленно сидел, нога на ногу, одна рука на спинке скамейки, еле касается моего плеча, а его деловой черный костюм так не сочетался с его манерой поедания фруктового льда. Ткань штанов так натянута в колене, что взгляд невольно ползет по колену выше, хочется рассмотреть мужчину в деталях. Его серьезный взгляд устремлен вперед, совсем не замечая косые взгляды, включая мой. — Я думаю, всё будет хорошо, — причмокнул он, медленно облизывая собственные губы. Твою мать, он издевается!.. Я не могу нормально вести диалог, когда он делает… это! Да что со мной не так?! Не могу думать ни о чем другом! Не фантазировать о его красивых массивных руках, что ползают по моему телу, изучая каждую выпуклость. Не о его пухлых губах, что шепчут на ухо пошлости, заставляя покрыться мурашками. Не о нашей большой разнице в росте — на целых две головы, что не позволит нам наслаждаться друг другом в стоячей позе, а только в лежачей или на столе… Ох, еще действие, и я сорвусь! Он, по-видимому, ожидал ответа от меня, и внезапно обернулся на меня, когда его не последовало. Я моментально увел растерянный взгляд, представляя, как я нелепо выглядел, когда пялился на мужчину без отрыва. Тимур вдруг полез в нагрудный карман и достал оттуда платок. — Повернись, ты запачкался. Я не успел ничего возразить, как его пальцы уже касались моего лица, а его глаза вовсю изучали мои губы. Я поплыл. Он так близко, что я невольно сам себя убедил, что он желает третьего поцелуя. Он ведь целовал меня… Дважды! — Я хочу вас. Его растерянный взгляд сместился на мои глаза. Да боже мой! Он состоявшийся человек, он ни за что не променяет свою гетеро-семью на какого-то гея-школьника! У него была всего секунда, чтобы что-то сотворить со мной, но первым не выдержал я. — Я-я… То есть, я хочу вас пригласить, — поспешил продолжить я, — на выпускной! Знаю, вы не согласитесь, но без вас мне там делать нечего. Тимур шокировано выпрямился, проморгавшись. Интересно, от чего он больше опешил, от того, что он услышал изначально или от того, что я его пригласил в качестве своего партнера на выпускной? — Ты правда думаешь, что это хорошая идея? Не будет ли странно, что ты приведешь с собой взрослого женатого мужчину, который даже не учился в этой школе? — Ну, и что? Вход свободный, можно приводить любую пару. Многие идут с родственниками, но это же не значит, что они встречаются. — И то правда, — вздохнул тревожно психотерапевт. — А это точно не попытка вызвать ревность у Максима? Я оскорбленно фыркнул, уведя взгляд от этой нахальной ухмылочки. — Не всё крутится вокруг него. — Ладно, ладно, прости. Я просто должен был убедиться, — усмехнулся он. Я насупился, и теперь нам осталось только в нервной тишине доедать мороженое. Так это «да» или «нет»? Это он так искусно слез с темы? Мы уже успели к этому времени доесть мороженое, и Тимур галантно взял у меня палочку, чтобы выбросить в урну, к которой он сидел ближе, и я понял — сейчас именно тот момент. — Ну, так что? — Не знаю, Слава, мне нужно будет подумать. Хотя тут даже ежу понятно, что решение уже давно принято! — Кстати, я знаю, что повлияет на ваш выбор. Я полез в карман своей сумки, с энтузиазмом доставая оттуда небольшую красную прямоугольную коробочку. — Ох, нет… — прошептал растерянно Тимур. — Я хотел бы поблагодарить вас, что возились со мной все каникулы, и что поддерживали меня, не смотря на то, каким я бываю иногда нытиком, — улыбчиво, но нервно продолжал я. — Я ужасно хотел что-то подарить вам, но что я могу купить или сделать, когда я бедный выпускник школы, а вы солидный психотерапевт?.. Конечно — галстук! Я открыл коробку, показывая содержимое обескураженному собеседнику. Там лежал простой, но красивый бордовый галстук, который я так долго выбирал, предполагая какой подойдет его безумно красивым карим глазам. — Боже, — чересчур расстроенно шептал он, не решаясь взять подарок. — Что? Не нравится? — успел расстроиться я, снова заглядывая в коробку, понимая, что он уже и не такой красивый, каким мне казался изначально. — Нет-нет, что ты! — оторопел он, принимая подарок. — Очень красивый! Просто я… не ожидал… — На это и был расчет! В общем, я хотел бы видеть вас в нем на своем выпускном, но, если вы не сможете, я всё пойму. Он всё равно ваш. Тимур развернул галстук, изучая его со всех сторон. Я нервно потирал собственные пальцы, изучая его лицо, не понимая, чем он так обескуражен и расстроен. Я хотел обратного эффекта! Психотерапевт прислонил его к своему воротнику, наконец-то радостно улыбаясь. — Он чудесный, спасибо тебе большое! Мое дыхание сбилось, когда моя шальная фантазия снова начала рисовать пошлые картинки с участием нас троих — меня, Тимура и галстука. Как я притягиваю мужчину за галстук, дразня его, еле касаясь его губ. Как он свяжет мои непослушные руки им же. Как жена будет затягивать его у него на шее, не подозревая, в каких сценах он участвовал… — Вам очень идет, — улыбнулся ответно я, после чего меня быстро заключили в объятия. Я раскрыл глаза, почувствовав, как быстрее забилось мое сердце. Тимур прижимал меня так долго и крепко, что казалось будто он этого хотел безумно давно. Я обнял взаимно, но с каждой секундой мое желание сорваться росло, и когда я отпустил мужчину, тот еще крепче прижал меня к себе. Я медленно вздохнул, утопая в его бесконечно вкусном одеколоне. Пахнет совсем не как он. Дороже, вкуснее, слаще. Там больше пахло кожей, дешевым парфюмом и жидкостями, сочащимися из двух жаждущих тел. Тут же напротив — пахнет деньгами, салоном дорогого автомобиля и домашним свежестью белья. Перед глазами женщина, мальчик, смотрят, как девятиклассник жаждет увести мужчину из семьи… Нет, я ведь не такой?.. Глаза закрылись, а мое сердце наконец успокоилось. Пальцы произвольно сжали чужое пальто, я не хотел прерывать это тактильное ощущение спокойствия. Только в моей неспокойной голове бушевал шквал чувств и желаний. Мы ведь целовались два раза, третий раз будет слишком неуместным? Когда меня наконец отпустили, лицо Тимура снова казалось слишком растерянным, он не смотрел никуда кроме этого галстука, будто он причиняет ему огромную боль. — Прости меня, — вдруг как-то тихо сказал он, рассматривая подарок. Я вопросительно смотрел на него, предполагая, что мне послышалось. За что ему извиняться? — Я не могу больше этого скрывать, — продолжил он в полголоса, — твой этот учитель… заплатил мне, чтобы я проводил с тобой сессии. И как бы грубо это ни звучало, я не по своей воли гуляю с тобой, это моя работа. Он наконец поднял свои стыдливые глаза на меня, чтобы оценить мои эмоции, но я слишком не ожидал услышать подобное, что сначала не поверил. — Когда мы вышли на улицу разобраться, я приказал его оставить тебя, потому что ты еще слишком мал для серьезных отношений, к тому же со взрослым человеком, который может быть опасен для тебя. Он не послушал меня и теперь тебя ищет полиция, так быть не должно, Слав. — Психотерапевт положил свою ладонь на мою руку. — Я влез в ваши отношения, я знаю, что не должен был, но что-то переклинило в моей голове, когда этот парень кинулся на меня. Я подумал, что бы я сделал, будь такой человек рядом с моим сыном в школе, и тогда уже озверел я. Мы договорились, чтобы он расстался с тобой, но он сделал это не самым лучшим способом, и я сказал ему, что нужен человек, который тебя поддержит в это трудное время, и он предложил мою кандидатуру. Так сложилось, что на время я стал твоим психологом. Платно, но я не делал ему больших скидок, потому что он поступил плохо с тобой, я хотел хоть как-то отомстить за тебя. Да и к тому же, прогулки с тобой мне дороже любых сессий моих клиентов. Да, глупо оправдываться за это, — он нервно потер шею, — но и ты пойми, что мне нужно кормить семью… Он замолк, когда я встал со скамьи. Даже его мягких хриплый голос уже не казался мне таким приятным. — Слав? Я не знал, как отреагировать. Сердце то бешено колотилось, то замолкало. Странно, что я ужасно был раздавлен, будто два близких мне человека объединились против меня, водя меня за нос, но мне совсем не хотелось рыдать или разбить кому-нибудь нос. Я просто хотел уйти и больше не видеть этого человека. Он не пытался остановить меня, он знал, что я уйду, знал, что если бы он попытался остановить меня, то я бы точно разрыдался или что-нибудь сотворил с собой. Знал, что если бы он остановил меня, то это бы значило, что между нами больше чем нелепая дружба, но это было далеко не так. Я слышал только отдаленный голос Тимура, который кричал мне, что галстук правда замечательный, но мне было уже всё равно.

***

— Слав, ты как? Я почувствовал, как чужая рука накрыла мое плечо, обернутое в толстое одеяло, и мягко начала поглаживать. Я не отвечал, сверля взглядом стену. Не знаю что отвечать. Я — никак. — Я тебе там рубашку погладила… Мамин голос одновременно успокаивающий и одновременно выбешивающий. Хочется то ли разреветься у нее на коленках, то ли закричать на нее за идиотское воспитание. Но ни в том, ни в том случае ужасно не хотелось тревожить ее материнское сердце. — Ты уверен, что не пойдешь на выпускной завтра? Ты же его так ждал… Я ждал, что закружусь в медленном танце со своим любимым парнем под прекрасную песню под великолепно летящее конфетти с потолка… Я ждал, что напьюсь в радости, что закончил эту гребанную школу. Я ждал, но теперь ничего не жду. Не хочу видеть эту самодовольную рожу Макса, не хочу видеть Юлю в объятиях Давида, не хочу никого там видеть! Еще и этого дурацкого психиатра позвал… Как идиот! — Ну, расскажи ты мне уже, что случилось? Тебя кто-то обижает? Промолчи, если это так. Она подходит с этим вопросом уже раз пятый, и я понимаю, что мать не виновата в моих раздавленных чувствах, и всё же решаю больше ее не мучать. Я развернулся от стены к ней, и она радостно прошлась нежной рукой по моим взъерошенным волосам. — Мам, что мне делать? Там будет человек, которого я не хочу видеть, но если я не приду, то это будет означать, что он мне не безразличен, а я не хочу, чтобы он так думал, хотя он мне правда безразличен! Мать в удивлении продолжала молча моргать, но всё же ответ нашла. — Ты не должен жертвовать своим выпускным ради кого-то. Если ты не пойдешь, то ты сделаешь одолжение ему, а ты пойди и испорти ему вечер! Я продолжал пялится на воодушевленную мать, изначально ожидая сто и пятьсот вопросов о том, кто этот человек и почему он мне «типа» безразличен. — А ты права, пошел он! Я вскочил с кровати, заряженный маминой поддержкой на все двести. Мама продолжала улыбчиво смотреть на меня, действительно не веря, что ее совет помог мне. Наверняка, она пошутила, но мне ужасно хотелось поддержать ее материнские чувства. — Блин, а с кем же мне пойти? — вдруг осенило меня. — А Юля? — Она со своим пойдет, — обидчиво я махнул рукой. — Ты уверен? Она звонила мне, сказала, что ждет тебя. — Звонила? Тебе??? — Да, ты ж ей не отвечаешь, — мама снисходительно скрестила руки на груди. — А, блин, точно. Я ж мобилу вырубил. Я достал мобильник из-под кровати, брошенный туда в ярости несколько часов назад, и включил его, пока мама уже уходила прочь из моего вечно темного свинарника. — Кушать будешь? Я обернулся, привычно хотел кинуть брезгливое «не», так как кусок в горло не лез, но почему-то слишком хотелось побыть еще с мамой. Я улыбчиво кивнул, на что она с милой усмешкой покинула комнату. Я зашел в телеграм, где полсотни сообщений висело от Юльки, и я написал ей, что принимаю ее приглашение. Твою мать, выпускной уже завтра, мне надо основательно подготовиться!