Глава 12. Бренной жизни краткий миг
5 июля 2017 г., 15:07
На узенькой улочке, зажатой с боков старыми двухэтажными домами, окна которых закрыты ставнями, стояли друг напротив друга двое: отступать графу было некуда, за его стеной находилась глухая стена, у которой был свален в кучу мусор, на земле валялись объедки. Судя по обстановки, это был задний двор, куда местные жители выливали не только помои, но и выбрасывали старый хлам.
Оппонент нервничал, боясь смотреть на безмолвного графа, походившего на мраморную статую, облечённую несмотря на жаркий вечер в чёрный плащ с кровавым подбоем. Неестественно бледная кожа, казалось, отражала лунный свет. Вокруг глаз пролегла болезненная синева. Бескровные губы сжаты в тонкую нить.
— Стефан, Вы пригласили меня в Богом забытую дыру, чтобы я мог насладиться ароматом нищей жизни?
— Нет, сейчас мы с Вами разрешим один спор, важный для меня, — фон Кролок достал шпагу из ножен.
— Сара? — собеседник истерично рассмеялся, — Я не намерен с Вами драться. Все решено, через неделю она станет моей женой.
Не произнося больше не слова, граф надвигался на соперника, который был вынужден защищаться. Они скрестили шпаги, но поединок закончился быстро. Фон Кролок с нечеловеческой ловкостью и быстротой через два выпада проколол шею дуэлянта, из артерии брызнула кровь.
Фонтанирующая алая жидкость свела с ума молодого человека, поддавшись темному инстинкту, он припал к шее побежденного.
Агония человека закончилась быстро и бесшумно. Вытирая белоснежным платком окровавленные губы, граф перешагнул через тело и покинул тупик, не утруждая себя сокрытием следов преступления.
Ясные голубые глаза молодого человека заволокла серая пелена.
***
Солнце клонилось к закату, освещая золотистыми лучами темнеющее небо. В густом кустарнике жасмина заливался трелью соловей. Его пение сливалось со стрекотом цикад. Шёпот листьев и шелест трав усиливал тёплый июльский ветер. Граф скрывался в тени дома, что Сара, вышедшая к нему на свидание, не сразу заметила его. Девушка была одета в белое домашнее платье, на плечи наброшен алый платок, прикрывающий откровенное по тем временам декольте. Вьющиеся рыжие волосы переливались в лучах догорающего солнца и волнами спадали на плечи. — Наконец-то ты пришёл! Находясь в Вене неделю, неужели за все время не нашёл минутки, чтобы навестить меня! — не стесняясь, девушка бросилась к нему на грудь, — Моего жениха нашли убитым в грязной подворотне публичного дома! Какой позор! Лицо фон Кролока исказила мука, тем временем возлюбленная расплакалась. Молодой человек продолжал молчать, чтобы успокоить Сару, он бережно провёл ладонью по голове, осторожно накручивая локон на палец. — Нехорошо, если нас заметят наедине, — понимая, что молчание затянулось, промолвил юноша. — Родители приглашены на приём к маркизу де Саду. Дома только обслуга, но мне теперь все равно, что они подумают и будут ли болтать своими языками. Сара перестала плакать и, утирая слезы, подошла к жасмину. Отломив веточку от кустарника, она с наслаждением вдохнула аромат цветков. Ветки кустарника зашатались от ее жестокого поступка, осыпая белоснежные лепестки на каменную дорожку. — Смотри, Стефан, жасмин зацвёл второй раз за лето, — девушка протянула цветок графу под нос, но он отвёл ее руку от лица, — Как ты холоден и жесток! — Давай прогуляемся, — тяжело вздохну, фон Кролок взял возлюбленную под руку, и они медленно зашагали по дорожке, выложенной из камня, вглубь сада. Вскоре они вышли на поляну, находившуюся у пруда, затянутого ряской, в котором квакали лягушки. Казалось, что пара находилась не в ухоженном парке, а где-то далеко от Вены на лугу. Сара хмурилась, бросая взгляд на своего мрачного спутника, отвернувшегося от неё.***
То что произошло в следующее мгновение, смутило и заставило понервничать Анастасию. Сара оказалась не такой скромницей. Девице охота было выйти поскорее замуж, и не сомневаясь не минуты, красавица неуверенно поцеловала возлюбленного в губы, запуская руку в чёрные волосы. Поцелуй становился откровеннее и решительней. В волнении Анастасия закружилась на месте, поднимая пыль с пола. Но пылинки не спешили опускаться на прежнее место, застыв в густом тягучем воздухе. Магия Зазеркалья заставила время остановиться. Конец встречи был печален. Граф до утра просидел у безжизненного тела возлюбленной, мучаясь от содеянного. Мертвые пустые глаза девушки невидящим взглядом смотрели в ночное звёздное небо, на горизонте которого забрезжил рассвет.***
С возвышенности открывался захватывающий дух вид на лазурное море, около которого расположился город. В порте стояли корабли, возле которых сновали рабочие, разгружая товары, привезённые из дальних стран. Надсмотрщики выводили людей, которые предназначены для продажи в рабство. Девушек проводили на улицу тайком, чтобы ни один нищий босяк не мог бросить случайного взгляда на них. Самые красивые из них станут подарком султану, пополнив гарем из наложниц. В увядающей зелени города были сокрыты дворец Топкапы, Голубая мечеть, но ничто не могло укрыть от взора Галатскую башню, которая возвышалась над городом и служила ориентиром для мореплавателей и торговцев. Сентябрьское солнце находилось в зените. Узкая каменистая дорога была перекрыта экипажем, возле которого суетились турки. Ось, соединяющая передние колёса, обломилась из-за чего экипаж накренился, не позволяя проехать следующим за ним путникам. Фон Кролок наблюдал за слугой, который вёл переговоры с человеком, который судя по общению являлся главным в свите, сопровождающей знатную особу. Граф ещё не превратился окончательно в вампира, его тело продолжало меняться. Он возмужал, превратившись из юноши в мужчину. Длинные чёрные волосы тронула ранняя седина — как напоминание о трагических событиях прошедших лет. Стиль одежды мужчины оставался неизменен, разве что плащ теперь сшит из дорогого материала, бархат которого переливался в лучах солнца. Несмотря на тёплую погоду руки облачены в перчатки из телячьей кожи. — Одна из жён султана по пути из Бурсы в Истанбул попала в затруднительное положение, пока поломку не исправят, мы не сможем проехать по данному пути, — отчитался слуга, подходя к графу, — нам придётся поехать в обход. В город мы прибудем к часам четырём, Ваше Сиятельство. — Мы никуда не поедем. Разве можно бросить женщину в беде. Ее нерадивые слуги уже час бегают вокруг повозки, не приступая к делу. Не выслушав ответ слуги, фон Кролок лично направился к экипажу, в котором продолжала находиться наложница, сокрытая от посторонних взглядов шторами, которые развевались от бриза, прилетевшего с моря. — Стой, Шайтан! — невежливо окликнул его маленький плюгавенький турок, который больше всех суетился и кричал. — И Вам хорошего дня, — повернулся к нему мужчина, но на этом общение с евнухом решил окончить, — Госпожа, вижу Вы попали в беду. Я с радостью готов Вам предложить воспользоваться моим экипажем, чтобы добраться до города. Вы уже час томитесь на солнцепеке. Мои слуги быстро справятся с поломкой, и я верну Ваш экипаж. — Как Ваше имя, любезный? Мелодичный голос, немного приглушённый тканями, прикрывающими лицо, вызвал интерес в потухших глазах графа, и он попытался осторожно заглянуть в просвет между занавесками на окнах экипажа. — Граф фон Кролок, — прошептал он. — Надеюсь, что я смогу оказать ответную услугу. Дверца экипажа открылась и на пороге появилась фигура, одетая в фераджу, которая от плеч до самых пят скрывала тело девушки. Голова покрыта чадрой, лицо закрывала тёмная вуаль, сделанной из конского волоса. Ни один турок из свиты не смел подойти к собственности султана, чтобы помочь сойти на землю. Фон Кролок снял перчатку и подал руку девушке. Из широкого рукава фераджи появилась маленькая изящная ладошка, которая готова была протянуться к руке, но в последней момент девушка передумала. — Если у Вас есть просьба ко мне приходите с наступлением вечера, когда мусульмане будут возносить молитву Аллаху. Незнакомка перешла с соседний экипаж и уехала вместе со своими сопровождающими. Работа с починкой оси у слуг графа спорилась в руках. Когда экипаж поставили на колёса, юный паренёк неосторожно схватился за лезвие ножа и порезал палец, на котором выступила капля крови. В одно мгновение фон Кролок освободил гнедого коня из упряжки и, вскочив на него, ускакал прочь.***
Жители Топкапы возносили вечернюю молитву Аллаху, когда граф беспрепятственно прошёл в святая святых дворца — во двор, где находился гарем. Миновав Ворота Счастья, он оказался в саду, в котором каменная стена, не пропускавшая ни звука с наружи, окружала вечнозеленые самшитовые деревья. Она находилась здесь одна и стояла спиной к нему, одетая по-домашнему — в узких шелковых шароварах, неплотно облегающих стройные ноги, и рубахе с рукавами из тонкой прозрачной ткани, на голове феска, тканевая накидка которой прикрывала длинные распущенные волосы. Девушка почувствовала приближение постороннего и, прикрыв лицо накидкой, встала полубоком к нему. — Добрый вечер, дерзкий граф фон Кролок! Раз уж Вы смогли сюда проникнуть, давайте приступим к Вашей просьбе. У нас есть минут 5 до окончания молитвы. — Уже месяц я езжу из города в город за султаном, надеясь добиться его аудиенции, но чиновники не позволяют мне переговорить с ним. Говорят, муж любит Вас, не могли бы Вы подстроить мне с ним случайную встречу? — Я разочарую вас, но я ему не жена, всего лишь одна из наложниц, которая видела своего господина наедине несколько раз за год, — голос девушки был наполнен тоской и безнадежностью от ее незавидного положения. — Вы не разочаровали меня нисколько. Мне приятно просто находиться в вашем обществе и слышать голос, прекраснее которого нет ничего на свете. Такой родной и знакомый… Если бы я верил в Бога, то ни минуты не сомневался, что Вы посланы мне небесами. Наложница приспустила накидку и огромные миндалевидные карие глаза с любопытством уставились на графа, по морщинкам, образовавшимся на веках, можно было догадаться, что она улыбалась. — Зря Вы так говорите о Боге. Турки отобрали у меня свободу, но не мою веру, которая поддерживает мой павший дух на чужбине. Поколебавшись некоторое время, девушка полностью открыла лицо. Но улыбка исчезла и прекрасное лицо одалиски помрачнело. — Вы не узнали меня, Стефан. Граф рассматривал незнакомку. — Год назад Вы приезжали на Крит по торговым делам. Помните девушку, которая подала Вам воды, когда, мучаясь от жажды, Вы гуляли вечером в рыбацкой деревне. Три счастливых вечера, которое я провела в Вашем обществе, слушая рассказы о прекрасной стране, расположенной в горах, где цветут цветы, которых не увидишь ни в одной стране…согревают мою душу в неволе. — Вкуснее воды я не пробовал никогда, но даже она неспособна утолить мою жажду, София. Как Вы здесь оказались? — Когда Вы уехали, я полюбила гулять на берегу моря в сумерках, любуясь закатом. В один из таких вечеров я задремала на камнях, а утром приплыл турецкий корабль… Они похитили меня… Девушка отвернулась и заплакала. Дворец ожил, в недрах его коридоров послышались голоса и шаги. Правоверные мусульмане закончили молиться. — Прощайте, граф. Нельзя, чтобы нас увидели вместе. Спасайтесь! — Я вернусь за Вами. Фон Кролок поспешил покинуть двор. Тени дворца служили ему надежным прикрытием от случайных взглядов. Немного запутавшись в лабиринтах коридоров, мужчина, думая, что за очередной дверью находится выход, забрёл в купальню, где, напустив пару, совершали омовения одалиски. Увлечённые сплетнями и натиранием благовонными маслами своих рыхлых тел, вскормленных рахат-лукумом и другими восточными сладостями, они не заметили незваного гостя. С горем пополам ему удалось покинуть запретную зону. У выхода из дворца его остановил человек и пригласил к Великому визирю.***
На низких оттоманках друг напротив друга сидели граф фон Кролок и Кара Ибрагим-паша, между ними находился невысокий резной столик, на котором стояли два бокала с вином. Великий визирь сидел по-турецки, поджав под себя ноги. Фон Кролок на протяжении всего разговора не мог усесться поудобнее, не зная куда поставить длинные ноги, так как столик стоял вплотную к дивану. — Правление Габсбургов уже несколько лет не устраивает светское общество, — продолжил разговор граф. — Зачем Вам война против императора? — Война неизбежна. Ходят слухи, что мой троюродный брат вступил в сговор с Людовиком против Леопольда. Воспользовавшись военными действиями Османы могут взять реванш после поражения в битве под Веной и восстановить контроль над Европой, — после четырёхчасового разговора с обменом любезностями и хождением вокруг да около интересующего вопроса фон Кролока решил говорить прямо. — Казна пуста, мы не найдём средства для снаряжения войска. — Я готов поучаствовать не только материально, но и воевать на стороне Турции. — Граф, я повторяю вопрос, какой у Вас интерес? — Мне не нужно многого, — лукавил собеседник, — после победы османского войска султан назначит меня князем Трансильвании. — А прежнего князя казним? — Нет, заключим в тюрьму. — Я вижу у вас тёплые родственные отношения с братом, что Вам дорога его жизнь, — визирь вздохнул, — моего отца казнили шёлковой удавкой после поражения под Веной и не посмотрели на прошлые военные достижения. Я не хочу повторить его судьбу. Молчание затянулось. — Плох тот мужчина, что не пьёт вина, — Ибрагим-паша кивком указал на бокалы. Что сделал в следующий момент фон Кролок поразило собеседника, он, якобы между прочим в волнении от отказа, ловко передвинул бокалы несколько раз, что теперь трудно было понять, какой из них предназначался визирю, а какой графу. — Догадались, — усмехнулся визирь, — рад был познакомиться с Вами, граф. Жаль только, что нам не по пути, — собираясь покинуть балкон, где они беседовали он произнёс на прощание, — перед вашей смертью я хочу, чтобы Вы знали о милости и доброте султана, да славится имя его. Наложница, которая так нахально провела Вас в гарем, помилована: смертную казнь заменили заключением в одиночной комнате. Но ни один из слуг, которые будут приносить ей еду, не будет сметь ни слова произнести с провинившейся до самой ее смерти. Как только Великий визирь удалился, янычар тенью подошел к графу со спины и накинул чёрную шёлковую удавку. Фон Кролоку не составила труда сбросить смертельную петлю и после недолгой борьбы, он вцепился в шею несостоявшегося палача и выпил его до последней капли крови, вбирая в себя жизненную силу воина. *** Девушку заключили в комнате без окон, которая располагалась в той же части Топкап, что и гарем. Из мебели в помещении была только узкий деревянный топчан, да умывальник. В двери вырезано окошко, которое предназначено, чтобы пленнице передавали еду. Граф, сливаясь с беспросветной турецкой ночью, бесшумно подошел к двери, за которой томилась пленница. Она сидела на каменном полу, поджав колени к лицу, дрожа от ужаса, когда заметила, что двери ее темницы отворились. — Тихо, — прошептал фон Кролок, приглашая ее жестом покинуть помещение. На этот раз возвращаясь из двора, граф не путался в коридорах дворца и ему практически удалось незамеченным дойти до выхода. Но янычары, несущие дозор, успели заметить, что пленница исчезла, и бросились на поиски. Безлунная ночь служила надежным прикрытием графу и его спутнице, когда они убегали, лавируя между стрелами. Им удалось уйти от погони, спрятавшись в одной из подворотен города, где не было ни души. — Вот незадача, — произнесла София, — одна из стрел, пролетев слишком близко, ранила меня в предплечье, — она зажала рану рукой, но сквозь пальцы просачивалась алая жидкость, — надеюсь наконечники не смазаны ядом! Девушка протянула испачканную кровью ладошку фон Кролоку, словно желая, чтобы он проверил, нет ли в крови яда. — Нет, — сквозь зубы прошипел тот. Зрачки графа расширились, заполнив собой радужку.
