У любви нет рамок

       Целую неделю Уманова провалялась дома, ссылаясь на подхваченный вирус. Все в это поверили, исключением была только Мурашова. На этот же день она примчалась домой к больной подруге с целительными порошками, спреями, таблетками, а, когда ей открыли входную дверь, увидела зарёванное лицо и сразу же всё поняла. Олеся рассказала ей всё, что произошло в клубе и у её подъезда. Женя покрывала Тарасова последними словами, даже себе пару оплеух отвесила за такую не предусмотрительность – она ведь и не думала, что всё может закончиться таким шокирующем признанием. - Хочешь, я с ним поговорю? – не выдержала подруга, глядя на слёзы, что беспрестанно катались из карих глаз. - Нет! – выкрикнула Уманова. – Он сделал свой выбор, и если он решил жениться, то пусть женится! - А как же твои чувства? - Через какое-то время они притупятся, и всё забудется. - Какая самопожертвенность, - тихо выдохнула Мурашова, не желая верить в происходящее.        Кажется, что чья-то дурацкая шутка, что уже завтра всё вернётся на свои места. Но ничего не менялось. На пары Ума по-прежнему не ходила, а Тарасов появился на лекции мрачнее тучи. О случившемся знали только три человека – Женя, как и обещала, никому ничего не сказала. Поддерживала всеобщую веру в болезнь. Мимо Бориса она проходила молча, даже не подымая на него свой взгляд. Лишь единожды, когда она подавала ему журнал на подпись, он спросил: - Почему Олеся пропускает уже третье занятие подряд? - Болеет, - грубо кинула она и покинула аудиторию.        Больше Тарасов не задавал вопросов.        Шли дни, но Ума так и не появлялась на занятиях. В очередной раз придя к подруге, Женька не выдержала: - Ты себя похоронить в четырёх стенах решила? Может, хватит уже страдать?! Забудь ты уже, возвращайся к нормальной жизни! - Знаешь, - начала Олеся пустым голосом, - я только сейчас поняла, что означает «влюбиться». Раньше думала, что всё это ерунда, ну, что дышать можно и без какого-то человека, что солнце, как светило, так и будет светить, а сейчас мне уже кажется, что это всё не так далеко от истины… Я действительно полюбила Бориса, а когда он ушёл, во мне словно дыру проделали. Ничего не хочется… - Я понимаю тебя, правда, - сказала Мурашова, обнимая девушку. – Сама с Котом испытала что-то похожее, но я ведь смогла жить прежней жизнью… Да, на это потребовалось много времени, хотя кому как не тебе об этом знать…        Олеся подняла на Женьку грустные глаза, вспоминая, как тогда она сама помогала Муре пережить расставание с Ионовым, а теперь они поменялись местами. Как бы сложно не было, но она права, пора возвращаться: посещать занятия, тренировки, а ещё смотреть Тарасову прямо в глаза и ходить мимо него с гордо поднятой головой – у неё же есть, в конце-то концов, чувство собственного достоинства! - Помоги мне выбрать платье для завтрашнего учебного дня, - улыбнулась Уманова. - А у тебя разве есть платья в шкафу? – нахмурилась Мура. - Нет, но их можно купить в магазине. - С возвращением, малышка! – рассмеялась Женя, обнимая подруга.        Обновив на накопленные деньги гардероб, Олеся, кажется, получила вторую жизнь. Да, на душе по-прежнему было паршиво, но вот снаружи – чего греха таить, она выглядела просто потрясающе! Стройная фигура и не высокий рост позволяли ей носить любые наряды и туфли на любом каблуке, а средней длины волосы вполне можно было укладывать в различные причёски. - Я не удивлюсь, если тебя завтра в универ наш охранник не пропустит, - хохотнула Мурашова. - Почему? - Олеся Уманова, которая ходила четыре года в джинсах и кроссовках, заявится в платье! И ведь не убедишь никого, что ты – это ты!        Бдительный дядя Петя не сразу признал студентку, только электронная пропускная карточка хоть как-то убедила его в том, что перед ним Ума, а не какая-то «с улицы»! Однокурсники с интересом разглядывали «обновлённую» Олесю, однокурсницы интересовались тем, где ей удалось купить такое классное платье, а многие преподаватели не верили своим глазам. Тёмно-синее обтягивающее платье, длиной выше колена, осенние сапожки на устойчивом высоком каблуке и лёгкий макияж – смена одежды, оказывается, может реально преобразить каждого! - Здравствуйте, Борис Андреевич! – поприветствовала преподавателя Уманова, когда они с Мурой проходили мимо него. - Здравствуйте, - на автомате ответил он, а потом, поняв, кто мимо него прошёл, незамедлительно обернулся.        «Евгения… а кто рядом с ней? Олеся?! Да не может быть! Они что, поссорились? Это ведь не Ума!», - путались мысли мужчины. Благо следующей парой у четвёртого курса по расписанию стояла экономика, вот там он и узнает.        Какого же было удивление Тарасова, когда в аудитории рядом с Мурашовой, прямо на первом ряду, он увидел знакомые черты лица. Уманова смотрела на него, и Борис был готов поклясться, что в её глазах плясали бесенята. Девушка была прекрасна. - Записываем сегодняшнюю тему… - начал Тарасов охрипшим голосом из-за чего ему пришлось прокашляться. - Может быть, водички? – с издёвкой предложила Олеся, протянув бутылочку минералки. - Спасибо, не надо.        Провоцирует. Опять. Возможно, даже не понимая этого. Всю пару он тщетно старался не смотреть на первую парту – сосредоточил внимание на средних рядах. Безучастные лица некоторых учащихся под конец стали порядком раздражать. Большинство студентов, словно машины, делали конспекты и, кажется, даже не пытались вникнуть в суть лекции. Самые наглые и тетради не открыли – сидели в телефонах, планшетах, иногда улыбаясь, а порой и переговариваясь. Ничего, Тарасов, хоть и не злопамятный, но на экзаменах на них отыграется от души! - Можете повторить последнее предложение? – раздался хрипловатый голосок с первого ряда.        Нехотя пришлось обратить свой взор на Уманову. Она вновь улыбалась. Продиктовав ещё раз, Борис продолжил лекцию, старательно избегая её бесенят.        Звонок прозвенел очень вовремя, и первым, кто вышел из аудитории, был именно Тарасов. Хохот Мурашовой, наверное, разносился по всему универу. Кое-как она сдерживала себя, чтобы не рассмеяться прямо на паре, а теперь могла без зазрения совести покатываться со смеху, ведь такого цирка она не видела уже давно. - Ну и клоун! – сквозь смех произнесла Женька. – Ой, не могу! Какой же он дурак! - Что это с ней?- спросил проходящий мимо однокурсник. - Да, так, - махнула рукой Леся. – Видео одно смешное нашла в интернете. - Уманова, что ж ты раньше-то не вернулась к нам? – продолжала веселиться подруга. – Сколько бы представлений он успел дать! - Прекрати, - не оценив шутку, сказала девушка. - Да чего ты? – более спокойно спросила Мура. – Ты хоть поняла, какую реакцию вызвал у него твой сегодняшний вид? - Догадываюсь, - пожав плечами, ответила Ума. - Ты его чуть в могилу не свела! Он же старался лишний раз на тебя не смотреть! - И что? Жень, он женится! - напомнила Олеся, предварительно убедившись, что в аудитории остались только они. - Да идиот просто! – вновь хохотнула Мурашова. – Понятия не имею, что там за невеста, но пожирает он глазами тебя, и хочет он тоже тебя! - Я не хочу об этом ни думать, ни говорить! - А зря! – воскликнула девушка. – Не тупи! У него ещё нет штампа в паспорте! - А как же «Ты мне не нужна»? Мне про это забыть? - Спорим, что он соврал? - Не буду я с тобой спорить! И вообще, закрыли эту тему! – делая шаг в направлении двери, попросила Ума. Однако неожиданно Мура схватила её за руку и заставила развернуться к себе лицом. - Уманова, ты мне подруга? – вкрадчиво начала она. - Ты же знаешь, что да. - Тогда сделай мне одолжение: приди завтра в том красном платье, которое мы с тобой купили, и на семинаре у Тарасова сядь вместе с Королёвым. - Ты в своём уме?! – обалдела Олеся. - Вот если Борис на это никак не отреагирует, то я успокоюсь. Но если хоть на секунду заметишь в его глазах ревность, ты забываешь о его женитьбе раз и навсегда и перестаёшь лить слёзы по ночам! - Зачем тебе это? – искренне не понимала девушка. - Да потому что ты – моя подруга, даже сестра, и я хочу, чтобы ты была счастлива, - тихо произнесла Мурашова, обняв её.        С самого вечера Уманова разглядывала платье. Как по ней, так оно было слишком откровенным, даже вызывающим. Красная ткань не была богата на украшения, кажется – его и не старались украсить, точно зная, что декольте, обнажающее ложбинку груди, привлечёт к себе всё внимание. Облегая девичий силуэт, наряд не скрывал плавных изгибов тела, а длина – она была бесстыдно короткая. Олеся сама не знала, зачем согласилась с Мурой и понесла это платье на кассу, а ведь теперь ей вообще надо было идти в нем в институт!        «М-да, завтра мне предстоит определённо сложный и долгий день…».