Не наступайте на лишние тени

Каждый ребенок боится темноты. Я тоже боялся, и, наверное, мой страх не был каким-то особенным. Разве что, я верил не в "монстров", во множественном числе, а в одного единственного монстра, самого страшного на свете. Я называл его Тень. Это существо представлялось мне фигурой без лица, но с хищными повадками. У него были зубы и когти, а дальше мое воображение рисовало только смутный силуэт, не похожий на человеческий. Быстрый, бесшумный, способный уплотняться и рассеиваться, когда ему надо. Он вызывал во мне какую-то необъяснимую жуть, и стоило только один раз глянуть в темноту и представить, что оттуда вылезает ЭТО, как в груди все будто немело, становилось трудно дышать, а волосы на затылке вставали дыбом. К тому же, я был уверен, что существо способно «мимикрировать» под обычные тени. Стать, например, тенью ветки на стене или тенью от пиджака, висящего на стуле… Даже превратиться в тень моей кошки и незаметно подобраться ко мне вместе с ней. Надо ли говорить, что я никогда не пускал кошку в свою постель? Хотя постель – это еще полбеды. Спали мы тогда в одной комнате с братом, и отец работал у нас до глубокой ночи, паял что-то за импровизированным столом – а какое чудище полезет в комнату, где сидит большой бородатый мужик с паяльником наперевес?.. Вот именно. Никакое. В общем, дома я не слишком боялся. Самое страшное начиналось потом, когда мне надо было в туалет. Он, как и все деревенские сортиры, был на улице, и я каждый раз подолгу топтался на освещенном крыльце, не в силах спуститься хоть на одну ступеньку и выйти в темноту. Путь до туалета напоминал прогулку по минному полю. Я ни черта не видел и боялся, что, например, вон тот куст окажется не кустом, а согнувшейся неведомой тварью, а вон та кучка садового инвентаря, забытого отцом в огороде, возьмет и поднимется на тонкие лапы, оказавшись далеко не граблями и тяпками, а худым скелетоподобным существом с острыми зубами… Да и сам туалет отнюдь не выглядел безопасным. Все дети обычно боятся темной дыры в полу, а меня пугал темный потолок. На нем ведь тоже могло что-то затаиться! Что-то бесформенное, не знающее о законах земного притяжения… Родители на эти мои страхи реагировали, как и все взрослые – отмахивались. Мать говорила, что нет никаких чудовищ, а стало быть, и бояться нечего, а отец бубнил что-нибудь стандартное и абсолютно бесполезное, типа «ты мужик или кто?». Сколько я ни просил их проводить меня до туалета, толку не было никакого. На брата я вообще не надеялся. Он был на три года младше меня, и, по-моему, сам боялся темноты. В итоге я терпел, сколько мог, потом несся к деревянной будке сломя голову, быстро делал все свои дела и так же бегом возвращался назад. Господи, как же мне было страшно! Ни один взрослый не способен так пугаться! То, что испытывал я, преодолевая эти пять метров до сортира, даже в отдалении не сравнить с ужасом сапера, перерезавшего не тот проводок на бомбе, или водолаза, увидевшего большую белую акулу. Если бы не родители, которые наблюдали за мной в окно кухни, я бы, может, и вовсе никуда не ходил, справлял бы нужду в алюминиевое ведро, как зимой… Кстати, зимой чудища меня не пугали, я почему-то был твердо уверен, что они спят. Но разочаровывать маму и папу смертельно не хотелось. В прямом смысле – смертельно. Я тогда думал, что лучше умру. А потом это вдруг закончилось. В смысле, я перестал бояться. Даже могу назвать точную дату, когда это произошло: первого сентября две тысячи второго года. В тот день я пошел в первый класс и познакомился с мальчиком, которого все называли Котлета (или Боров, или Мясокомбинат, или Жиртрест – вариантов было множество). Так вот, он сказал мне одну штуку, мгновенно перевернувшую всю мою картину мира. Он сказал: «По фиг, пускай делают, что хотят». Конечно, к моей проблеме это не относилось. Скорее, к его… Но, поглядев, как он улыбается одноклассникам, которые его дразнят, и методично не обращает внимания на обидные слова, я вдруг понял: а ведь это единственное, что можно противопоставить моему чудищу! Сказать: «делай что хочешь, мне плевать». Ну, что оно может сделать? Самое-самое страшное? Почему-то я никогда не представлял себе, что будет «потом», после того, как оно меня схватит, в моем воображении оно лишь возникало из темноты, молниеносным прыжком кидалось на меня… и все. Дальше я не думал. Знал только, что будет что-то плохое. Зато теперь, когда я внутренне согласился на любое действие чудовища, то смог поразмыслить над этим вопросом. Итак, что оно может сделать? Съесть меня? Так меня и волки могут съесть! Или бродячие собаки. Или крокодил, плавающий по канализации… Эта байка в то время была популярна, но я крокодила никогда не боялся, может, потому что у меня был деревянный туалет. В любом случае, съесть – это как-то слишком тривиально. Не вяжется это с образом загадочной Тени. Какая загадка может быть у существа, которое всего-навсего хочет мной подкрепиться? Это ведь, получается, обыкновенный хищник! И нет в нем ничего жуткого. Опасное – да. Жуткое – нет! А еще я подумал: если бы кто-то в моем поселке жрал людей, все бы об этом знали. Вон, дядя Коля пропал той весной, так его целый месяц потом искали и в итоге нашли – оказалось, утонул… А сколько еще было таких случаев на моей памяти? Да нисколько! Выходит, людей у нас никто не похищает. И не ест. Что еще? Ну, вероятно, в мое тело можно вселиться. Или подчинить мой разум. На худой конец, выпить мою кровь или отложить во мне какую-нибудь личинку, вроде паразита… Но опять-таки все эти действия, неоднократно виденные в кино, не подходили мистическому образу Тени и превращали ее в самого примитивного монстра. Он тоже был страшный, но тут хоть имелись варианты: нож, газовый баллончик, топор, дубина… Все, чем можно защититься от материального врага. Хотя было и еще одно предположение. Что Тень все-таки делает со мной нечто плохое, но так тихо и незаметно, что я это чувствую лишь подсознательно – потому и боюсь. Но я никогда не болел, даже не простужался по осени, а значит, серьезного вреда моему здоровью она не причиняла. Может, пила кровь, но я решил: пускай пьет, раз ей надо, мне не жалко. Или высасывала энергию, но опять-таки: пусть высасывает, я же не засыпаю на ходу… Могло, правда, оказаться и так, что она УЖЕ что-то со мной сделала. Проникла в мой разум, отложила во мне свою личинку, да хоть бы и просто укусила – а теперь ждет, пока я превращусь в такую же Тень… Но это все равно было лучше, чем постоянно ждать нападения. Во-первых, потому что самое плохое, вроде как, уже случилось, и волноваться нет смысла. А во-вторых, потому что никаких изменений в себе я не чувствовал. То есть, Тень, конечно, могла повлиять на меня на каком-то другом уровне, недоступном человеку, но для меня с моим примитивным мозгом это прошло бесследно. В итоге, я решил: одно из двух. Либо нет никакой Тени, и все это время не было, а я лишь пугал сам себя… Либо есть. Но она не хочет меня убивать, а хочет чего-то совсем другого. И вот тут мне пригодился совет Жиртреста. Хочет – пускай. Если нападет, буду защищаться. Мужик я или кто?.. А не нападет – буду просто принимать ее как должное. В конце концов, за те годы, пока я бегал до сортира, можно было сто раз меня убить. Но она ведь не убила и даже не кинулась! Выходит – не сильно-то и хотела. Вот и пускай делает, что хочет! Ну, подумаешь, следит. Нависает надо мной в будке туалета, шарит по стенам бесформенными тенями, так похожими на когти, скалит зубы в проеме окна… Это ведь не смертельно. Короче, первого сентября две тысячи второго года моя жизнь изменилась. Теперь я выходил из дома совершенно спокойно, под удивленными взглядами отца и матери. Тихо прикрывал за собой дверь, спускался с крыльца и шепотом говорил: «Привет». Потом какое-то время вглядывался в темноту. Если мне казалось, что там кто-то шевелится – чуть заметно кивал в его сторону и спокойно шел в туалет. Нет, на самом деле, о спокойствии не было и речи. Особенно первые дни. Но мало-помалу я приучил себя думать, что Тень всего лишь делит со мной одну территорию, и ничего ей не надо. Может, она тут жила задолго до того, как построили наш дом, или выходит из леса, чтобы тайком посмотреть на людей… Какая разница, что она тут забыла? Не нападает, и ладно. А все остальное, можно сказать, вообще не мое дело. Позволю себе небольшое лирическое отступление. Много лет спустя, уже будучи студентом, я наткнулся на одну статью. В ней говорилось о человеке, который думал, что все его знакомые – жирафы. Понятное дело, его поместили в «желтый дом» и пытались лечить. Объясняли ему, как ребенку, что у жирафа длинная шея, копыта и рожки, а у его знакомых все эти признаки отсутствуют, что жирафы тут не водятся, а водятся в Африке, и вообще: вот фотографии людей, а вот – жирафов, и где тут сходство?.. Но человек не верил. Повторял, что его знакомые только маскируются под людей, а если врач этого не понимает, он такой же слепой идиот, как и все. Вылечить пациента удалось только одному психологу. Тот не стал его переубеждать. Наоборот, запер дверь, наклонился к нему и заговорщицким шепотом сказал: «Вы правы. Они жирафы. Но, поскольку этого никто, кроме нас, не видит, приходится и нам делать вид, что они – люди. Однако, сами знаете, от жирафов всего можно ожидать, поэтому просто будьте начеку…». И это помогло! Не прошло и недели, как человек выписался из «дома скорби» и стал жить вполне нормальной жизнью. Теперь он знал, что с ним все в порядке, просто другие люди не видят того, что видит он. Этого ему хватило, чтобы вернуть себе душевное равновесие. Видимо, и со мной произошло нечто подобное. Пока я не знал наверняка, есть моя Тень или нет – она пугала меня до чертиков, но стоило решить для себя, что она есть, и внутренне согласиться на все, что она со мной сделает – и страха как не бывало. Теперь я начал думать о ней уже по-другому, не только с позиции жертвы. Хотел ее понять. Наладить контакт. Мой новообретенный фатализм как бы связывал нас воедино, я ведь УЖЕ отдал себя в полное распоряжение чудища, и мне хотелось надеяться, что оно не такое плохое, просто непонятное. К тому же, мы с ним будто делили на двоих одну тайну: я знал, что оно есть, и оно знало, что я это знаю. Теперь мне было уже интересно: а какое оно? Как выглядит? Когти, зубы – это понятно, но вот, например, есть ли у него хвост? А гениталии? А пупок?.. С тех пор, как я окончательно поверил в его существование и перестал прятать глаза, у меня даже стало получаться видеть его. Пусть мельком, размытыми контурами, но все же. Я мог различить его в полной темноте, но рассмотреть, как следует, не получалось, образ будто ускользал. И вообще, мне хотелось понять, какое оно по характеру. Допустим, что оно делает, когда не следит за мной? О чем думает? Как отдыхает? Где живет? Вопрос «где живет» стал для меня особенным. Когда я первый раз об этом подумал, воображение, и так чересчур богатое, нарисовало мне жуткую картину: темнота, сырость, обглоданные кости животных и людей, а среди них – темный комок непонятной формы, пульсирующий, издающий не то рычание, не то стрекотание… И сидит он где-то под землей. Возможно, в подполе, как раз под тем местом, где у меня кровать… Но я не поддался. Тряхнул головой и решил поискать другие варианты, менее пугающие. Например, Тень могла жить в лесу и спать на дереве. А когда наступала зима – она выкапывала себе что-то типа берлоги, как у медведей. Или вообще растекалась туманом по всей земле и не могла «собраться» назад, пока не будет тепло. Или все-таки жила под землей. Но не в берлоге, а в уютном доме с теплой кроватью, печкой и всякими интересными штуками, которые собирала в домах у людей, пока они спят, и тащила к себе… Я так увлекся этой версией, что даже однажды спустился в подпол – поискать вход в дом Тени. Конечно, ничего не нашел, но не сильно расстроился. В конце концов, это же Тень, зачем ей какой-то вход? Захотела – и просочилась. И вообще, не факт, что она живет именно под моим домом, а не в саду или где-нибудь под сараем или баней. С тех пор у меня появилось нечто вроде игры. Я всматривался в темноту, пытаясь увидеть, откуда появляется Тень и куда потом исчезает. Она уже не казалась мне такой страшной, это ведь была МОЯ Тень… И порой я видел (или думал, что вижу), как она стекает сверху, с антресолей, плавно перемещается вдоль стены за шкаф и оттуда уже скользит по полу. Я даже научился различать ее среди обыкновенных теней. Они делались как бы плотнее, пульсировали и чуть подрагивали, а когда мимо кто-то проходил – все эти качества будто «перекидывалась» на его тень, потом на тени других предметов и так далее. Таким образом чудище передвигалось. Но шкаф с антресолями навел меня на мысль: а что, если оно живет на чердаке? Сам я не мог туда забраться, для этого надо было вытащить из сарая лестницу и приставить ее к дому, но для меня, семилетнего пацана, лестница была слишком тяжелая. В итоге я попросил отца. Тот не понял, зачем это мне надо, но все же согласился. Я поднялся на чердак. Посмотрел на кучу старых досок, мешки с какими-то вещами, паутину на потолке, огромное осиное гнездо… Разочарованно вздохнул и слез обратно. По моему мнению, Тень там жить не могла. Ну, в самом деле, какой это дом? Одна пылища… Потом были раскопки в саду. Тщательный осмотр бани, гаража и сарая. Походы в лес и даже тайная экспедиция по домам соседей… Но я так и не смог понять, где живет моя Тень. Зато наткнулся на еще одну – она сидела под кустом и притворялась тенью от веток на заборе. Как я понял, что это не моя Тень, а другая? Понял, и все. Они были разные. Хотя, если бы меня спросили, в чем именно, я не сумел бы внятно объяснить. Окончив школу, я поступил в институт и переехал в Санкт-Петербург – всегда мечтал туда попасть. Но вот удивительная штука: и там я подмечал Тени. В парадной дома, где снимал жилье, в темноте арок, под мостами или просто на улице… А однажды, когда мы с друзьями пошли пить портвейн в какой-то подвал за институтом, даже увидел там целую стаю. Маленькие верткие существа размером чуть больше голубя мгновенно кинусь врассыпную, как только мы включили свет, и больше не показывались на глаза. Но потом, когда я отошел поссать в темный угол, с потолочной балки надо мной спикировало что-то огромное, похожее на ската, плавно извернулось и ушло в темноту между трубами. Я, понятное дело, не стал никому об этом говорить. Мне и в детстве хватило насмешек, а теперь посчитали бы за пьяные галлюцинации. Только пробормотал тихонько: «Извините. Мы ненадолго» И вернулся к друзьям. Не знаю, почему я никогда не пытался это анализировать. Может, не верил до конца или наоборот, слишком верил, чтобы портить все логикой… Но мне вполне хватало осознания двух вещей: первое – Тени существуют, и второе – мне они ничего не сделают. Только много лет спустя я опять испугался. По-настоящему испугался. Это произошло в ночь накануне праздника Ивана Купала, в детстве мы называли ее «ночью Творилы». Это был единственный раз в году, когда можно делать пакости: воровать ягоду на соседских огородах, отвинчивать колеса у машин, подпирать калитки, опрокидывать бочки с дождевой водой – и ничего тебе за это не будет. Кто-то гадал на картах, но мы таким не занимались, это, по-нашему обоюдному мнению, было занятие для девчонок. Так вот, я шел с работы уже в темноте. Никогда не успевал закончить засветло, это у художников общая беда… И вдруг увидел на улице темный силуэт. Он стоял у стены и наблюдал за мелкой собачонкой, которая копалась в мусорном баке в пяти шагах от него. Силуэт был похож на человеческий, но я сразу понял – это Тень. Удивился: обычно они не ходят по городу так нагло и не притворяются людьми. На всякий случай решил пойти в обход. Не потому, что боялся Тени, а просто не хотел ей мешать. Это у меня было чем-то наподобие правил хорошего тона, выдуманных еще в детстве. Однако, не успел я свернуть на другую улицу, как вдруг собачонка повалила мусорный бак, вытащила оттуда какие-то объедки и побежала прочь. А Тень, к моему полному изумлению, кинулась за ней! «Человеческий» силуэт при этом деформировался, потек невесомым дрожанием, будто марево от асфальта в жаркий день, легко, играючи… Потом он исчез за тем же углом, что и собачонка – и мгновенье спустя оттуда раздался жуткий визг. Он продолжался всего пару секунд, потом его сменило чавканье, треск, непонятное хлюпанье... И опять стало тихо. Я замер. Постоял немного, пытаясь отдышаться, и медленно двинулся к тому углу. Посветил экраном телефона в глухой тупик. Собачки не было, Тени тоже, только на мокром асфальте валялись брошенные объедки из мусорного бака. Не знаю, как я попал домой. Ноги сами привели, на чистом автомате. И только там, после рюмки коньяка и двух сигарет, до меня, наконец, дошло: Тени совсем не такие безобидные, как я думал. Они могут и сожрать, действительно могут, а если раньше они этого не делали, то вовсе не обязательно, что не хотели. Может, были сытые, а мне, наивному сопляку, просто повезло… В детстве я бы почувствовал обиду. Мне-то казалось, Тени куда сложнее этих вот звериных замашек. Они для меня были настолько ИНЫМИ, что допустить подобное поведение, типа жрать собак в темных переулках, я просто не мог. Но сейчас… Сейчас мне стало жутко. Я подумал: а ведь они, выходит, с самого начала так могли! И пусть у них даже другая логика, не звериная, не человеческая, а какая-то своя – но туда вполне вписывается поедание заживо! Мало того. Тень, за которой я наблюдал все детство – она до сих пор в нашем доме, в поселке. С моими родителями! Я метнулся к телефону и негнущимися от страха пальцами набрал номер мамы. Она не ответила. Тогда я позвонил отцу. После третьей попытки он все же взял трубку – и только теперь я догадался посмотреть на часы. Было уже за полночь, и родители давно спали. У них все было нормально. Никаких происшествий. Даже собака была жива и здорова – я не поленился узнать. Это меня немного успокоило, но руки еще долго отказывались подчиняться, а в животе засел противный липкий комок. Что я знаю об этом мире? Кроме того, что в нем есть Тени, которых все-таки, не смотря ни на что, надо бояться?..