Цветы из алюминия

Уилл Скарлетт практически счастлив в своей волшебной Стране чудес — рядом Анастасия, которая свет внутренний излучает с каждым днем сильнее; повсюду царит тихоокеанский покой, а он, Валет, корону Белого короля носит (многие считают, что по справедливости). Уиллу же кажется, будто он усыхает морально как-то; теряет всякий интерес к балам и праздникам, яркими лентами, пронизывающим каждый сантиметр необыкновенной земли. Здесь конфетами пахнет и немного магией — дикой смесью самого существа мира-где-отныне-все-будет-хорошо. А Валет три ночи не смыкает глаз отчего-то; на четвертую зовет в тишине Песочного человека, мол, пожалуйста, пришли мне сон, и пусть он будет сладчайшим из всех. Дрема, окутанный в золотую искрящуюся мантию, протягивает с полуулыбкой два лепестка розы и цветок клевера: — Положи их под подушку, мальчик, и расскажи о том, как сложно быть одиноким. — мужчина, сотканный из миллиарда песчинок, растворяется после в неестественном солнечном луче посреди черничного небесного полотна. Уилл делает так, как он сказал; склоняет голову на подушку, и сон растекается в нем теплым ежевичным вином. // Первое, что замечает Валет — блеск ярчайшей пары глаз и пшеничные локоны, как у несравненной Вероники Лейк. А-л-и-с-а. Это была его Алиса. — Привет, мой старый друг. — улыбается она в привычной лидделловской манере, — Я скучала. Уилл бежит навстречу со свистом десятков жгучих пчелиных жал, заключает ее в объятия и понимает: — Я тоже жутко скучал, та самая Алиса. Лицо Скарлетта что в анфас, что в профиль — счастливо; он нарадоваться ей не может в том дурацком голубом платье с детским фартуком впереди. Эта девочка так долго не приходила во сны Уилла, что, кажется, он начал забывать ее — храбрость и желание помочь; Сайруса, отпечатанного на внутренней стороне лазурной сетчатки; Джафара и геройский побег из психушки. Уилл ту самую Алису Лидделл никогда забыть не сможет — уж слишком большую часть сердца она занимает. — А ты изменился, Белый король. Ведь так тебя теперь называют? — Я не король, пташка. Ты вот совсем не… И язык повернуться не может, чтобы фразу закончить. На Вальта смотрят безумно родные васильковые глаза — смесь любви и счастья; но вот остальное просто не может принадлежать той девушке, что однажды попала в Страну чудес. Теперь у Алисы морщинки-лучики, лицо рассекают неукротимо; складочки около губ, появляющиеся от смеха, проглядываются ощутимо, а руки — по ее тонким рукам можно определить, что Лидделл давно не десять и не двадцать. — Как же давно я тебя не видел. — шепчет мужчина, разглядывая подругу, как старинное полотно. — Пятнадцать лет, Уилл. Ты не приходил пятнадцать лет. — Алиса прижимается щекой к его ладони и вздыхает, легкие наполняя вновь волшебством. — Почему ты не приходил? Мы ждали тебя. — Я… Мне так жаль. — Да, мне тоже. — девушка медленно поддается назад — туда, где веки режет белесым светом из ниоткуда — и рассыпается в мгновение золотыми песчинками. Валет даже попрощаться — или извиниться — не успевает. // А на утро снова бал, праздник и неугомонная толпа, сныряющая повсюду. Кролик прыгает около Скарлетта, как заведенный повторяя «мы опаздываем. опаздываем. опаздываем»; Соня заваривает особый мышиный чай, а Абсолем нелепо курит излюбленную трубку, пуская в воздух буквы-облака. Король — Валет — ничего из этого не хочет; ему бы рефлекторным импульсом да снова бы вернуться в сон. — Милый, — Анастасия появляется из-за спины в сверкающем огнями белом платье и с коробкой в руках. — Я больше не могу видеть тебя таким. Тенью того прежнего Уилла, которого я любила. Поэтому попросила Джефферсона кое-что создать. Специально для тебя. Мужчина коробку берет бережно, как дитя; боится и мертвенеет внутри от ожидания чуда; открывает и дыхание перехватывает. Новенькая шляпа с запиской на веревочке глядит на Уилла своими полированными глаза-пуговичками, призывая «надень меня». Завтра Валет увидит свою Алису.