Танец, покоривший сердце

В Главном доме клана Нура воцарился покой. Екаи, отремонтировав дом, наконец могли отдохнуть, пока не случилось еще чего-нибудь и им снова не пришлось все ремонтирова, хотя они искренне уповали на то, что такое случиться еще не скоро. И сейчас там стояла вполне обычная суматоха екаи суетились по дому: прибирая, готовя еду и выполняя другие свои обязанности. Жизнь текла своим чередом. Нурарихен, воспользовавшись моментом, наконец-то мог побыть наедине с Ехиме. Ту хоть и тревожили думы о том, что сейчас происходит между сыном и невесткой, надеялась, что все будет хорошо. Лишь слепой не заметил бы, как Рикуо волновался о Цураре, она надеялась, что и Цурара то же это увидит, и простит его. Стараясь отвлечься от своих мыслей о них, она стала играть на сямисэне, Нурарихен в блаженстве закрыл глаза, он любил слушать ее игру да и давненько она не играла. Несмотря на то, что прошло уже много лет, стоило ей заиграть и все печали покидали его, оставался лишь покой, казалось он мог провести так вечность, слушая ее игру и любуясь ею самой. Теперь, когда она играла, в ее прекрасных глазах не было больше ни печали, ни грусти. Нет, теперь он был полон радости жизни, от чего игра была еще прекраснее. - С каждым разом, ты играешь все лучше и лучше, - в ответ звонкий смех. - Вы, мне льстите, Аякаши-сама. - Вовсе нет, я могу слушать тебя вечно. - Вы всегда так говорите, - но глаза Ехиме выдавали как ей приятно слышать от него эти слова. - Вовсе нет, я могу слушать тебя вечно. - Вы всегда так говорите, - но глаза Ехиме выдавали как ей приятно слышать от него эти слова. - Ехиме, помнишь нашу встречу? - Ха-ха, крнечно я помню как сильно была тогда удивлена. - Твоя игра привела меня к тебе, тот день когда я последовал за мелодией сямисэна, стал для меня одним из счастливейших дней нашей встречи. - Но знаете, Аякаши-сама, наша встреча и для меня тоже стала одним из самых счастливых дней моей жизни, я всегда буду помнить ту ночь. - Так же как и я, - подавшись вперед, они поцеловались. - А потом мы поженились, помнишь мою клятву тебе, Ехиме? - Помню и всегда будк помнить, не важно сколько времени пройдет, - заглянув в ее глаза, Нурарихен повторил данную им в ту ночь клятву. - Я хочу, чтобы ты навсегда была рядом со мной, и всегда смотрела на меня. Я Нурарихен, хотя мой «страх» может позволить мне, быть невидимым для моих врагов, но я обещаю, я определенно не исчезну перед тобой. В твоих глазах, всегда будет мой силуэт. - Да, я всегда буду помнить эти ваши слова, - она ласково провела рукой по его щеке, и так же посмотрела в столь любимые ее глаза, - я так же хочу всегда быть рядом с вами, и что бы мой силуэт, так же всегда был в ваших глазах. - Так оно и будет, Ехиме. Я обещаю, что так оно и будет. - Да вы правы. - Ехиме не принесешь вина? - Да, конечно, - встав, она пошла взять кувшин, но когда она взяла кувшин, то почувствовала, что у нее закружилась голова. Говоря по правде ей в последнее время периодически было не хорошо: то голова кружится, то вдруг начинала тошнить. Но за всеми проблемами она не предала этому значения, да и некогда ей было. У нее и без этого проблем хватало. - Ехиме? - вздрогнув, она очнулась от охвативших ее мыслей. - Ты чем-то взволнована? - Да нет, что вы, - она уже направилась обратно, но тут почувствовала, что ей стало плохо: голова закружилась и появилась тошнота. Кувшин разбился вдребезги, а сама женщина упала. - Ехиме! Что случилось, Ехиме?! – Нурарихен бросился к лежащей на полу без чувств жене. Нурарихен в тревоге метался перед дверью своей комнаты, сейчас Ехиме осматривал врач. И вот ему разрешили войти, он тут же кинулся к жене. - Ехиме, ты как? – но она не обратила на него внимания, у нее был отсутствующий взгляд, - Так, что? – теперь вопрос был адресован врачу. - Не стоит волноваться. Ваша жена беременна. - Что?! – Нурарихен переводил взгляд с врача на Ехиме и обратно. - Так, что поздравляю. И следите, что бы она не волновалась и не перенапрягалась, это вредно. Я теперь оставляю вас одних, - с этими слова врач откланялся. - Ехиме, ты как? – он старался, что бы его голос был непринужденным, Ехиме более или менее пришла в себя. - Я хорошо себя чувствую, лишь легкая дурнота и все. - Тогда полежи лучше. - Да, конечно. Я была сильно удивлена, когда врач сказал, что у меня будет ребенок, все-таки мне уже 39. - Тогда тебе не следует перенапрягаться, веди себя хорошо поняла? - Да, конечно. Рикуо будет сильно удивлен узнав, что у него будет сестренка или братишка. - Ха-ха, тут ты права. А точно! Нам надо придумать имена для нашего малыша. - А не рановато ли еще об этом думать? - Конечно нет, и у меня на примете уже есть имена. Так девочка назовем Сакурой в честь нашего любимого цветка, а мальчика можно Рихан. Ну как тебе? – Ехиме засмеялась, ее муж был так счастлив. Была поздний вечер, когда Рикуо вернулся домой, его тут же выбежали встречать. - С возвращанием, Рикуо-сама! Где вы пропада целых две недели? – Ао первым приветствовал своего господина. Но тот лишь прошел мимо не отвечая. - Что это с ним? И где Цурара-сама? – екаи перешептывались между собой. Ехиме узнав, что сын вернулся один попросила мужа разузнать в чем дело. Но Рикуо на вопросы отца ответил, что поговорит потом, Нурарихена обеспокоил неживой взгляд сына. А сам Рикуо, пройдя к себе, распоковал узел, который был с ним. В узелке оказалось кимоно Цурары, Годзе разрешил забрать его, несмотря на все протесты Сецура, мать девушки была убита горем и во всем винила его. И он был согласен, если бы он не отпустил ее одну, то этого можно было избежать, но сделанного уже не вернешь, как и не вернуть ее сама, ведь ее тела больше нет – стало белоснежным снегом оно. Он провел рукой по ее кимоно. - Цурара, я всегда буду любить тебя, - прошептал Рикуо, а затем с его губ сорвались слова ее песни так и не допетой до конца. - Жизнь коротка, Люби, живи. Пока не поседеют Твои волосы темные, Пока сердце биться не перестанет. Слезы снова покатились из его глаз, лишь об одном он сожалел, что не может уйти к ней, и быть с ней рядом. На следующий день дом погрузился в траур, все оплакивала Цурару, а Ехиме и вовсе не покидала своей комнаты, как дочь была ей она. Прошло 800 лет и в доме Нура вновь воцарился траур, провожали Второго Главу клана Нура. Все главы собрались, что бы почтить его память и проводить. Скорбь была велика, ведь Рикуо оказался великим лидером: он увеличил территорию клана, заключил много союзов, и вот теперь его не стало, это оказалось большим ударом для всего клана, всем было тяжело смириться с етой потерей.А рядом со Вторым Верховным Главой клана Нура стояли его сестра Сакура вместе со своим сыном Риханом и его женой Ямабуки Отоме, с завтрашнего дня Рихан поведет клан за собой, перед дядей он поклялся, что не позволит клану ослабнуть, наоборот он будет процветатьи дальше, так что ему не нужно будет о оних волноваться - он непременно защитит их клан. Сакура молча положила рядом с братом белое женское кимоно, кулон-снежинку и в руки вложила ему те самые бири, что Рикуо хотел подарить Цураре на Ханами. Как они сохранились она не знала, но выглядели она как новые, видно, что за ними бережно ухаживали. Сакура от отца и матери знала о первой и последней любви своего брата. И жалела, что тот не встретил девушку способную излечить его душу, женщины были, но не было серьезных чувств. Может не повезло ее брату, и он не встретил ту, что изгнала бы из его сердца печаль, а возможно такой девушки и вовсе не существовало. Сложив руки, она стала молиться за своего брата, лишь об одном просила она: «Пусть эти двое снова встретятся, чтобы больше никогда не расставаться». Это же желание было про себя повторено всеми друзьями Рикуо, все они искренне надеялись, что Рикуо сможет встретиться с Цурарой и обретет свое счастье, которое не смог обрести при жизни. Они искренне надеялись, что это их желание будет услышано и непременно сбудется. Рикуо осмотрелся вокруг, он стоял под сакурой, растущей возле небольшого пруда, вокруг было все было залито солнечным светом, росли деревья, цветы, пели птицы. Взглянув на себя в пруд, он увидел, что был екаем на вид ему было где-то 20 лет, превратившись в человека, он вернулся к облику екая. И пошел прочь от пруда, гадая, что это за место, он был уверен, что умер. Значит ли это, что он попал в загробный мир, сердце дрогнуло – возможно, он встретит ее. Он так и не смог ее забыть, пусть у него и были женщины, но его чувства к ним и рядом не стояли с его чувствами. Каждый миг своей жизни он помнил о ней: о ее веселых светло-медовых глазах, жизнерадостной улыбке, нежным прикосновениям. Снова и снова ему хотелось услышать ее звонкий смех, и как она суетливо бегает по дому стараясь помочь, ей никогда не нравилось сидеть без дела, непоседой она была. Продолжая идти вперед, он вспоминал их жизнь: их первую встречу, вторую встречу, ее прибытие в главный дом, свое удивление от поступка отца, но и радость, ведь он мог попробовать завоевать ее сердце. Горькая улыбка появилась на его лице: он думал, что они будут счастливы, что он сможет ее защитить, но увы он не смог ничего сделать она умерла у него на руках, а он оказался абсолютно бессилен. Даже сейчас при одной мысли об этом хотелось рвать и метать, но это ничего бы не изменило, и ему оставалось лишь стараться забыть его боль. Он так и шел, вокруг по-прежнему были деревья, цветы. ЕЕ же нигде не было, Рикуо обреченно вздохнул, неужели и здесь ему не суждено встретиться с ней. Но вот две пташки пролетели прямо перед ним, но он не обратил на них внимания и продолжал идти. Пташки же по-прежнему продолжали порхать рядом с ним, и он решил последовать за ними все равно куда бы он шел, ЕЕ не было. Следуя за пташками он стал напевать слова песни, которые всегда были с ним в его сердце и душе. - Люби, живи. Пока не поседеют Твои волосы темные, Пока сердце биться не перестанет. И вот напевая, он продолжал следовать за ними, пока не вышел на поляну. От увиденного он застыл – на поляне в белом кимоно с красным поясом танцевала девушка с иссиня черными волосами. Он не двигался с места, опасаясь, что это сон. И вот девушка окончив танцевать увидела его. Светло-медовые глаза распахнулись от удивления, а в следующий миг она бросилась к нему, а он бросился к ней. А из-за деревьев за ними наблюдали: женщина в кимоно с узором из цветов сакуры и мужчина со странной прической в синем кимоно. Держась за руки, и радостно переглянувшись между собой, Нурарихен и Ехиме снова посмотрели на них. Две пташки опустились на ветку рядом с ними, довольно напевая свои песни. В лучах солнца, под пение птиц, на поляне с цветами, обнявшись, стояли двое влюбленных, спустя 800 лет они, наконец, встретились. Что бы больше никогда не расставаться.