Счастливые начала

Обнаружив в почте очередное иронично-теплое письмо от супруга, Эмма испытывает сильное искушение поручить подготовку ответа своему ассистенту. Она позволяет себе минутку помечтать об этом, а потом все же собирается и выдавливает из себя ответ с описанием вчерашнего ужина с Генри и Хейли. На просьбу Клайва проведать их дом в Ороно Эмма уклончиво отвечает, что она звонила Фреду на днях и тот уверял, что с особняком все в порядке. Так же неопределенно она пишет и о своем визите в Париж. К моменту, когда Эмма нажимает кнопку «отправить», она уже переполнена отвращением и презрением к себе. Когда все успело стать таким сложным? Вечером Генри возвращается на Миффлин-стрит, и Эмма испытывает легкое сожаление, что у сына теперь свой автомобиль, ведь будь иначе, она смогла бы отвезти его и поговорить с Реджиной. «И увидеть очередной букет у нее дома, и услышать, как романтично и здорово было гулять с Джейком», — издевательски звучит у нее в голове. Они обменялись утром короткими смс-ками: Эмма интересовалась самочувствием Реджины и тем, как прошла ее вчерашняя прогулка. Мадам мэр лаконично ответила, что чувствует себя гораздо лучше и что Джейк был мил, вежлив и читал ей по памяти Бодлера. «Как символично, — думает Эмма. — Парень дарит цветы бывшей Злой Королеве и читает ей «Цветы зла». Вечером в особняк на Вест-стрит заглядывают Руби, Филипп и Ариэль. Эмма достает «Активити»; они играют, беспечно смеются и шутят весь вечер, пока старшая Лукас не звонит внучке и не заявляет, что сорок минут — это тот максимум, который она сможет еще вынести с оставленными на ее попечение детьми. Пока Руби и Ариэль красят губы и приводят себя в порядок, Эмма и Филипп выходят на крыльцо. — Филипп, а что ты почувствовал, когда… ну, когда Аврора сказала тебе, что хочет быть с Мулан? — нерешительно спрашивает она. Мужчина растерянно моргает. — Забудь все мои слова, когда я восхищался твоей прямотой, Эмма, — с усмешкой замечает он. — Если серьезно, никто меня о таком раньше не спрашивал… не решался… и я даже не знаю, что ответить. Конечно, мне было больно… В сказке все просто: каждой принцессе назначен ее собственный принц, и после победы над злыми силами они получают свое долго и счастливо. Но ни одна сказка не рассказывает, что с ними происходит потом. Аврора… мы не смогли быть вместе, и так ли важна причина? Мое сердце было тогда разбито. — А теперь… ты теперь счастлив с Ариэль? — Да, — без колебаний отвечает Филипп. — Нам обоим не повезло с любовью, назначенной судьбой. И, может, потому мы ценим друг друга гораздо больше, чем если бы наша история была написана каким-то сказочником. Эмма задумчиво кивает и потом особенно ласково обнимает Филиппа на прощание. Позднее ей звонит Реджина и предлагает завтра увидеться. Нет, вечером мадам мэр будет занята, но вот в утренние часы… Эмма соглашается и с тяжелым сердцем завершает разговор.

***

Когда утром Реджина переносится в спальню Эммы, та привычно ждет ее в постели. — Может, даже хорошо, что у нас не получилось встретиться раньше, — шепчет Реджина на ушко Свон, — зато теперь у нас все будет… двусторонне. Для большей двусторонности они даже ложатся в «шестьдесят девять»; искры магии окружают их, и процесс занимает совсем немного времени, а потом Эмма устраивается сверху и бессчетно целует глаза, щеки и губы Реджины. Она нависает на локтях и, умоляюще вглядываясь в потемневшие глаза, наконец, признается: — Реджина… не хочу, чтобы у нас все заканчивалось. — О чем ты? У нас еще больше месяца впереди, — поднимает брови Реджина. — И потом… потом тоже не хочу, — говорит Эмма. — Не надо, — отводя глаза, произносит мадам мэр, — даже не начинай этот разговор, Свон. — Почему? — Потому. Мы поддались этому искушению, чтобы преодолеть его. Мы ведь обо всем договорились в самом начале. Она двигается, показывая, что хочет, чтобы Эмма легла рядом, потом кладет голову ей на плечо. — Я понимаю, что ты предлагаешь… но… я… Эмма, ты ведь в самом деле очень, очень привлекательна, — говорит Реджина и ласково проводит пальцами по груди Свон. — И ты замечательная любовница. Тебе повезло, что Клайв так терпимо относится к твоим возможным связям с женщинами. Учитывая особенности твоей семейной ситуации… мне кажется, для тебя не станет проблемой найти в Ороно женщину или женщин, которые будут удовлетворять тебя в постели… Видит Бог, я не ханжа, и если твоя потребность в гармонии включает в себя наличие любовницы, то совершенно не стану тебя осуждать. Ты мой лучший друг, Свон, и ты им будешь, что бы ты ни делала. И вообще никого, кроме вас с Клайвом, это не должно волновать. Только, наверное, тебе стоит быть аккуратнее при Генри… Эмма тяжело дышит все время, пока ей даруется отпущение грехов. — Мне пора, — с сожалением говорит Реджина и, поцеловав ее куда-то в ключицу, поднимается из постели. — Это… это так унизительно, Реджина, — беспомощно замечает Свон. Лицо мадам мэр каменеет. — Что ты знаешь об унижении, Эмма? — холодно произносит она. — Не ты спишь с чужой женой. Она исчезает, оставляя фиолетовый след, и Эмма напряженно таращится в то место, пока он окончательно не рассеивается.

***

Вечером Свон устраивает засаду на пирсе, одолжив для этого у отца неприметный серый автомобиль под каким-то малоубедительным предлогом. Она наблюдает, как высокий темноволосый мужчина придерживает дверь рыбного ресторана, и оттуда выходит смеющаяся Реджина. В ее руках букет белых лилий, и она о чем-то оживленно рассказывает, а чертов Джейк смотрит на нее с восхищенной улыбкой. Реджина с кавалером прогуливаются по набережной. Сегодня теплый вечер, совсем не такой, как тогда, когда они с Реджиной, сцепив руки, бежали по той же асфальтовой дорожке в том странном обрывочном воспоминании, которое иногда казалось Эмме сном. Джейк залезает на бетонную опору и, кажется, что-то декламирует, делая руками нелепые жесты. Реджина аплодирует, хотя лилии и мешают ей. Эмма наблюдает за ними и пытается порадоваться счастью лучшей подруги, но у нее это плохо получается. Она не может, как Реджина, со светлой улыбкой на лице благословлять ее на отношения с кем-то другим. И это значит, что их чувства друг к другу не одинаковы. В самом деле, если вспомнить, что родственной душой Реджины был мужчина… если человеком, из-за гибели которого она положила полжизни на месть, был тоже мужчина… Если до развода с Робином у нее никогда не было даже интереса к женщинам… Если при каждой их встрече Реджина подчеркнуто тепло говорила, что Эмма ее лучший друг… Какая ирония, если вспомнить, что вчера Эмма снимала видео о невротических отношениях и давала советы, как избавиться от безнадежной влюбленности… Тем временем Джейк спускается с импровизированной сцены и целует Реджине руки. А вот это уже на грани допустимого. Эмма достает телефон, проводит по экрану и наблюдает, как мадам мэр копается в сумочке, пока Джейк галантно держит лилии. — Реджина, мне кажется, ты пренебрегаешь выполнением условий нашего договора, — вкрадчиво произносит Эмма в трубку. — Встречаемся через час в моем особняке. Меня больше не устраивают твои утренние подачки. Я хочу полноценных занятий сексом, пока мое время не истечет. Она обрывает звонок, не дожидаясь ответа, и едет к родителям, а потом, сменив машину, к себе домой, уверенная, что в назначенный час Реджина появится. Ведь они друзья?..

***

Реджина действительно приезжает на Вест-стрит и кажется не очень довольной, но Свон это мало заботит. Она ведет любовницу наверх, быстро срывает с нее одежду, раздевается сама и устраивается сверху. Эмма едва позволяет сегодня дотронуться до себя и при каждой попытке обнять лишь заводит руки Реджины вверх и вжимает в постель своими руками. Она затыкает Реджину поцелуями, когда та пытается что-то спросить или сказать. Эмма немного груба сегодня, и, конечно, такое бывало у них и раньше, но сегодня это настроение преобладает в ласках Свон. Даже когда телефон Реджины звонит, Эмма не выпускает ее из-под себя и просто подает ей сумку. — Генри, что-то случилось? — напряженно спрашивает Реджина. — Нет… нет… пока не знаю… да… я просто… да, ладно, а то я за рулем… пока. Она кладет телефон на тумбочку, а левая бровь Свон доползает почти до границы роста волос. — За рулем, значит? — сардонически усмехается она, окидывая взглядом распростертую под собой женщину. — Ничего не перепутала? Покраснев, Реджина смущенно смеется. — Что я должна была ему ответить? Что я лежу, раздвинув ноги, под его второй мамочкой, которая совершенно ненасытна сегодня? — Хмм… мне нравится, когда ты так формулируешь… это возбуждает… Эмма надолго приникает к сладкой шее, покрывая ее влажными лижущими поцелуями. Реджина тихо стонет и всем телом прижимается к ней. — Эмма, — шепчет она, когда Свон снова входит в нее, — я хочу тебя. — Ты получаешь меня, — говорит Эмма, наращивая темп. — Не… совсем… хочу… быть в тебе… — Позже, — обещает Свон. Но сегодня это «позже» так и не настает, потому что Эмма продолжает ласкать Реджину, подавляя любые ее попытки ответить. И дело не в глупом доминировании, а в чем-то другом, что она пока не может объяснить себе. В этом нет ничего от «Ты принадлежишь мне», но очень много от «Я хочу сделать для тебя все, если ты позволишь». — Совсем скоро День благодарения, — замечает Реджина, одеваясь. — Да, — кивает Эмма. — Я рада, что в конечном итоге мы решили собраться нашей огромной толпой «У Бабушки». — Я тоже, — улыбается Реджина. — Семья разрастается: вот и Петерсоны в этом году согласились отмечать с нами. — Учитывая, с каким чудесным парнем встречается их дочурка, им есть за что благодарить Провидение, — подмигивает Свон, и они дружно смеются. Реджина приезжает на Миффлин-стрит очень поздно, и сидящий у телевизора Генри совсем уже сонный, но они все-таки выпивают с сыном по чашке чая и перебрасываются парой шуток. Прежде чем уйти в свою комнату, Генри вдруг спрашивает: — Мам, ты… счастлива сейчас? — Да, сынок. Очень. И это чистая правда. Ложась спать, Реджина думает об Эмме. О том, какой одновременно властной и беззащитной она казалась сегодня. О тепле ее рук и зелени глаз. О том, какими сладкими всегда оказывались ее губы; Реджина едва попробовала их вкус однажды и потом три года пыталась забыть. Сегодняшнее предложение Эммы продлить их связь было неожиданным и невозможным, но все же таким искренним и милым. Реджина знает, что правильно поступила, отказав, но все-таки недолго позволяет себе погрузиться в мечту, как будто и потом Свон приезжает к ней раз или два в месяц не только для дружеского общения, и затем Реджина засыпает, и вот уже не Джейк, а Эмма неуклюже вскарабкивается на каменный выступ и декламирует Бодлера. Прислал ли ад тебя иль звездные края? Твой Демон, словно пес, с тобою неотступно: Всегда таинственна, безмолвна власть твоя, И все в тебе — восторг, и все в тебе преступно!