Белый луг / White meadow

Повеселиться, к сожалению, на тот вечер мне так и не удалось. Хотя, с другой стороны, веселье было еще то, отборное. Вечер. Снаружи было уже совсем темно, и я поторапливала подругу, ведь эта копуша все еще не могла разобраться со своими волосами. — Джи, такими темпами мы никуда не соберемся. Я хотела через часик уже быть дома, а с такой копушей-лопушей как ты, мы придём непонятно куда и непонятно во сколько. — Все, все. Я уже готова, — она выбежала из комнаты, весьма и весьма привлекательная. Я даже не думала, что девушка может выглядеть так взросло. — Ты прекрасна, — от переизбытка гордости за повзрослевшую девушку, пережившую все периоды юношества, я почти невесомо чмокнула её в щечку, и мы отправились на улицу, навстречу приключениям, можно сказать.       Именно сегодня Джиджи была настроена решительно, ведь факт того, что Кэролайн приехала, был сам по себе знаком. Да и потом, почему бы и нет? Девушка поняла свои чувства к подруге еще тогда, в школе, когда они учились в одном классе. Но свои «предпочтения» не объяснишь одноклассницам, школьному психологу, не расскажешь об этом маме с тётушкой за вечерним приёмом пищи, ведь такое в семье Джиджи считали наваждением, «новой модой», бесполезной во всех смыслах и понятиях. Любить человека, который одного пола с тобой? Опомнись, доченька! Теперь же стоило раскрыть секрет своей возлюбленной. Джиджи стала гораздо старше, а значит, может принимать самостоятельные, а главное, - думала она, правильные решения. Вечеринка — самый лучший повод. Малышка надела самое лучшее платье в своем гардеробе любимого цвета Кэролайн и поняла, что она неотразима. Это же и подтвердила ее "подруга". Хотя Джиджит надеялась на нечто большее.       "Всего-то поцелуй в щечку?" — подумала она, но, тут же опомнившись, довольно взглянула на своё отражение в большом зеркале, мимолётом припомнив все признания, которые она приготовила на этот прекрасный вечер.       Кэролайн. Настоящее время.       Вот уже десять минут я стою у входа в клуб и хочу отсюда исчезнуть. Рев множества голосов, шум музыки вырывались сквозь приоткрытые двери заведения. Словно врата в ад — невольно всплывают ассоциации. Джи уже давно скрылась за ними и оставила меня здесь, предварительно показав меня своему другу, еле помещающемуся в дверной проём.       Чтобы чем-нибудь себя занять, я следила глазами за дорогой машиной, подъезжающей к зданию с противоположной стороны дороги. Черная блестящая иномарка подъехала к высотке, устремляющейся высоко в небеса. Из нее вышла девушка в строгом костюме, с накинутой поверх шубкой, выглядящей очень изысканно. Внезапно женщина помахала кому-то на моей стороне рукой. Я оглянулась, но не заметила того, кому это предназначалось, и вновь посмотрела на нее. Она повторила это действие еще раз, и, спустя пару мгновений, до меня дошло, что сиё действо было предназначено для моей персоны. — Простите, это вы мне машете? — я кричала, стараясь быть громче и настырней, чем шум проезжающих мимо машин. — Да-да! Девушка, подождите меня там, я сейчас! — с этими словами странная незнакомка побежала к ближайшему переходу, буквально перелетела через него и, запыхавшись, остановилась около меня. — Вы...ты... я так рада, ух, — девушка перевела дыхание. — Вы меня, по-видимому, с кем-то спутали, — я чуть отошла от нее, ведь женщина стояла слишком близко. Её глаза радостно блестели, изящное тело словно парило, не давая ни на минуту усомниться в своей лёгкости и дороговизне. Из-под мягкого пуха, толстым слоем покрывшего грудь девушки, чуть поблескивало колье, еще раз предупреждающее о своей владелице и ее важности. — Нет, я вас как раз таки и искала, Кэролайн. Уф, а вы умело прячетесь. – Сиё создание опустило свою миниатюрную ручку мне на плечо и, глубоко вздохнув в последний раз, приняло абсолютно спокойный вид, лишь чуть заметные пятна, выступающие из-под искусно нанесённого макияжа, напоминали о недавнем «полёте». — Но... но... — Я просила кое-кого передать вам записку, вы ее получили? – внимательный и пронизывающий взгляд, напомнивший взор Александра, просканировал меня с ног до головы, заставляя сознание непроизвольно следить за девушкой, словно предупреждая об опасности. Хотя, еще раз взглянув на прекрасного «эльфа», как мой мозг неосознанно начал звать девушку, я отмела эти мысли прочь. — Нет, никакой записки я не получала. Так зачем вы меня искали-то? — Мне нужно показать вам кое-что. Да и рассказать тоже. — А если я откажусь? – интересно, с какого перепуга «эльфийка» решила, что я куда-то за ней пойду? — Кэролайн, ты хочешь узнать о своем отце? О своем настоящем отце? – эта фраза была громом среди ясного неба, заставляя мозг снова бить тревогу. — Но... у меня есть папа. Очень хороший, Дмитрий... — Поверь, не всё так просто. – Перебила она мой неуверенный голос, маня за собой.       Мне не оставалось ничего, кроме как поверить девушке на слово. Все мы знаем о моем маленьком грешке — излишнем любопытстве. Вздохнув то ли от досады, то ли от облегчения, я последовала за незнакомкой. Она привела меня к зданию, около которого изначально припарковалась ее машина, и направила в холл. Здание просто ошеломляло своими размерами и футуристическим дизайном. Минимализм и архитектура средних веков смешались воедино, что поражало взгляд любого приходящего сюда. — Мисс Розали, вы по какому поводу? – незнакомый мужчина внимательно смотрел на свою собеседницу, не обращая на моё присутствие ни малейшего интереса, словно рядом с мисс Розали было пустующее место. — Мне нужно увидеть директора, и да, — она указала на меня, — сделайте Кэролайн пропуск, и побыстрее, пожалуйста. Спустя пару минут грузный мужчина в костюме протянул мне пропуск и жестом пригласил пройти через пропускной пункт. — Кэролайн, не отставайте. Нам нужно спешить.       Я послушно следовала за женщиной и через пять минут, судя по виду из окна, мы были уже на одном из последних этажей. Она зашла за одну из дубовых дверей, сделанных на средневековый манер и через несколько минут высунулась из-за нее и с торжествующим видом пригласила меня внутрь. Рассматривая помещение, я невольно залюбовалась: все было просто прекрасно. Розали в это время разговаривала с кем-то, сидящим в кресле спиной ко мне. Их беседу я не услышала, но через мгновение девушка схватила какую-то папку, чмокнула сидящего в кресле и упорхнула за дверь, предварительно подмигнув мне. — Эм, простите, мне сказали, что вы что-то знаете о моих родителях такого, чего не знаю о них я. Та, Мисс Розали, она меня сюда привела, — опустив глаза в пол, произнесла я. Послышался тихий скрип поворачивающегося кресла, и я увидела человека, до этого момента скрывающегося за спинкой сиденья. — Да, Кэролайн, я могу тебе кое-что рассказать, — я посмотрела на мужчину, как две капли воды похожего на Александра, и несколько секунд не могла понять, не в будущем ли я, ведь единственное их различие было в возрасте. Такой же взгляд, пронизывающий до самых глубин души, светлые, чуть короче, кем у Александра, волосы, чуть золотящиеся из-за яркого, вездесущего освещения и общая грузность, смешанная с ощущением полной беспомощности рядом с мужчиной. — А... откуда вы меня знаете? Почему в последнее время все знают что-то обо мне? Мои родители что, тайные агенты или скрытные миллионеры? Что-то я такого за ними не наблюдала, честно сказать. – Моё незнание ситуации, да и общая секретность, заставляли проснуться маленького, пушистого кота, живущего в глубинке подсознания и недовольно выпустить острые, цепляющие коготки. — Поверь, дорогая, я знаю о тебе гораздо больше, чем ты сама. Ты еще не получала весточки от своего "отца"? – печально рассматривая некоторое время кресло напротив мужчины, я всё же решилась отдаться в его скромные объятия. — В смысле? С Дмитрием же все хорошо, а мама сейчас у себя на родине, в Стокгольме. Или вы скажете мне, что моя истинная семья – это беженцы из Африки с двадцатью детьми? — О, нет, девочка моя, я надеялся, что тебе известно чуть больше. Ну что же, я постараюсь поведать тебе эту интересную историю. Если ты, конечно же, не возражаешь. А шутишь ты, и вправду, как твой отец, он раньше часто подтрунивал над знакомыми. — Я... я подумаю. А вы уверены, что не ошиблись? Да и как вы меня нашли? – от нетерпения на стуле отчаянно не сиделось ровно, как и ноги сами собой выбивали странную чечётку по покрытию пола. — Поверь, ты сама меня нашла, ну, я лишь чуть подсобил этому, — мужчина поднялся с кресла и подошел к дубовому шкафу, попутно задев стопку бумаг, тут же разлетевшуюся странным вихрем на пол. – Ох, не утруждай себя, я сам потом всё соберу. – Вполоборота произнес он, пресекая мои движения в попытке собрать листы. — Знаете, это как-то странно. А можно вопрос? — с ноткой смущения спросила я. — Да, все что угодно. — А... вы каким-то образом... Возможно, вы дальний родственник Александра Хардстилла? — О, вполне возможно. А вы откуда его знаете, милочка, и с чего вы это решили? — в голосе джентльмена звучал незавуалированный интерес. — Просто вы с ним чем-то похожи. Внешне. А... я случайно с ним знакома, а... абсолютно случайно, — вдруг мне стало необъяснимо стыдно. Веду себя как маленький ребенок, хотя это даже не укоризна, скорее, правда. — Хорошо, осмелюсь спросить, у вас сейчас есть чуточка свободного времени? Просто через пять-десять минут у меня деловая встреча, и я буду очень признателен, если вы дождетесь ее окончания. Тогда я поведаю вам все тайны этой семьи, которыми владею, — раскрыв шкаф, мужчина достал оттуда папку в кожаном переплете и повернулся лицом ко мне. Дверь шкафа с шумом захлопнулась, и я встрепенулась, посмотрела на часы и вспомнила про оставленную Джи в незнакомом мне заведении. Эта стрекоза заявила, что мы идем не в клуб, а на какое-то культурное мероприятие, хотя лгать она категорически не умеет. — Простите, я бы с удовольствием это послушала, но сейчас мне нужно бежать. – Я поднялась из кресла и отчего-то выворачивала себе пальцы, будто в чем-то провинилась. — Хорошо, тогда вот мой номер телефона, — из папки мужчина достал визитку и отдал ее мне, — будьте аккуратны, не показывайте эту вещь кому попало, как и вашу родинку, — указав на мою ногу, отметил он, — иначе в этом большом городе вас могут настигнуть проблемы, мисс. — Ой... а что с ней не так? Родинка как родинка. – Действительно, у меня совсем вылетело из головы. В школе меня часто дразнили из-за неё, хотя особой причины тому никогда не было. Дети не любят отличающихся чем-либо сверстников. — Потом расскажу, дорогая.       С этими словами меня культурно выпроводили из комнаты. Когда за мной закрылась дверь, еще пару секунд я осмысливала происходящее. Всего несколько недель назад моя жизнь была так однообразна, а сейчас... Ну что же, теперь мне самой интересно.       Когда я выходила из кабинета, то еще раз посмотрела на большую, дубовую дверь. На ней висела табличка, которая гласила о хозяине этого здания и директора группы компаний. Мистер Шатс. Это я, на всякий случай, взяла на заметку.       Дожидаясь лифта, я принялась рассматривать окружающий интерьер. Как ни странно, хоть этаж был огромным, никого кроме меня не наблюдалось. Услышав звонок приехавшего лифта, я, не глядя, подошла к его дверцам и поняла, что врезалась во что-то мягкое. Повернув голову, я уткнулась в деловой костюм, который мне кого-то отчаянно напоминал. Через секунду до моего сознания донеслось, кого же именно. Александр. Я подняла голову и посмотрела на лицо мужчины. Так и есть. — Привет Александр, давно не виделись. Как погодка наверху? — Кэролайн? Что ты здесь делаешь? — сейчас мы с ним, похоже, выглядели как маленький ребенок и большой взрослый. Он на голову меня выше, да и гораздо шире, плечистей, чем я. Да, сравнение с ребенком и взрослым самое правильное. — Да так, болтала тут с мистером Шатсом, кстати, он видимо тебя ждет. — Ты болтала... с кем? — все существо Александра изображали недоумение, смятение. — Слушай, это вышло случайно, я даже пока не знаю, зачем это мне, — одновременно с этим мой мозг сводил меня с ума. А Александр снова вел себя как бесчувственный мужлан, хотя, не снова, а опять. — Хорошо. Ты помнишь, что через два дня ты должна быть уже с Мией. Пока она, похоже, не догадывается о том, что ты не там, где должна быть, не у меня в коттедже. — Да-да, я помню, — я попыталась отойти от него, но он перехватил мое запястье, нарушая все права на личные границы. — Надеюсь, что ты постараешься не натворить глупостей, — холодный тон, с которым это говорилось, заставил маленькую девочку внутри меня надуть губки и съязвить в ответ. Так, пора завязывать со зверинцем внутри. — Уж поверь, залезу в проблемы по самые уши, — я освободила себя от его руки и зашла в лифт, демонстративно пытаясь не оборачиваться, хотя сиё действо не получило особого успеха. Александр так и стоял, задумчиво глядя мне в след. Так ему и надо, мистер Я-везде-главный.       Выйдя из здания, я вдохнула свежий воздух и направилась в сторону пешеходного перехода. Внезапная встреча с Александром оставила в душе странный след. Да и, что уж говорить, каждый раз, когда мы с ним пересекались, что-то внутри меня бунтовало, неведомая сила просыпалась и требовала вырваться наружу. Словно пузырьки в бутылке газировки. Похоже, что я влюбляюсь. Да, Кэролайни, кто-то втрескался, да вот взаимны ли эти чувства, черт возьми? Ветерок отогнал эти мысли, и я стояла, мирно следя за проезжающими машинами. Через несколько мгновений загорится зелёный человечек, и я вернусь к Джи в клуб. "И жизнь будет, как и прежде", — мысленно добавила я. Скорее всего, это лишь отблески любви, много лет заточенной в собственной темнице, как ясно бы я себе это ни представляла. — Девушка, простите... Вы не могли бы помочь? — хриплый, несчастный голос, по всей видимости, женский, донесся до меня из-за угла высотки. Конечно же, на такую просьбу невозможно не отреагировать, это гласят все законы морали. Развернувшись, я посмотрела в сторону источника просьбы. — Да, конечно, чем я могу вам помо... — договорить я не успела, так как провалилась в неведомую пропасть. Джиджит. Три года назад. Васильковая гладь моря шелестела водными лепестками, а тучи, подобно сладкой сахарной вате, казались невесомыми, застрявшие в их волокнах солнечные лучики радостно искрились, и искорки эти отражались в бездонных омутах её прекрасных глаз. Мы с Кэролайн вместе отдыхали после долгой тренировки черлидерш, она развалилась на зеленой травке и, улыбаясь, жмурилась. Белая короткая форма словно поддразнивала, открывая вид на красивые, спортивные ножки Кэролайн, от этого мне пришлось даже отвернуться, дабы подруга не заподозрила чего-то неправильного. — Слушай, а как там у тебя с Леоном? — с наигранной ноткой безразличия спросила я. — Да никак, мы с ним расстались. Видишь, я опять не смогла с кем-то поладить, — улыбнувшись, заявила девушка. — Ну вот, Кэролайн, опять ты за свое! — это был уже третий человек, с которым она рассорилась за месяц. Словно прочитав мои мысли, Кэролайн независимо заявила: - Теперь мое сердце снова свободно, как эти тучки. Могу летать куда захочу, а могу вообще растаять, — она указала на небо и весело засмеялась. Я же нахмурила брови, ведь мне не очень-то хотелось, чтобы моя лучшая подруга растаяла. Нет, это определенно не то, что должно с ней случиться. — А чем он тебе не угодил? — Да так, это все по моей вине. Знаешь, иногда мне кажется, что я никого не смогу полюбить. Слушай, дай воду, а то я свою вылила... на Леона! — В смысле? — я порылась в портфеле и, вытащив бутылку с жидкостью, протянула ее подруге. — А в прямом! Он подходил ко мне утром, просил прощения, а я сказала, что по своему желанию его бросаю, ну и вылила на него всю бутылку! — видимо, это показалось Кэролайн очень смешным и, развалившись звездочкой, она громко засмеялась. — А что у тебя в любовных делах? Кстати, почему это я все время тебе рассказываю, а ты мне нет? — Кэролайн заметно оживилась и, присев, быстро отпила из бутылки и уставилась на меня. — Да ничего, ты же знаешь. Я пока считаю, что я не готова к отношениям. Ты же забываешь, что я на год младше тебя, Кэролайн! — Да ладно тебе, в пятнадцать некоторые уже встречаются! О, гляди, на нас Леон опять смотрит. На другом конце поля стоял парень в спортивной форме и, не двигаясь, печально устремил очи в нашу сторону. Я всегда не понимала, как Кэролайн может встречаться с такими красивыми парнями, и притом ни к кому из них не испытывать ни малейшего чувства, даже отдаленно похожего на любовь. Юноша был очень спортивный и темноволосый. Да за такого красавца пол школы бы замуж вышло, а Кэролайн его так просто отвергла. — Ну и что? – я попыталась продолжить разговор, всё еще следя за печальным красавцем. — Да ничего, побежали! — она схватила мой портфель и ринулась в сторону выхода с поля. На секунду я даже залюбовалась, но быстро опомнившись, устремилась за ней в след. — Погоди, погоди, дай отдышаться! — я была действительно уставшая, а эта стрекоза так и прыгала вокруг меня, описывая невообразимые фигуры вокруг. — Давай, тучка Джи, побежали! – она молнией пронеслась рядом с Леоном, который тут же обернулся, оставляя на её спине след своих тёмных, как спелая вишня, глаз. Тремя часами позже. — Кэролайн, ты где? — я не могла дозвониться до нее пять предыдущих раз, и это чертовски настораживало. — Да все нормально, я занята, — голос девушки звучал невозможно сухо. — Мы же собирались встретиться сегодня, я уже полчаса тебя жду. — Слушай, я не могу... сейчас, — на последнем слове её голос предательски дрогнул. — Хей, что-то случилось? — Нет, — она бросила трубку, а я так и стояла перед кафе, в котором мы хотели провести приятный вечер. Первой мыслью, которая появилась в моей голове, было найти Кэролайн и, во что бы ни стало, помочь ей. Пожалуй, так и сделаю. Я решила поискать ее сначала дома. Там она и находилась. Постучав во входную дверь, я была встречена недовольным Стивом. — Какие люди! Вечный хвостик Кэролайн заявился. Ну, так вот, мы сейчас не можем тебя принять. — А с чего это не можете? Да и к тому же, я ее подруга, а не хвостик, и вообще, где Кэролайни? — Она в своей комнате, — Стив пропустил меня внутрь дома с большой неохотой, словно я что-то ему порчу. Поднявшись по такой знакомой лестнице, я попыталась войти в комнату Кэролайн, но она была заперта. — Кэролайн, ты меня слышишь? Кэролайн, я знаю, что ты внутри, — попытавшись сделать свой голос чуточку суровее, заявила я. Из комнаты послышалось тихий вздох, шум шагов и тихий скрип замка на двери. Затем снова тишина. — Кэролайн, ты же пустишь меня внутрь? — Нет, — и снова тихий всхлип. — И что же случилось? — Ничего, зачем ты пришла? — Ну не могу же я не помочь подруге в тяжелый момент. Ты была такая грустная, когда я позвонила. Может, расскажешь причину своего расстройства? — Ладно. Кэролайн открыла дверь и отошла, сделалв пару шагов обратно к постели. Передо мной стояла заплаканная девушка с опухшими щеками. Она дошла до кровати и тут же рухнула на нее. В комнате царил полумрак, занавески были опущены, но даже в таком освещении было понятно, что вокруг царил хаос. — Ну что? Рассказывай, — переступив через кучу одежды, я присела на краешек кровати и погладила Кэролайни по голове. — Я не понимаю... — подвывая, сказала она. — Не понимаю, почему я не могу никого полюбить, — девушка зарылась в подушку и захныкала. – Меня ... меня даже семья собственная знать не хочет.. Эта фраза окончательно сбила меня с толку. Всегда веселая, милая Кэролайн и... Плачет, переживая из-за такого? — Ну, ты чего, ну не плачь. Возможно, ты просто еще... никого не полюбила настолько, — я не знала, как объяснить девушке, чувства к которой у меня были и так очень странные, смешанные, каково это — любить. — Джи, и что мне теперь делать? Я никогда не вела себя так, — поднявшись с подушки, спросила дорогая подруга, попутно пытаясь стереть горечь с краснеющих щек. — Ну, для начала, пойдем и умоем тебя, — убрав прилипшие волосы с её лица, произнесла я. Кэролайн улыбнулась и совсем неожиданно обняла меня. Совсем по-детски, обнимая обеими руками со всей силы, не думая ни о чем, пытаясь лишь спрятаться за мной, словно за непробиваемой стеной. Прижалась так, словно никогда не хотела отпустить. Всё еще всхлипывая, она нашла в себе силы подняться с кровати, продолжая держать меня в своем плену. — Спасибо. Ты самая-самая лучшая. — И ты тоже. Просто прекрасная. В один миг всё стало ясно, словно перевернулся новый лист. Мне хотелось, чтобы она всегда была счастлива. Всегда. Дневник Кэролайн. Запись от 28 ноября, тремя годами ранее. "Дорогой дневник, сегодня утром пошел первый снег. Хоть день начался и не очень радужно — да, родители опять спорили, но снежок словно сгладил их острые фразы, колкие восклицания. На этот раз я решила не терпеть этого и, быстро собрав вещи в спортивный рюкзак, спустилась по выступам на крыше и убежала. Теперь я отдыхала здесь, в кафе, и вполне счастлива. Даже завтрак казался чуточку вкуснее. Мне наскучили их ссоры из-за меня, причины которых я, откровенно говоря, никогда не понимала. Отец обычно всем недоволен, а особенно – моим нахождением у него на глазах. Тут же начинались бессмысленные упреки, порицания. Они бились за меня, словно за награду. Вот только награду эту никто не хочет получить, словно на них случилась проруха. Абсолютно нечестно. Если уж я им так не нравлюсь, то для кого придумали детские дома? Новый братец отчаянно не хочет считать меня частью своей семьи, хоть изо всех сил и пытается доказать обратное. Я словно ненужная игрушка, которую боятся выбросить, но и оставлять у себя не особо-то хотят. Есть надежда, что Джи сегодня не заявится ко мне домой, я решила взять небольшой отпуск на пару месяцев. Никакой школы, никаких парней, ничего, что могло бы испортить моё настроение. Нужно разобраться в самой себе. Одна часть меня хочет отделиться от себя, сбежать, улететь и никогда больше не существовать с этим дрянным телом, а другая же удерживает ее, заставляет не хныкать, не плакать от безысходности. Я словно схожу с ума. Медленно, неотвратимо. Нет, это не просто подростковое созревание, это что-то иное. Я словно пуста, пуста изнутри. У каждого внутри есть определенные чувства: радость, уныние, любовь, но... У меня ничего этого просто напросто нет. Так, что-то я заболталась. Пора уже убегать, иначе родители заметят мою пропажу и смогут меня разыскать по горячим следам... » Кэролайн Митчелл. Настоящее время. Тишина была чем-то невыносимым. Шум собственной крови отдавался дьявольским морским шквалом, каждое биение сердца было подобно грохоту огромного водопада. Попробовав шевельнуть рукой, я не встретила сопротивления и открыла глаза. Я лежала на твердой кровати. В горле было чертовски сухо, каждый вздох резал по пересушенному горлу. В комнате было слишком темно, и я не смогла рассмотреть что-либо. Что, я снова вернулась в прошлое и все последние дни были бредом? — Не переживай, все будет в порядке. Я просто хочу пообщаться с тобой, дорогая, — низкий, но незнакомый мне голос отражался от стен, словно гром после сильной молнии. — Слишком много людей сейчас вокруг тебя, Кэролайн, вот я и решил избавить тебя от их компании, — мужчина-незнакомец закашлялся. От страха я забыла, что нужно дышать. — За...зачем я вам? Родители у меня не...небогатые, я не живу в семье политиков, особых та...тайн человечества не знаю. Вы хотите п...продать меня на органы? — Глупышка, я не собираюсь тебе никак вредить. Насколько мне известно, ты уже слышала кое-что обо мне, но наверняка посчитала это, как минимум, байкой. — О... вас? Мы даже наверняка незнакомы. И да, если вы не собираетесь меня убивать, то, пожалуйста, дайте мне воды, — прохрипела я. — Да, конечно, только, пожалуйста, — последнее слово мужчина выделил интонационно, — не сбегай. Сейчас мы с тобой поговорим как цивилизованные люди, а потом я тебя отпущу. Больше я ничего и не прошу. Внезапно в комнате стало очень светло, он, видимо, открыл тёмные, солнцезащитные шторы. Я была на пару мгновений ослеплена, но все-таки смогла сесть на кровать. Незнакомец стоял в проеме двери и, по-видимому, ждал меня. Я нехотя, с большим трудом, но всё же последовала за ним. — Вот, держи, — в соседней комнате располагалась кухня. Он легкими движениями налил в прозрачный стеклянный стакан воды и протянул его мне. Здесь было очень солнечно, свет буквально заливал все пространство, отражался от стен, которые оказались не матовые, а покрытые легким слоем лака, и при дневном свете он становился словно зеркалом, отражая яркие лучи солнца, решившие посетить сие место. В этой большой комнате располагалось несколько шкафов, кухонная утварь и огромный стол с пятью-шестью стульями. Ничего более. Огромные панорамные окна оказались еще и выходом на улицу, полупрозрачный тюль чуть колыхался, видимо, двери были приоткрыты. Выпив залпом всю жидкость, я присела на стул и стала выжидать дальнейших действий этого незнакомца. Он же стоял, не шевелясь, словно ожидая чего-то. — Ну, так ради чего вы меня похитили? — при этих словах мужчина оживился и сел рядом, сминая руками белоснежную бумажную салфетку, послушно хрустевшую от действий своего обладателя. — Дело в том, Кэролайни, что я твой отец, — при этом он внимательно смотрел на меня, по-видимому, ожидая какой-то бурной реакции. — Знаете, я даже не удивлена, мне что-то в последнее время слишком много странного свалилось на голову, и вы еще... А как вас зовут? — О, прости, забыл представиться. Меня зовут Вильям. — Вильям, а как вы мне это докажете? Я же не могу вам доверять, вы меня похитили. Исходя из количества таинственности, с какой мне пытались рассказать, а точнее – интриговали, - с лёгкой укоризной продолжила я, - интриговали меня, то, по-минимуму, мой отец или крупный магнат, или же успешный мошенник. — Да, — с разочарованием отметил мужчина мою реплику, — если я и магнат, то небогатый. А если мошенник, то честный, вот в чём вся соль. Я – ни то, ни другое, тебя просто дурачили, боясь того, что ты прознаешь правду. Ведь, понимаешь, — он чуть отвернулся, вальяжно расслабившись, — меня боятся очень многие лишь из-за того, что я их страшнее. – Заметив то, что от его фраз я как-то скукожилась, мужчина улыбнулся краешком рта, но, тут же спохватившись, поправил самого себя. – Не страшнее, а разумнее, или же, скорее всего, просто-напросто, опытней. Я могу доказать тебе правду о нашем родстве только одним способом, хоть он меня и не радует. Поверь, некоторые воспоминания прошлого лучше не бередить. Пойдем, — с этими словами он опять каким-то непостижимым образом поманил меня за собой и растворился в прозрачном тюле между раскрытыми окнами. То, что открылось моему взору, заставило меня на секунду онеметь. Дом стоял посреди огромной лесной опушки, все вокруг было покрыто толстым слоем пушистого снега. Лес без конца и без края — тайга! В этом царстве властвовала абсолютная тишина, но внимательный взгляд мог различить странные красные вкрапления — словно капли крови под снегом. На мое лицо падали хлопья снега, они кружили вокруг, танцевали свой невесомый вальс. Мороз обжигал кожу, но я не замечала этого. Дойдя до ближайшего красного пятна, я принялась раскапывать его, — слишком долго я бежала от всех вопросов, сейчас нужно достать хоть один ответ. Ладони уже начали ныть от снега, а коленки — болеть, но я уже раскопала довольно большую ямку. Оказавшаяся под снегом вещь поразила меня. Это были огромные, охрового цвета полевые цветы вперемежку с кроваво-красными маками! Замёрзшие, но еще не успевшие умереть бутоны были открыты. Копнув глубже, я приметила и ярко-зеленую траву. Глаза привыкли и белому свету, и, снова оглянувшись в сторону дома, посмотрела на Вильяма. Этот мужчина улыбался! Он стоял, прислонившись к деревянной балке веранды, на его седые волосы медленно опускались хлопья снега, но он словно не замечал этого. Его глаза цвета красного вина украшали уже прорезанное морщинами лицо, словно два маленьких огонька. Я решила не останавливаться и побежала к следующему красному пятну. И там, опять же, оказались эти огромные цветки. Внезапно, словно давно забытое видение прорезалось сквозь мою память, напомнило о себе плывущей картинкой. Маленькая девочка бежит по огромному полю красных цветов, ее золотые волосы светятся, словно маленькое солнышко в отражении вечернего заката цвета первых, самых нежных фиолетовых гиацинтов, а ее длинное платьишко, наверняка уже грязное по колено, развевается словно шлейф. У дома стоит мужчина с такими же золотыми волосами, только чуть темнее, и так же, как и Вильям, улыбается. Только его улыбка более беззаботная, словно более... Простая. С противоположной стороны поля бежит еще одна девушка, только стройнее, выше, бежит словно дикая лань. Летит над полем, почти не задевая ногами земли. Её тёмные, как ночь, волосы развеваются так, будто за ней следом летит сама ночь в шёлковых одеяниях. Её одежда проста, но несравненно прекрасна. Глаза обрамляют пушистые, как мех дикого зверя, такие же чернявые ресницы, чуть завивающиеся на концах. Аккуратные ручки, чрез которые видны проступающие, синевато-лазоревые паутинки подкожных морей. Ладонями она, пробегая мимо, чуть прикасается к цветам и лепесткам, тянущимся к ней. От этих самых прикосновений цветы подрастают и, совсем чуть-чуть, но становятся еще краше. Прекрасное видение долетает до края поля и, легко перепрыгнув грубую древесину веранды, оказывается в объятиях мужчины. Рыжеволосая принцесса подбегает к ним, всё же испачкавшись во всех возможных местах и, стирая тыльной стороной руки выступившие капельки пота, бросается в радостные объятия, утопая в любви без оглядки. Вот воспоминание уже развеялось, оставляя меня словно отошедшей от долгого сна. Я помню этот сад, этот дом, все эти места. То, что я так долго искала. Это мой дом. — Ты все вспомнила? — спросил мужчина, подходя ближе ко мне. Я не могла ответить, только бросилась ему на грудь. — Да, я вспомнила... Почти все, — тихо прошептала я. — Где же ты был, папочка? Почему оставил меня с этими людьми? — тяжелый ком воспоминаний подкатил к горлу. — Прости малыш, я не мог. Я потом тебе все расскажу. Обязательно. – Вильям еще крепче прижал меня к себе и теперь уже окончательно не хотел оставлять. — Нет! Слишком много людей говорят мне, что расскажут все потом, я хочу знать все и сейчас. — Хорошо, тогда давай пойдем домой, а то ты уже околела в одном платьице, как я погляжу. И правда, я сама не заметила, как мои зубы начали выбивать чечетку, а руки чуть дрожать. Но, думается мне, это было не от холода. — Какой чай ты любишь сейчас? — заботливо спросил мужчина, уже не кажущийся мне таким страшным. — А есть малиновый? — от ожидания я протирала ручки. Внезапно этот дом стал таким родным, словно вся моя предыдущая жизнь казалась лишь ужасным сном с бесконечными нервными срывами, беспокойством, а тут я словно очнулась от этого затянувшегося кошмара. По дому витали всплывавшие воспоминания, старые друзья, так холодно забытые мною. — Конечно, есть, твой любимый. Есть мед. Хочешь? — Вильям поставил большую банку с жидкостью цвета тёмной корицы на стол, и я тут же запустила в нее большую ложку и, зачерпнув побольше сладкого нектара, наклонила ее, наблюдая за тем, как медовая темно-золотистая капля неторопливо сползала на поставленную под нее чашку с ароматным чаем. Самое приятное чувство на свете — не шум громкой дискотеки и не чей-то веселый праздник. Самое приятное чувство на свете — спокойствие, уединение, которое царило в этом доме. Терпкий, тяжеловатый запах дерева, главенствующий в доме, с почти незаметным ароматом сосны. Мужчина сел рядом со мной и, помешав серебряной ложечкой чай, взял чашку в плен своих рук и, на мгновение задумавшись, начал свой рассказ. — Всё началось очень, очень давно, до твоего рождения, но я постараюсь открыть тебе все тайны, ничего не утаив. На это уйдёт не один день, так что тебе придётся запастись немалым терпением, хотя сама история тебя, думается мне, затянет.