Хранитель храма Ветров

       Он крался за стариком уже довольно долгое время. Это была его излюбленная забава — охотиться за ничего не подозревающим человеком, ступать след в след, дышать в такт сердцебиению и быть невидимой тенью. Он делает это с момента появления на свет, и ему никогда не надоест.        Он ступал беззвучно и очень аккуратно, чтобы ненароком не задеть стопки бумаг, что окружали его и старика. Он старался даже не дышать, дабы дуновение не потревожило столетние слои пыли и не превратило их в сверкающие на солнечных лучах облака.        Поначалу это было всего лишь простым развлечением, но со временем оно переросло в нечто большее. Эта чудаковатая охота стала частью его, и теперь они неразделимы. Или, быть может, по прошествии стольких веков, он уже не помнит себя другим.        Он, словно молодой и игривый кот, следил за своей жертвой, выжидая подходящего момента для нападения. В нем все бурлило и кипело от возбуждения. Нетерпение потихоньку начинало съедать его хладнокровность и рушить непоколебимые стены, которые он так рьяно возводил вокруг себя для этой игры. Еще чуть-чуть, и он сорвется с места, выказав свое присутствие.        Старик шел, шаркая ногами по деревянному полу. Подол его теплых одежд волочился следом за ним. В храме, где он служил, было довольно холодно, хотя за его стенами властвовало жаркое лето.        Старик нес в руках большую, плетеную из лоз корзину, а в ней — высушенные цветки лечебных растений. Он шел, тихо насвистывая простую мелодию, и не подозревал, что за ним кто-то следит. Если бы старик обернулся на миг, то наверняка заметил бы легкую дрожь воздуха, что неустанно следовала за ним.        Сегодня служитель храма планировал разложить травы в маленькие мешочки и отнести в лавку аптекаря. Это была не основная его обязанность, но выполнение этой работы приносило старику больше удовольствия, чем прислуживание самовлюбленным богам ветров.        Он рассчитывал справиться с работой быстро и еще успеть сходить в город проведать друзей. Служитель храма представил, как будет приятно погреться в теплых лучах солнца и сыграть партию Го, но, поразмыслив, он вдруг решил, что не нужны ему ни игры, ни тепло — одного спокойного вечера ему будет вполне достаточно.        Старик вышел на открытую террасу, и его взору предстал хоть и приевшийся, но, тем не менее, невероятно красивый вид. Его храм, где он работал вот уже полгода, находился на вершине Храмовой горы и отсюда, а именно с открытой террасы, было отчетливо видно, как край синего неба соединялся с землей. Необъятному горизонту, сколько не смотри, не было ни конца ни края.        Служитель храма не стал любоваться пейзажем. Он видел его уже сотни раз, и за это время в нем ничего не изменилось.        Подойдя к мощному столу из дуба, старик поставил на него свою корзину. Он отвернулся, чтобы достать из ящика под столом мешочки, и не заметил, как по высушенным цветам прошлась рябь. Нечто подобное бывает, когда кто-то бросает маленький камушек в воду.        Разложив мешочки по столу, старик окунул руку в корзину с цветами и зачерпнул ароматную пригоршню трав. Он собирался наполнить один из мешочков, как вдруг его слух уловил далекий шепот, мелодичный и завораживающий. Он звучал совсем не пугающе, но старик, услышав его, все равно напрягся. Потом он почувствовал, как его старого испещренного морщинами лица коснулся ветер, и невидимые пальцы стали играть с его длинной седой бородой…        — Прошу, — произнес старик хриплым голосом, в котором звучала мольба. — Не делай этого.        Ответом служителю храма стал звонкий смех, который разлился по террасе, а затем затих у правого уха старика с тихим шепотом: «Нет». Через мгновение сорвавшийся ветер перевернул корзину и рассыпал цветы, разбросал по полу мешочки, а потом запутался в подоле теплых одежд. Ткань хлестала старика по ногам, и казалось, что она вот-вот разорвется. Появившейся из ниоткуда вихрь заставил рассыпанные цветы подняться с пола в воздух и кружиться в странном танце вокруг служителя храма. Это было одновременно красивое и страшное зрелище.        — Я так больше не могу, — сказал устало старик, пытаясь угомонить трепещущую одежду. — Прекрати! — повторял он снова и снова, а вокруг него все плясали цветы, и неистово трепыхались подолы его одежд. — Хорошо, — наконец произнес измученный служитель. — Вы победили. Я ухожу!        Ветер утих и отпустил подолы одежд, цветы перестали кружиться и упали на пол. Старик бросил пригоршню трав на стол. Ощутив легкость на душе, он развернулся и ушел в сопровождении торжествующего смеха, что напоминал шелест листвы.        Ветер был доволен проделанной работой. С другой стороны, его начало съедать чувство неудовлетворенности, так как ему удалось избавиться от хранителя за столь короткий срок, не прибегнув к более изощренным испытаниям.        Интересно, когда вернутся братья, как они отреагируют?        И кто же станет следующим хранителем храма Ветров?

***

       Новость о том, что хранитель храма Ветров покинул свой пост, расползалась по городу Эдэн подобно снежному кому. Каждый, кто прознал о событии, спешил поделиться известием с кем-то еще и при этом не упускал возможности похвастаться своей глубокой осведомленностью.        В городе бродили разные слухи. Одни утверждали, что хранитель скончался в ужасных муках и сейчас его тело покоится в глубинах храма; другие клялись, что как-то видели хранителя бегущим прочь от храма с такой скоростью, будто бы за ним гнался сам дьявол; третьи придерживались мнения, что хранитель ушел в поля на поиски лечебных трав и так далеко забрался, что не смог вернуться.        Но, какими бы невозможными ни были предположения, факт оставался фактом — храм остался без смотрителя, и теперь там властвуют дикие ветра. Каждую ночь люди слышат ужасные стоны и завывания с Храмовой горы. Нередко гору обвивали страшные тучи, грозящие принести с собой в город сильную грозу или бурю.        Но реальность оказалась ещё более плачевной, чем опасения.        Все началось с того, что ранним утром, когда с неба скатывается последняя заря, над полями пшеницы прошелся шквал такой силы, что из колосков повыбивало все зерна. Потом Эдэн несколько дней утопал в густом тумане, принесенном ветрами с юга. После город обдувало холодными ветрами с севера. Шаловливые ветры все время срывали с веревок белье, сбрасывали с балконов горшки с цветами, били окна и разбирали крыши. Они безостановочно носились по улицам и играли дорожной пылью, путались в длинных юбках женщин и ерошили бороды мужчинам, вырывали из рук детворы воздушных змеев и уносили их в небо. Но даже после всего пережитого жители Эдэна все еще продолжали наивно полагать, что ветрам скоро надоест, и они успокоятся.        Единственным человеком, который стал мыслить здраво, был староста Ги. После того, как буйство ветров превратило его красивейший сад в сад голых ветвей, он понял, что сами несносные проказники не успокоятся. В храм Ветров срочно нужен новый хранитель! Ну или, на худой конец, подношение, которое могло бы задобрить разгулявшихся богов.        Под жуткое завывание с Храмовой горы жители Эдэна собрались на главной площади для решения вопроса о должности хранителя храма, а именно, кто эту должность должен занять. Желающих было не счесть, а, точнее, их было невозможно пересчитать, так как никто не хотел быть запертым в храме на всю оставшуюся жизнь, тем более в компании такой необузданной силы. На вопрос старейшины: «Кто хочет исполнить свой долг перед городом и жителями Эдэна?» все люди на площади смотрели куда угодно, но только не на Ги.        — Семье того, кто пожертвует себя в храм, я дарую мешок золота! — сказал старейшина и по площади пополз гомон. «Это хороший знак», — подумал Ги, глядя на то, как народ обсуждает его предложение, но напуганные внезапным воем с горы люди сделали шаг назад. — Что, никому не нужно золота? — удивился старейшина.        — А почему бы старейшине не стать примером для людей и не вызываться добровольцем? — спросил кто-то из толпы, и толпа удивленно охнула.        — К-кто это сказал? — слегка заикающемся голосом спросил Ги. Он вдруг испугался, что люди поддержат неизвестного. — Покажись! Или ты смел только за спинами людей?        По толпе прошлась волна негодования и любопытства, но никто так и не признался, кому принадлежали те дерзкие слова.        С Храмовой горы повеяло холодом. По округе разнеслось жуткое завывание в дружном тандеме с раскатом грома. В этот момент передние ряды расступились, и к старейшине вышел человек. Он был невысок ростом, и его лицо было спрятано под капюшоном длинного плаща.        — Неужели вы испугались? — спросил мелодичный голос неизвестного.        Старейшина Ги весь покраснел от такой дерзости. Его щеки надулись и, казалось, вот-вот лопнут, если он сейчас же не откроет рот.        — Да как ты смеешь! — вскипел Ги и стянул капюшон с говорившего. Толпа охнула в изумлении — смельчак оказался девушкой, красивой и очень известной.        — Веста! — то ли разгневался, то ли обрадовался старейшина.        Девушка мило улыбнулась в ответ и заправила за ухо непослушную прядь русых волос, что водопадом рассыпались по ее плечах, когда Ги стянул с нее капюшон.        — Вот ведь несносная девка! — крикнул кто-то из жителей города, и толпа энергично закивала головами, но Веста и глазом не моргнула. Она все стояла и с вызовом глядела на старейшину своими зелеными глазами.        Когда Весте было пять, ее отца обвинили в краже сотни бочек вина. Но это была неправда. Ее отец был простым ремесленником и верил, что люди, работающие честно, никогда не будут обделены в средствах для удовлетворения своих потребностей. Он был самым совестным и добрым человеком, и об этом знали все, но старейшина, не прислушавшись к словам людей, сослал отца Весты в шахты, где тот через год погиб, оставив Весту сиротой. Стоя на могиле отца, она поклялась его именем во что бы то ни стало отомстить старейшине, узнать все его тайны и рассказать жителям Эдэна о его темных делишках.        С тех пор Веста многое успела узнать о старейшине и его подлостях, но у нее не было доказательств. Все ее словесные обвинения были похожи на клевету, но она не пренебрегала пользоваться даже ей, дабы очернить добрый и милостивый образ Ги.        Поначалу люди слушали ее с интересом, но вскоре стали смеяться над ней, а еще позже — избегать. Завидев девушку в таверне, на рынке, или просто идущей по улице, жители Эдэна сразу прекращали делать свои дела и по-быстрому уходили прочь. Она порядком достала их своим нытьем и постоянным разглагольствованием о том, какой плохой их старейшина Ги и как слепы люди в его отношении. Нередко девушку забрасывали камнями, прогоняя прочь.        Веста уже отчаялась довести свое дело до конца, когда из храма Ветров пропал хранитель. Тогда-то к ней пришла эта мысль — сделать Ги хранителем храма. Веста рассудила, что для Ги стать хранителем будет отличнейшим наказанием, к тому же, таким образом она избавит ослепший город от этого лицемера.        — Старейшина Ги, проявите свою доблесть и отвагу. Когда над Эдэном нависла беда, станьте тем, кто отведет ее от нас, — говорила Веста в надежде что ее поддержат, ведь без поддержки горожан ей не удастся свергнуть Ги с должности старейшины. Она повернулась лицом к толпе и, раскинув руки, сказала:        — Люди, не бойтесь. Наш ключ к спасению стоит прямо перед нами!        «Верно», — подумал старейшина и улыбнулся своим не очень хорошим мыслям. Он подошел к девушке и положил свои руки ей на плечи.       — Ты права, Веста, — сказал Ги и сжал ее плечи сильнее чем требовалось.        — Что? — удивилась она. Веста никак не ожидала услышать такие слова из уст старейшины.        — Жители Эдэна, поприветствуем же нового хранителя храма Ветров! Веста наш спаситель, так будем же благодарны ей до конца наших жизней! — воспел старейшина, и у Весты возникло ощущение, будто ее только что облили холодной водой.        Она поняла.        — Нет! — только и смогла вымолвить она.        — Но, старейшина, — подал кто-то голос из толпы. — Она девушка!        — Точно. Точно, — прошелся гомон площадью. Люди кивали головами и бросали напуганные взгляды на старейшину с Вестой.        — И что с того? — прокричал Ги, не выдержав укоризненного перешептывания.        — Хранитель должен быть мужского пола, — подсказал кто-то из встревоженной толпы.        Об этом старейшина и сам прекрасно знал, но то, что его публично обвинили в незнании столь простого правила, сильно разозлило Ги. Он сцепил зубы от гнева, и только Веста слышала скрежет, так как была к нему ближе всех.        Поразмыслив минуту старейшина сказал:        — Думаю, то, что Веста девушка, очень даже хорошо. Вы только вспомните, скольких хранителей было потеряно! Много. Очень много. Сколько семей остались без кормильцев? Сколько жизней было потрачено впустую? Взгляните, — указал он рукой в сторону горы, где клубились тучи, — и вспомните, что ни один хранитель так и не смог обуздать ветреных богов. С каждым разом они становятся все свирепей и свирепей…        — Да. Да, — прошелся гул согласия, но кто-то из толпы осмелился задать вопрос:        — К чему вы клоните, старейшина Ги?        В ответ старейшина хищно улыбнулся.        — Богов ветра нужно задобрить. Преподнести им подношение, жертву, — сказал он, превратив свое лицо в безэмоциональную маску.        Сердце Весты камнем упало куда-то вниз.        — Нет! — закричала она и тысячу раз прокляла себя, что решила воспользоваться ситуацией для своей мести. Как она могла не предугадать нечто подобное?!        Пока девушка пыталась увернуться от цепких рук старейшины, толпа взревела от споров: одни стали на сторону старейшины, другие — нет. Но, какими бы разными их мнения не были, все они понимали, новый хранитель вряд ли что-то изменит. Боги любят, когда им делают подарки. Они, как дети, любят получать новые игрушки.        Пока народ решал согласиться или нет, старейшина подозвал к себе двух стражников и передал им Весту. Девушка так сильно брыкалась, что стражам пришлось повалить ее на пол и заломить руки за спину. Ги был очень доволен проделанной работой, и вид плачущей Весты доставлял ему наслаждение. Наконец-то он избавится от этой несносной девчонки!        — Кто за то, чтобы отдать ветрам то, чего они так желают? — спросил старейшина, перекрикивая голоса людей.        Толпа на миг умолкла, а потом все единогласно подняли руки вверх, и мир Весты перевернулся с ног на голову. Она была настолько опустошена, что не смогла ничего возразить.        «Это будет тебе уроком!» — подумал старейшина и провозгласил:        — Давайте отпразднуем сие событие!