Хранитель храма Ветров

      Веста была ошеломлена и обескуражена происходящим, но юноша напротив нее, кажется, был удивлен случившимся не меньше: его зеленые глаза широко открылись, а тонкие брови взметнулись вверх.       — Невероятно, — прошептал он, глядя на нее так, словно она невозможное чудо, а потом вскочил с места, перевернув стул на котором сидел. Концы длинных рукавов смели сушеные травы на пол, когда он уперся руками в трухлявый стол. — Ты правда меня видишь? — спросил, наклонившись ближе, маленький колокольчик издал тонкое «Дзинь».       Веста почему-то никак не могла понять его вопрос. Она была в таком замешательстве, что вообще с трудом понимала происходящее, да и горящие жёлтым птицы, вышитые на манжетах его рукавов, насмешливо пялились на нее, мешая сосредоточиться.       Она смотрела на ровные стежки и удивлялась, с каким мастерством была выполнена вышивка: птицы, будто живые, взмахивали своими огненно-желтыми крыльями и взлетали, кружась среди золотых листьев и сложных узоров…       Пальцы Весты внезапно охватил едва ощутимый зуд и она вспомнила, как долгими ночами через боль и усталость вышивала манжеты на одном из одеяний богов. Оно было пошито из теплой, но нежной на ощупь ткани зеленого цвета, и золотые нити как ничто другое подчеркивали богатство платья…       «Не может быть!» — подумала Веста и взглянула на юношу.       Его тонкое лицо оказалось совсем близко, и это «близко» означало, что она с легкостью могла сосчитать количество ресниц, обрамляющих его невероятные глаза. Ее взгляд невольно скользнул по узкому лбу, ровному носу и зацепился на плотно сжатых губах юноши.       «Не может быть!» — подумала она с ужасом и вскочила на ноги.       — Неужто узнал? — изобразил он удивление, а в глазах его плескалось зелёное море озорства. — В тебе нет ни капли уважения, хранитель! Что за человек станет пить чай, не угостив собеседника?       Веста во все глаза смотрела на неземное создание и никак не могла поверить в то, что видит перед собой. Она много раз представляла, как могут выглядеть боги, и думала о роковой встречи с ними, но ничего подобного ей в голову не приходило.       Юноша выпрямился, струсил рукава от трав и, сложив руки на груди, сказал:       — Ну? Ты будешь исправлять ошибку? Я жду.       — Д-да… — От волнения во рту у Весты пересохло и ее голос скорее проскрипел, нежели прозвучал.       На негнущихся ногах она поспешила накрыть стол для еще одной персоны, снова и снова прокручивая в голове случившееся.       Неужели он и вправду бог? Неужели он один из четырех ветров, живущих в этом храме?       Если это правда, то все очень усложняется.       Весте было страшно. Она чувствовала на себе его внимательный взгляд и он был настолько давящим и предостерегающим, что она боялась сделать лишнее движение и даже вздохнуть. С появлением этого юноши чувство мнимой безопасности мгновенно улетучилось и появилось непреодолимое желание сбежать.       Ее пальцы сильно дрожали, и потому носик маленького чайничка звонко ударялся о кружку, когда она наливала ему свежезаваренный чай.       — Что-то ты очень нервничаешь, хранитель, — как бы невзначай заметил юноша, но Веста дрогнула от его слов и пролила немного чая на стол.       — Ай-я! — недовольно произнес бог, покачав головой. Колокольчик удручённо звякнул в такт.       Сердце Весты пропустило удар.       — П-простите… — начала она извиняться за свою неуклюжесть, но юноша не стал слушать. Он жестом заставил ее умолкнуть, отобрал у нее чайничек, и, подняв перевернутый им стул, усадил на него Весту.       — Это мне стоит извиняться, — сказал он, придерживая ее за плечи, а потом отпустил и отошел на пару шагов. — Я, должно быть, тебя напугал, — он выглядел сочувствующим и полным сожаления.       — Очень, — ответила Веста и потупила взгляд, запоздало подумав о том, что, возможно, ей не следовало этого говорить.       Она смотрела на свои пальцы, которые нервно поглаживали колющуюся ткань ее одежды и ощущала на себе его взгляд. Это было неприятно.       И неловко.       Но в большей степени — неприятно.       Юноша тяжело вздохнул, а потом сказал, что им стоит забыть обо всем и начать сначала. Он выглядел таким добродушным и милым.       — Я Эвр, — представился юноша. — Бог восточного ветра. А как тебя зовут?       Веста вскочила с места и низко поклонилась, но она не была уверена в правильности своего поведения.       — Хранитель. Зовите меня Хранитель, — сказала она и добавила шепотом: — Мой господин.       Раздавшийся хохот озадачил Весту.       Она выпрямилась и увидела что бога согнуло пополам от смеха. Он смеялся и смеялся, а потом, взглянув на Весту своими изумительными глазами, сказал:       — Меня еще так никто не называл. «Всемогущий», «великий», «милостивый» — да, но «мой господин»… Нужно об этом рассказать братьям. — И тут его смех оборвался. — Правда, не все будут рады тому, что хранитель может нас видеть. Это, знаешь, очень усложнит нашу жизнь, но ничего не поделаешь, — пожал он плечами. — Не можем же мы сохранить это в секрете…       — Почему? — спросила Веста, пытаясь понять, что прятачется под его взглядом, которым он на нее смотрел.       — Все очень просто, — сказал Эвр и подошёл ближе. Веста затаила дыхание, а бог склонился к ее уху и прошептал: — Я могу сохранить только один секрет, и каким он будет, ты должна выбрать сама.       Земля будто ушла из-под ног.       — Что? — вздрогнула Веста и поспешно отстранилась от бога. Ее взгляд был полон ужаса.       Что же теперь делать? Все отрицать?       Она во все глаза смотрела на Эвра, на хищный блеск в его глазах, и понимала, что при любом раскладе для нее ничем хорошим это не кончится.       — Мой господин, я…       — Думала, что сможешь нас обмануть? — перебил он. — Какая самоуверенность. И глупость. Но, — продолжил говорить, — думаю, выбирать тебе все-таки не из чего.       — Хранителем храма может быть только мужчина, я знаю, — сказала Веста, взглянув на манящую открытую дверь позади него. — Моя ложь требует немедленного наказания, но я надеюсь, что вы, мой господин, сможете понять почему я так поступила, когда узнаете причину, — склонила она голову пытаясь показать свое смирение, но смирения в ней не было, только страх. — Сердце бога милостиво, и когда люди вопрошают к нему, искренне каясь в своем грехе, он дарует им прощение, так как божественная добродетель — дар небесный, которым очищаются черные сердца и заблудшие души смертных слуг ваших, дабы на земле и на небе не воцарил хаос. Я молю о милости, — преклонилась Веста перед богом. — Пожалуйста, не раскрывайте мой секрет. Дайте мне всего одну ночь, а утром, с восходом солнца, меня здесь уже не будет.       Веста умолкла.       Бог тоже молчал.       Она слышала тревожный стук своего сердца и боялась, что бог его тоже слышит.       — Глупая девчонка! — фыркнул Эвр. — И куда же ты пойдешь? Тебя уже давно дома никто не ждет.       От этих слов сердце Весты сжалось от боли. Бог прав — ее никто не ждет, но он не знает, что ей это только на руку.       — Хорошо, — продолжил он. — Можешь какое-то время пожить в храме, но тебе придется очень постараться, чтоб мои братья тебя не раскрыли. — От удивления Веста посмотрела на Эвра и столкнулась с его пронзительным взглядом. — Ты ведь понимаешь что будет, случись так.       — Д-да… Но я… Почему?       Почему он согласился ей помочь?       — Только не думай, что я так поступаю по доброте душевной, — холодно бросил Эвр. — У меня свои цели. Запомни, Хранитель, в этом храме нет места ни жалости, ни сочувствию, ни, тем более, милости божьей, — добавил он, с высока глядя на Весту. — А теперь, — его губы растянулись в хитрой улыбке и он коснулся ее руки, — пойдем, я познакомлю тебя с братьями. Это должно быть поистине дивное зрелище.       Бог потянул Весту за собой, и она не стала сопротивляться. Девушка погрязла в мыслях и, когда Эвр выводил ее прочь из комнаты-кухни, думала, правду ли он сказал. Веста думала, пока они шли извилистыми и пустыми коридорами храма; она думала, глядя ему в спину и чувствуя, как его пальцы все ещё сжимают ее. «Это странно, — мелькнула мысль и исчезла словно ее никогда не было. — Так странно держать за руку бога». Веста продолжала думать, какие цели он преследует, даже тогда, когда они остановились перед высокими двустворчатыми дверями и Эвр толкнул их, чтобы открыть.       А вдруг он соврал?       Вдруг за этими дверями ее ждет смерть?       Может ли быть, что слово бога ничего не стоит?       Весте на секунду показалось, что горящие жёлтым птицы взлетели с длинных рукавов и яркими искрами замерли в воздухе, а потом, когда двери с громким скрипом отворились, их всколыхнул легкий ветерок и они, упав на пол, погасли. Но она продолжала думать о богах, себе, и о том, что ее ожидает. Она прокручивала его слова у себя в голове снова и снова, и потому не придала ни какого значения тому, что увидела.       Она продолжала думать, выйдя следом за Эвром на открытую террасу. Горящие масляные лампы безуспешно пытались оттеснить темные сумерки, что осели вокруг горы с храмом и безустанно просачивались на террасу.       Эвр отпустил ее руку и Веста вздрогнула, не ощутив опоры.       — О! Смотрите, кто пожаловал! — раздался голос.       Веста замерла, а Эвр пошел вперёд и, разведя руки, сказал:       — Извините. Опоздал.       Эвр грациозно уселся на подушку у игрального столика.       Веста судорожно вдохнула.       Она увидела. Увидела, как на границе сумерек и дрожащего света, окутанные аурой величия и власти, сидели неимоверно красивые неземные существа.       Четыре безжалостных бога. Боги ветров.       И она во все глаза пялилась на них.       Горный воздух был свеж и холоден. Он нежно, но настойчиво морозил руки Весты, шею и лицо, пытаясь пробраться под одежду. Легкий ветерок гладил ее по коротким волосам, что-то тихо нашептывал на ухо. Были то слова поддержки или предостережения, Весте разобрать не удалось. Да и не пыталась она понять. Веста была слишком поражена увиденным, чтобы думать.       — Мне кажется, или он на нас смотрит? — спросил один из братьев и все четверо уставились на Весту.       Задавший вопрос выглядел таким же молодым, как Эвр (да и все они казались не старше самой Весты), и был облачен в просторные одежды синего цвета. Его черные волосы были убраны в растрепанный пучок.       По левую руку от него сидел бог с белыми распущенными волосами. Он отталкивал от себя взгляд Весты сильнее остальных — это неземное существо ей казалось слишком надменным и очень грозным. А еще от него веяло ледяным холодом, и Веста почему-то была уверена, что этот бог таит в себе угрозу.       Третий бог лицом был похож на первого: такой же немного вздернутый нос и квадратный подбородок, волосы заплетены в косу. Он смотрел на Весту скучающим взглядом, но стоило ей на секунду прикрыть глаза, как он и вовсе отвернулся от нее, словно она была не интересней увядшего сорняка.       — Тебе кажется, — сказал он.       Все они сидели на мягких подушках за маленьким игральным столиком. Вокруг них несколько масляных ламп продолжали свою неравную борьбу с темнотой.       Беловолосый бог бросил кости и властители ветров вернулись к игре.       Веста для них стала пустым местом.       Это хорошо.       Она уже подумывала воспользоваться моментом и улизнуть с террасы, но ее остановил выжидающий взгляд Эвра, который, почему-то, не присоединился к остальным за игрой.       Свет от масляных ламп задребезжал в предвкушении того, что же будет дальше.       А дальше Веста решила, что если не получится не заляпаться, то почему бы не окунуться в омут с головой. Она уже давно балансировала на краю обрыва и одна ее нога была занесена над пропастью. Так почему не сделать один шаг вперед и не отдаться на милость богов?       «В этом храме нет места ни жалости, ни сочувствию, ни, тем более, милости божьей», — вспомнила Веста слова Эвра.       «Посмотрим».       Веста подошла к игральному столу и удобно уселась на свободное место. Играющие боги удивленно замерли, а Эвр, кажется, охнул, но Веста не подала виду, что заметила. Она забрала с раскрытой ладони беловолосого бога кости и бросила их на столик со словами: «Прошу извинить за вторжение. Могу ли я сыграть с вами?»       Лица богов вытянулись от шока.       — Эвр говорил, что, когда мне станет скучно, я могу сыграть с вами, — продолжила она свою речь выставляя свою фишку на начало игры. — Вам нет нужды прерываться из-за меня. Я начну с начала, а вы продолжайте, — сказала она и сделала первый ход.       Три опешивших лица уставились на Эвра, а тот выглядел так, словно Веста облила его помоями.       — Ты говорил? — переспросил бог в синем одеянии. Тон с которым он это произнес был спокойным и сдержанным, но Весте удалось расслышать ноту негодования.       Или же ей просто почудилось.       — Я не…       — Эвр! — сказал бог, что сидел по левую руку от Весты. Он выглядел скорее обиженным нежели разгневанным. — Почему ты нам не сказал?       — Я не…       — И как давно ты нас видишь? — спросил сидящий напротив бог. Его красивое лицо ничего не выражало, потому Веста не могла понять в каком он состоянии: зол или… очень зол.       — С момента, как я сюда пришел, — ответила она и, подобрав со столика кости, протянула их неземному существу напротив. К ее великому удивлению, он их принял.       Веста внезапно склонилась в поклоне едва не ударившись лбом о поверхность игрального стола.       — Прошу вас, не гневайтесь! Это была моя просьба. Я просил сохранить все в тайне. Я боялся, что… Я… Я был напуган. А теперь меня грызет совесть, что вы гневаетесь на Эвра за то, что он охранял мой секрет. Прошу простить его.       — Это не правда! — запротестовал Эвр и Веста, вздрогнув от его голоса, уткнулась лбом в стол. — Борей! — звучала мольба в его голосе. — Нот, Зеф, неужели вы поверите этому человеку?!       Она рассматривала деревянную поверхность и не видела какая велась безмолвная перепалка между богами, но Эвр умолк и это значило — он проиграл.       — Поднимись! — приказал властный и холодный голос.       Веста подчинилась.       — Как тебя зовут?       — Маха, — ответила она, пытаясь выдержать взгляд беловолосого бога. — Это имя значит "газель". А она — животное гордое, своенравное и заносчивое.       — Оно тебе подходит, — бросил с едва уловимой улыбкой Эвр, но Веста не подала виду, что это ее хоть как-то волнует. Но она поняла, что он не злится из-за ее выходки. Скорее наоборот — Эвр удовлетворен.       Беловолосый бог (наверное, это Борей, подумала Веста) бросил кости, и те покатились по столу, пока их не остановил противоположный их движению борт. Он сказал:       — Хранитель Маха, тяжело вам было прислуживать нам, но теперь, когда глаза ваши увидели, вам станет тяжелей вдвойне. Готовы ли вы к такому? — он сделал ход, согласно выпавшим числам на костях.       — Никогда нельзя быть ко всему готовым. Даже предсказатель, зная свое будущее, не готов к нему, — ответила Веста наблюдая, как бог в синих одеждах отказался от игры. Тоже самое сделал и его близнец, когда Борей предложил ему кости.       Почему?       — Дивный у вас голос, — заметил один из близнецов. (Позже Веста узнала, что его зовут Нот). — Певучий, как у пташки, — посмотрел он с прищуром на нее.       — Наверно, до того как прийти служить в храм, Маха был прекрасным певцом и услаждал уши своим пением. Я угадал? — спросил его брат, Зеф.       На лице Эвра промелькнуло беспокойство. Веста успела это увидеть до того, как его выражение снова стало бесстрастным и это, почему-то, ее взбодрило. Она взглянула без тени страха на задавшего вопрос Зефа, потом — на холодного Борея с острыми чертами лица и сказала:       — Предлагаю сделать ставку.       — Смело, — улыбнулся Нот.       — Если я выиграю, то вы дадите мне выходной в начале каждого месяца, — продолжила Веста.       — А если проиграешь? — спросил Эвр.       — Я отвечу на вопрос.       — Какой азартный хранитель! — хмыкнул Зеф то ли с восхищением, то ли с презрением.       — Хорошо, — согласился бог с голубыми глазами. Их цвет был ярким, словно летнее небо после освежающего дождя, но смотрели они на окружающий мир колючим и морозным взглядом, будто у него и не глаза вовсе, а две холодные льдинки.       Веста убрала лишние фишки с игрального столика, оставив только две на месте старта, и тут внезапно на пол возле нее упала подушка, а на нее, в сопровождении звона колокольчика, уселся взбудораженный Эвр.       — Я тоже играю, — сказал он. — Смертный никогда не сможет выиграть у бога, а такая игра изначально будет скучной, поэтому я хочу уравнять шансы. Для интриги.       — Да неужели! — фыркнул Нот.       — Хранитель, не верь этому змею. Он наверняка задумал какую-то подлость, — сказал Зеф немного наклонившись к Весте.       — Ничего подобного! — воскликнул Эвр, изобразив глубокую обиду. — Я это делаю из благородных побуждений.       — А как же, а как же, — закивал головой Зеф. — Хранитель Маха, будьте бдительны. Теперь вам точно будет сложно выиграть.       — Хватит трепаться! — воскликнул Эвр, ставя на старт свою фишку. — Давай играть, — взял он кости и передал их Весте. — Думаю, никто не будет против чтобы первый ход сделал Хранитель.       — Если по вашей милости, мой господин, я сегодня проиграю, то обещаю, что положу в ваши рисовые пирожки веточку полыни и заставлю их съесть, — сказала Веста и под разразившейся хохот богов бросила кости. Два маленьких кубика с глухим стуком прокатились по столу. Их сопровождали пристальные взгляды игроков: кто-то смотрел с интересом, кто-то — с беспокойством, а кого-то еще с начала вечера не покидало безразличие к происходящему.       Кости ударились о низкий борт и остановились.       Выпало максимальное число.       — Неплохое начало, — сказал Нот.       Веста улыбнулась. Это было чистой воды везением, и оно не вызвало у нее радости. Хороший старт — не гарантия победы, тем более если противник сам бог.       — Теперь мой черед! — озвучил Эвр, потянувшись к костям.