Хранитель храма Ветров

      В этот раз Веста решила не идти напролом. Как показала предыдущая попытка — это не принесет успеха. Она решила, что покажет все свое смирение и проявит сердечное покаяние перед богом, как того требуют правила прошения и, может, тогда он смилостивится и вернет ветер обратно.       Она встала на заре, когда только-только начинали распускаться первые солнечные лучи, одела самое чистое и менее латаное одеяние, и преклонила колени в круглом зале с высокими колонами, верхушки которых терялись в вышине потолка. Входные двери были открыты и утренний свет, прихватив с собой блики искрящегося снаружи снега, медленно пробирался в храм. Но перед хранителем он тут же замер, едва коснувшись Весты. Он будто испугался, что своим появлением нарушил некое таинство.       Веста сложила руки в молитвенном жесте, закрыла глаза и тихо начала:       — Милостивый бог, властитель высокого неба и северного ветра, вопрошает к тебе человек смертный, раб и слуга твой, услышь слова жаждущего и одари своей благодатью…       Голос Весты мягко разливался по залу, эхом несся коридорами и проникал вглубь храма. Она знала — бог ее услышит, но предугадать, ответит ли он, не могла. С ней сейчас были лишь надежда и вера, и в отсутствие уверенности она могла полагаться только на них.       — Прошу за души живущих, не дай погубить. Верни Ветер в дом свой, наставь его на путь истинный и не позволь сотворить еще больше бед.       Веста умолкла и открыла глаза. Ее молитва, очевидно, никого из богов не впечатлила, потому что никто не пришел. В зале она была одна. Что ж, эта маленькая неудача не собьет ее с выбранного пути! Веста снова произнесла молитву. А потом еще, и еще, и еще раз. Она повторяла и повторяла, пока ее голос не охрип, ноги не онемели, а солнце не скрылось за горизонтом.       Неужели в том, что принес Нот, говорилась неправда?

***

      Эвр и Нот переглянулись, Зеф со страдальческим лицом в который раз заткнул себе уши, а Борей все продолжал игнорировать вопрошающего хранителя.       — Я не могу больше! — взвыл Зеф. Его бледное лицо стало еще белее. Он с надеждой посмотрел на старшего брата, но столкнулся с непроницаемой ледяной стеной. — Борей, это невыносимо! Заставь его умолкнуть. Я еще не оправился и мне нужен покой.       Борей игнорировал не только Хранителя, но и своих братьев, которые пришли к нему с просьбой «хоть что-нибудь сделать» и прекратить эти ужасные стенания. Целых три дня длился молебен Хранителя, и они больше не намерены были это терпеть.       Борей макнул кисть в бледно-розовую краску и провел ею по листу рисовой бумаги. Бог, казалось, был полностью поглощен рисованием и потому не слушал братьев.       — Борей, хранитель уже три дня ничего не ел… Может пора прекратить все это? — спросил Эвр. Он не выглядел сильно обеспокоенным за судьбу Весты. Он, как и все, просто устал раз за разом слушать одну и ту же молитву.       Борей молча продолжал рисовать.       — Брат, — позвал Нот, но ответной реакции не последовало. Кисть, ведомая рукой бога, продолжала изящно танцевать на бумаге.       — Вы оба одинаковы! — бросил Зеф в порыве эмоции и это, к его удивлению, возымело эффект: Борей оторвал взгляд от бумаги и вопросительно посмотрел на брата.        Зеф объяснился просто, одним словом:       — Упертые.       Нот и Эвр шумно втянули воздух. Они заволновались, так как слова Зефа можно было расценить как грубое оскорбление и, готовые к проявлению гнева, они оказались совсем не готовыми к внезапному появлению хранителя.       Веста заявила о своем присутствии, громко распахнув двери на террасу. Она стояла в проходе, и ее воинственный вид красноречиво сообщал о цели ее появления. Даже праздничный наряд, казалось, был надет с целью подчеркнуть ее гнев. Борей едва заметно улыбнулся. Он посмотрел на братьев, мол, видите, человеческое упрямство не бесконечно, и хотел было вернуться к работе, но не смог.       Веста уверенно вышла к ним на террасу и приказала:       — Немедленно отзовите ветер!       Тон ее голоса был таким, которому сложно не подчиниться, но только если обращен он был к человеку, а не к богу, и не сейчас, когда Борею нанесли сильное оскорбление. Это было словно искра, брошенная в сухую траву.       Борей вскочил с места, кисть выпала из руки и мазнула по бумаге, испортив рисунок. Он прожигал хранителя взглядом ледяных глаз, а потом невидимая рука ударила Весту по лицу, разбив ей губу, и хранитель под натиском этой силы упала на пол, сильно ударившись лбом.       Нот дернулся в ее сторону, но Эвр схватил его за руку. Зеф удивленно уставился на них, а Борей, тем временем, пылал гневом от брошенной Вестой искры.       — Да как ты смеешь приказывать богу?! — взревел он.       Веста вытерла кровь с губы и медленно поднялась на ноги. В ее глазах не было ни капли слез — лишь жгучая ненависть.       Отряхнув от пыли свои одежды и не спеша расправив складки, она твердо сказала:       — Я хранитель храма ветров!       — И что с того? — спросил Борей. — Таких, как ты, были тысячи и после тебя будет столько же, — зловеще смотрел он на нее.       — Но только я могу вас видеть, — тихо добавила она. — Отзовите ветер! — повторила Веста. — Верните его домой, а я позабочусь о том, чтобы подобного больше не повторилось.       Борей резко и надрывно рассмеялся:       — Ты? Позаботишься? — Он смеялся над ней, будто она была маленьким ребенком, который хотел поймать руками воду, но в итоге только вымок, плескаясь в ручье. — Не говори того, чего не сможешь сделать.       Веста сделала шаг вперед. По ее лицу скользнул свет, выделив линии исхудавшего лица.       — Смогу! Для этого ведь и нужен хранитель, да? За это короткое время я понял одну вещь: вы, боги — без совести и сердца, и вы не можете полноценно повелевать ветрами. Если бы это не было правдой, то я бы не стоял перед вами, так как Борей, обозленный на весь людской род, давно уже стер бы человечество с лица земли, — произнесла Веста, упрямо глядя Борею в глаза, хотя слова ее предназначались для всех. — Я хранитель, и моя обязанность не стирать или мыть полы, а усмирить ваш пыл словом смертного человека, быть глазами, сердцем и совестью вашей и не позволять случатся чему-то такому, как сейчас. Если это не так, то прикажите ветру уничтожить весь людской род. Зачем держать в себе эту злость? Мой господин, не пора ли ее выплеснуть и утопить в ней своих обидчиков? — глаза Весты праведно горели. Она за время своей речи подошла к Борею, и их разделял только маленький столик, на котором лежал недописанный богом рисунок — и только чудо удержало ее от быстрого взгляда в сторону Нота. Он стоял с остальными изумленными братьями чуть в стороне, и все они с упоенным интересом наблюдали за происходящим.       — Как ты понял? — недовольно спросил бог.       — Я внимательный, — в тон ему, ответила Веста. И взгляд, что чувствовала она спиной, было сложно не узнать. Нот цепко следил за ней. Подарок, что он преподнес ей, будет иметь последствия и для него тоже. А какими они будут, зависит от нее.       Борей долго молчал.       Веста ждала.       Эвр, Нот и Зеф тоже ожидали. Чего? Да чего угодно. Наглость человека не может быть не наказана. Но их брат лишь достал из рукава ленту небесного цвета и собрал свои волосы в высокий хвост.       Лицо Зефа вытянулось от удивления. Он ожидал другого и был сконфужен выбором Борея. Зеф открыл рот возразить, но вовремя остановился.       Нот и Эвр переполнились гордостью за хранителя, и каждый считал себя повинным в том, что она смогла сделать. Они перебросились взглядами и ободряюще улыбнулись.       — Хорошо, — сказал Борей. — Идём.       С гордо поднятой головой, не глядя на Хранителя, бог прошествовал к выходу с террасы. Веста потопталась на месте переполненная колебаниями, но не имея выбора, все-таки пошла следом.       — Только Хранитель, — сказал Борей, когда его братья решили их сопровождать. Он произнес это не оборачиваясь к ним и не ожидая от них ответа скрылся в коридоре.       Следом за ним ушла и Веста.       Зеф резко развернулся к братьям.       — И кто ему сказал? — Его голос не звучал зло, но тон был леденящим. Как и взгляд.       Нот и Эвр изобразили непонимание.       — Он не мог сам догадаться, что является нашим… х-хранителем, — скривился Зеф на последнем слове.       — Ты хотел сказать «нашим надзирателем», да? — уточнил Нот.       — Он ведь сказал, — заговорил Эвр. — Он просто очень внимательный.       Зеф бросил на брата колючий взгляд.       — Так это был ты?       — Зеф, что на тебя нашло? — спросил Нот. — Ты ведь знаешь, что ни один из нас не был бы рад тому, что объявился настоящий Хранитель, и тем более не стал бы об этом говорить.       — Значит, это был ты, — заключил Зеф и посмотрел на брата.       — Нет. Не я, — ответил Нот, никак не изменившись в лице.       — И не я, — добавил Эвр.       — Допустим. Но вы ведёте себя странно, будто у вас есть тайна, одна на двоих.       — Зеф, — Нот подошёл к брату и положил руку ему на плечо. — Перестань нас подозревать. Ты ведь прекрасно знаешь, что может случиться, если человек задержится в этом храме. Не в наших интересах рисковать столь длительным спокойствием.       Подумав, Зеф ответил:       — Ты прав.       Нот и Эвр вздохнули с облегчением.       — Но теперь, когда человек знает, брат вынужден поставить его перед выбором. Что будет, если смертный решит остаться?

***

      Борей стоял на краю обрыва. Ветер играл с его собранными волосами. Голубая лента трепетала и волновалась от невидимых прикосновений. В лучах заходящего солнца казалось, что бог был облачен в снежные одежды. Легкими складками они то ли поднимались с заснеженной земли, преображаясь в наряд, то ли ниспадали, становясь искрящимся снегом под его ногами. Глаза закрыты, тонкие губы прижаты к флейте, а пальцы порхают вдоль инструмента, создавая трепещущую музыку.       Снег, потревоженный неведомой силой, медленно поднимался с земли и, искрясь и сияя, кружил вокруг Весты с Бореем.       Дивное зрелище.       Веста наблюдала за происходящим, затаив дыхание. Ничего подобного она ещё не видела. Музыка, созданная богом, была невероятно нежной и волнующей. Она чувствовала как та мягко проникала в ее сердце, отчего хранителю было тепло и грустно одновременно. Она не чувствовала страха как такового, но боялась. Боялась, что совершила очередную ошибку. Нот сделал ей подарок. Она приняла его. Но стоило ли пользоваться им?       Веста сложила руки в молитвенном жесте и не отводила взгляда от бога. Великолепного, грустного, одинокого. И красивого. Да, Борей был прекрасен. Это была холодная и неприступная красота. Красота, которой можно лишь любоваться, ведь она от одного лишь теплого касания могла превратиться в бурлящий поток ненависти и смыть все на своем пути.       Вскоре на небе появилась странного вида туча. Она росла и приближалась, а затем Веста увидела огромного белоснежного дракона. Хранитель напряглась от страха. Это существо, этот северный ветер, осыпаясь снегом, подлетел к Борею и завис над обрывом в воздухе, слушая тонкую музыку. Его огромная голова была размером почти что с бога. Мощные лапы заканчивались ледяными кинжалами из когтей. Дракон скалил острые зубы, обдавая музыканта северным дыханием. Снег, парящий вокруг, замерзал и падал к ногам белыми кристаллами льда.       Борей открыл глаза и перестал играть. Веста испугалась, что дракон разозлится и своим хвостом смахнет бога с обрыва, но существо оставалось неподвижным. И тогда Борей, глядя ему в глаза, мягко сказал:       — Пора домой.       Это была победа. Ее маленькая победа. И это удивительно!       Веста стояла в нескольких шагах от Борея и с замиранием сердца наблюдала за тем, как бог медленно протянул руку к дракону, как бережно коснулся его и с какой нежностью погладил серебристые чешуйки на носу дикого и необузданного создания. Она наблюдала за тем, как дракон встряхнул снежной гривой и уткнулся мордой в ладонь, как Борей, судорожно вздохнув, закрыл глаза.       Было странно видеть все это.       Веста словила себя на мысли, что поступает неправильно. Стоять сейчас здесь и наблюдать за чужой жизнью — неправильно.       Касаясь дракона и стоя на краю бездны в окружении холодных снегов, Борей выглядел очень одиноким. А еще ранимым и тоскующим. И, Весте показалось, на левой щеке бога засеребрилась мокрая дорожка…       Неужели он может испытывать что-то еще, кроме ненависти?       Внезапно дракон дыхнул холодом.       Борей резко повернул голову в сторону хранителя и Веста едва не задохнулась от гневного взгляда голубых глаз. Ей стало неловко и стыдно от то, что она невольно подглядела нечто очень личное, что стала случайным свидетелем проявления чувств.       Весте захотелось провалиться сквозь землю. Но, так как сделать это было крайне сложно, она согнулась в поклоне и уставилась на вытоптанный снег у своих ног.       Она ждала, что бог что-то скажет, но вместо слов услышала трепещущие звуки флейты. Когда же она осмелилась поднять взгляд, то увидела, что Борей направился к храму и дракон извивающейся белой лентой покорно летел за ним.       Не имея иных вариантов, Веста выждала время и пошла следом.       Войдя в храм, она увидела троих братьев, которые стояли в приветственном поклоне. Веста замерла, а потом поняла, что эта почесть была не для нее, а для дракона, чей хвост стремительно исчезал в глубине северного коридора.       За ним тянулась извилистая дорожка из снега и кристаллов льда.       — Хранитель! — первым встрепенулся Эвр. — Это было потрясающе! — подошел он к Весте, ослепляя ее своей искрящей радостью. Колокольчик в его волосах звенел, соглашаясь со словами своего хозяина. — Ты очень-очень храбрый. Прийти и приказать Борею… Такого еще никто и никогда не делал.       — Безрассудный, — подал голос Нот.       — Что? — все посмотрели на него. Нот попытался изобразить разочарование на своем лице, но счастливые глаза его выдали.       Он сказал:       — Безрассудный, потому что только такой человек мог три для раздражать богов, а потом заявиться без стука и что-то потребовать. Тебе повезло, — добавил он и Веста поняла, что он говорит о ее разбитой губе. Бог прав. Ей правда повезло, ведь все могло закончиться по-другому.       — Ты первый, кому удалось пережить гнев нашего брата, — сказал Зеф. — Но это не потому, что ты хранитель и что-то там понял. — В его словах сквозил холод и Весте стало не по себе. — Иногда жизнь может быть худшим наказанием, — сказал он.       Повисшая тишина отобразилась заметным беспокойством на лицах Эвра и Нота. Веста посмотрела на Зефа и попыталась понять, чем вызвано его недовольство. Причины могли быть разные, но она склонялась к тому, что в истории с ветром ему досталось больше всех.       И виновата в этом она.       Веста не знала, куда деться от недовольного взгляда Зефа.       Почему ей так стыдно?       На границе зала появился Борей. Его волосы все еще были собраны в хвост, что давало возможность вдоволь насмотреться на острые черты лица. Его льдистые глаза смотрели на Весту.       — Мой господин, — произнесла она и братья повернулись в его сторону.       — Нужно поговорить, — сказал он. — Наедине.       Веста взглянула на братьев, что окружали ее, и не увидев в их лицах ничего предостерегающего, сказала:       — Да, мой господин.       Она проследовала за богом на террасу, его излюбленное место для времяпровождения. Она попыталась вспомнить, видела ли его хоть раз где-нибудь в глубинах храма, но не смогла. Купальня не в счет. Там он проводил время не дольше необходимого, а вот сад бог навещал часто и подолгу бродил там в одиночестве. Борей сел на цветастую подушку у стола, а Веста остановилась в паре шагов от него.       О чем он хочет поговорить? Почему наедине?       Ей было страшно и любопытно одновременно.       А дальше случилось то, чего Веста никак не ожидала. Всегда расправленные плечи Борея поникли, прямая осанка исчезла и он весь ссутулился, став не надменным богом, а сломленным или смертельно уставшим существом. Он вздохнул — и это прозвучало скорее обреченно, нежели тяжело, — а потом уткнулся лбом в стол. Концы собранных волос скользнули по плечу и рассыпались возле его лица.       От увиденного у Весты открылся рот. Она не знала, как на это реагировать.       — Мой господин? — произнесла спустя минуту созерцания дивного поведения бога. Это его состояние было для нее новым и загадочным. И она понятия не имела, что оно значит для нее, для него и для них двоих. — Господин, — повторила Веста. — Вам… Вы… Позвать братьев? — ее голос задрожал и она почему-то этого испугалась.       — Не надо.       Хорошо. Не надо.       — Тогда может…       — Еще минуту и все, — его голос звучал устало и это, к изумлению Весты, сделало его мягким.       Борей потянулся рукой к ленте и, потянув за один конец, развязал ее. Волосы рассыпались по столу вокруг головы, а рука с лентой легли рядом.       Поистине дивное зрелище.       Когда минута прошла, Борей, как и обещал, вернулся в свое прежнее надменное состояние. Он поднял голову со стола, поправил спутанные пряди и выпрямил спину будто ничего и не было, будто он никогда бы не позволил себе расплыться от усталости у кого-то на глазах, особенно на глазах человека.       — Если ты согласишься стать нашим хранителем, — начал он, посмотрев в упор на Весту, — то никогда не сможешь покинуть свой пост. Твоя жизнь закончится в этом храме. — От этих слов у нее по спине пробежал мороз. — Поэтому я спрошу один раз. Какое твоё желание?       — Ж-желание? — опешила Веста.       — Да. Ты должен решить: желание или мы.       — Ох! — Вот и все, что она смогла ответить.       Желание… Какое у нее желание? Отомстить за отца? Да. Нет. Это ее смысл жизни. Она жила только ради мести. И в этот храм она попала все по той же причине — чтобы выжить и отомстить.       Но Эдэна больше нет, как и его жителей, как и старейшины Ги. Все они спят вечным сном под толщей снега и льда… Так кому теперь мстить?       От осознания того, что ее цель глубоко похоронена, Веста ощутила внутри себя огромную дыру. Должна ли она была почувствовать облегчение, что все сложилось именно так?       — Мой дом стерт с лица земли, — сказала Веста. — Мне некуда возвращаться.       И горечи от своих слов она тоже не чувствовала.       — Всегда можно найти новый дом.       Борей, кажется, подталкивал ее выбрать желание. И это было бы правильно. Он терпеть не может людей, а она человек, и разумно было бы согласиться с его словами, но тогда боги останутся сами по себе. Кто тогда будет за ними наблюдать? Кто скажет, что они не правы? Кто будет рядом и будет пытаться вселить в них любовь и веру в людей? Должна ли Веста быть таким человеком?       Веста вздернула подбородком и сжала кулаки.       — Я уже нашла новый дом. Здесь все так же, как и в любом другом доме. Поэтому не вижу смысла идти куда-то еще.       Борей сжал губы. Он явно был недоволен ее ответом.       — Это твоё окончательное решение?       — Да.       — Хорошо, — холодно бросил бог. — Тогда можешь идти, Хранитель.       — Мой господин, — поклонилась Веста.       Она вышла за двери с колотящимся сердцем. Она была в ужасе от того, что сделала, но дороги назад больше нет.       Теперь все будет по другому.       Нот сказал сделать ей выбор, и она сделала его. Хорошо это или плохо, понять было трудно, но одно она знала наверняка — будет тяжело.

***

      — Вот полоумный! — прошипел Нот, сильнее прижимаясь ухом к двери.       —Что? Что он сказал? — прошептал возле него Эвр. Он зажимал рукой колокольчик, чтобы тот своим звоном не выдал их.       Нот покосился на брата.       — Борей дал ему возможность уйти, а он… а-ар, — прорычал он, отойдя от двери, — решил остаться.       — Что?! — воскликнул Эвр и поспешно зажал рот рукой — его голос прозвучал слишком громко. Он уставился на брата округлившимися от изумления глазами. Одна рука удерживает колокольчик, другая — опасный словесный поток.       — Очевидно, вашему Хранителю расхотелось жить, — равнодушно сказал Зеф.       — Что ты имеешь ввиду? — посмотрели на него братья.       Зеф, прикрыв глаза, ответил:       — Я как-то спросил у хранителя, чего он хочет, и тот сказал, что хочет жить. Тогда я подумал, как интересно, — пожал плечами Зеф. — Благоразумный человек после такого предложения уже сверкал бы пятками. Так что вывод напрашивается сам собой, — посмотрел он на братьев.       — Нет, — возразил Эвр. — Наверняка причина в другом.       — Согласен, — кивнул Нот.       — А вам не все равно, этот хранитель или другой… Мне вот безразлично, чем руководствуется это дитя человека, — сказал Зеф. — Все мы прекрасно знаем, чем в итоге для него всё закончится. Этого еще никому не удавалось избежать. Так что, — прищурил глаза Зеф, — не привязывайтесь к нему.       Изумление на лицах братьев было нескрываемым, но быстро проходящим.       — Ш-ш-ш! — прошипел Нот предостерегающе и прижался ухом к двери.       — Что? Что? — забеспокоился Эвр.       — Шаги, — ответил Нот. — Сюда идет Хранитель.       — О! Быстро, быстро, быстро! — замахал руками Эвр, и боги поспешно разбрелись в разные стороны.