Падать далеко

Переезд — довольно интересное и захватывающее дело. Собираешь, пакуешь все свои вещи, едешь на новое место и раскладываешь их по полочкам. В жизни будто начинается совершенно новая глава. Хотя так и есть. Мало того, что мы теперь будем жить в новой квартире, так ещё и совершенно другой город, другая школа… новые друзья, может быть. Там, где мы жили, были пара-тройка человек, с которыми я иногда общалась и которых, наверное, можно назвать моими друзьями, но мы с ними знакомы с раннего детства или, по крайней мере, с первого класса, когда подружиться легче всего. А сейчас мне не так уж и много осталось до окончания школы — всего лишь год. В какой-то степени я уже взрослая, однако замечаю, что с каждым годом почему-то всё меньше общаюсь с окружающими. Поэтому не уверена, что смогу подружиться с кем-нибудь хотя бы в новой школе. И всё-таки надеюсь на лучшее.

***

Вот уже два дня как мы в новой квартире. Именно сегодня мы всей семьёй решили устроить что-то вроде праздничного ужина в честь новоселья. С позднего утра мама готовит кучу всего вкусного и приятно пахнущего, из-за чего мне приходится, проходя мимо кухни, облизываться в прямом смысле этого слова и чуть ли не давиться слюнями. На вид я, конечно, палка (спичка, скелет… — как вам угодно), но покушать люблю. Ну, а папа отправился на выполнение опасной и ответственной миссии — покупать недостающие продукты, которые мы забыли купить вчера вечером. В двери вдруг повернулся ключ, щёлкнул замок, заставив меня хорошенько так дёрнуться от неожиданности, и на пороге квартиры появился светящийся от счастья папа с пакетом продуктов. Разувшись и не заметив меня, наблюдающую за ним через небольшую щель между дверью моей комнаты и дверным косяком, он прошёл на кухню, к маме. Я, конечно, не специально, но подслушала часть их разговора. — …Рихард? Круспе, что ли? Серьёзно? Слушай, мы так давно его не видели…- мамин голос. — Да я тебе точно говорю! И он меня узнал. Подрос он, кстати, — после этих слов папа усмехнулся. — Я его пригласил к нам на ужин, ты ведь не против? — Конечно, нет! Пусть приходит. Надо только Эмми сказать, а то она его совсем не помнит, наверное. Дальше я не стала слушать, отошла от двери и плюхнулась на кровать. Так, какой такой Рихард? Друзей с таким именем у меня нет и никогда не было. Надо напрячь извилины и вспомнить, что за Рихард мог быть в моей жизни и что он вообще в ней делал, если я его не помню. Хотя… Очень смутно помню человека… парня, который проводил со мной время, когда я была совсем маленькая. Мне года четыре или пять было, а он был старше, и мне казалось, что он был очень взрослым — совсем как мои родители, — но, вспоминая его сейчас, пусть и не очень точно, кажется, что ему на тот момент было столько же, сколько и мне сейчас или около того. Обрывками помню, как мы с ним играли и как мне было весело с ним. А потом он просто пропал. В том смысле, что пропал из моей жизни. Перестал появляться у нас, играть со мной… Помню, как я отказывалась вообще играться с чем-либо без него. Может быть, это и есть тот самый Рихард Круспе? Но ладно, сейчас, пожалуй, не об этом. — …Пойду поговорю с ней… — уловила я слова отца. Что? Со мной? Поговорить? Насчёт этого Рихарда? Что ж, хорошо, вспомним былые времена… Я усмехнулась своей мысли, и в этот момент в комнату заглянул папа. — Заходи, пап, — пригласила я его, принимая сидячее положение на кровати. Он зашёл, прикрыв за собой дверь, взял мой стул, повернул его спинкой вперёд и положил на неё руки, присев. — Я бы хотел с тобой поговорить, — начал он, внимательно глядя на меня. Я устроилась поудобнее и приготовилась слушать. — Ты помнишь своё детство, до того, как пошла в школу? — спросил он. — Не совсем, но отдельные воспоминания есть, а что? — делаю ничего не понимающее лицо, мол, к чему это ты? — А помнишь, кто с тобой, так скажем, нянчился всё твоё раннее детство? — папа еле заметно улыбнулся уголком губ. — Нет, — я отрицательно покачала головой как бы в подтверждение своего слова. — Разве не вы со мной нянчились? — этому я уже искренне удивилась. Мне действительно казалось, что детство у меня такое же, как у всех детей: родители воспитывают, играют с тобой, а иногда родственники приезжают, и всё такое… — Мы с мамой тоже, но в основном ты предпочитала быть с… — тут он сделал паузу, подбирая, видимо, слово, — другом. — Каким другом? — Дело в том, что у меня есть близкая подруга, с которой у нас в то время, по крайней мере, были более чем хорошие отношения. Мы часто виделись с ней и с её сыном. Рихард его зовут, — я угадала! Так, и что же дальше? Интересно. — Когда он впервые увидел тебя, а тебе тогда не было и полугода, он с интересом наблюдал за тем, как мы с мамой о тебе заботимся, одеваем, переодеваем… Мама тогда предложила ему помочь. И немного позже так получилось, что у нас на работах был завал, у него — каникулы. Мы попросили его однажды помочь, обсудив это с его родителями, конечно. Рихард помог, а потом всю неделю сам вызвался нянчиться с тобой. Потом ещё и ещё. Так и провела ты с ним практически всё своё раннее детство. Когда тебе было четыре, он уехал. Вот и всё. Дальше мы с мамой прекрасно справлялись своим силами. — Вау, — только и смогла я выдавить из себя после услышанного, и то шёпотом. — Он сегодня к нам на ужин придёт. Ещё раз познакомишься с ним. Хочешь? — папа улыбнулся шире. У меня есть выбор? В ответ я слабо кивнула, до сих пор переваривая полученную информацию. — Вот и отлично! Я пошёл, — он вышел из комнаты, я снова слегка кивнула зачем-то. А хочу ли я снова знакомиться и вообще видеть этого Рихарда? Уехал, бросив меня так просто и даже не попрощавшись. Хотя зачем надо прощаться? Я была совсем маленькой и ничего не понимала. Было бы смешно, если б он мне сидел и объяснял буквально на пальцах, что, мол, так и так, а мне надо ехать. И сегодня, через часа два-три он будет здесь. Будет сидеть за одним столом с нами, беседовать словно с родными и, наверное, по привычке обращаться со мной, как с ребёнком. Весело будет. В любом случае, скорее бы увидеть его. Надо же поблагодарить за убитые со мной нервы и время и за счастливую половину детства.