От Владивостока до Петербурга

      Раньше я часто представляла правителей, царей и королев. Мне нравилось рисовать в своем воображении их красивые, четкие и грубые лица. Представлять их властный, но беспристрастный взгляд. Однако к тому, как выглядит Всеволод, очевидно, я была не готова. Осанистый, красивый, очень высокий мужчина, ростом сопоставимый с Бонифацием (осмелюсь предположить, что оборотень в высоту достигал двух метров), с аккуратной бородой и гривой до плеч, в которой уже проглядывалась седина. Красивый темно-русый оттенок аккуратно убранных, но непослушных волос казался чем-то неземным в сочетании с теплыми тонами его золотой короны. Грубую линию скул и аристократически прямой нос подчеркивали густые брови, обрамлявшие ярко-голубые глаза. Это, наверное, самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела в своей жизни. Он прошел к специально оборудованному пьедесталу из позолоченного металла, дополненного трибуной, готовясь произнести торжественную речь. — Уважаемые гости Летнего Сада! Я рад приветствовать всех вас... — голос царя еле заметно дрожал, чувствовалось волнение, его жесты подтверждали мои наблюдения, руки Всеволода еле заметно тряслись. — Странно как-то говорит, не находите? — поделилась я подозрениями. — Да, очень. В прошлый раз он был гораздо увереннее, — кивнула Лекс. — Я смотрю правую сторону. Бонифаций, смотри левую и будь готов. Оборотень кивнул, медленно подходя ближе. Мы напряглись еще сильнее, когда не увидели Арию за спиной правителя. — Где эта сука шляется?! — гневно выпалила мон Вигнетт. — С удовольствием выпытаю из нее эту информацию каленым железом, — в тон Мари ответила я. Мой взгляд опустился на талию спутницы, заприметив странного вида пистолет. Кажется, двухзарядный, похожий на старые пистоли, которые использовали в нашем измерении, только с кучей каких-то мелких деталей и узоров. Полубог нервным жестом достала трубку из кармана жилетки, забивая ее табаком. — Я очень благодарен каждому, кто явился в этот день сюда, чтобы почтить память моих предков и это, — Всеволод постучал пальцем по своей короне, — символическое олицетворение власти, данной мне. Я знаю, что сейчас мы живем в очень нелегкие времена... — О чем он говорит? — шепотом поинтересовалась я. — У них кризис. Топлива не хватает, этот мир бьется в агонии. Ирония в том, что только этот человек сможет удержать граждан страны от превращения в мародерские мешки с говном, — ответила мон Вигнетт. Я взглянула на Лекс. Та в изумлении пялилась куда-то за спину царя. Проследив за ее взглядом, я обнаружила там Арию. Выглядела она отвратительно, одежда словно валялась пару дней в грязной луже. Лицо было измазано маслом, а волосы запутались и стали походить на какую-то трагедию именитого дизайнера. Что, черт возьми, происходит? Окинув взглядом собравшихся, я заметила, что Бонифация нет на месте, а глава штаба снова покидает свой пост. Какого... — ... И я надеюсь, что вместе, сплотившись, мы победим беду, с которой столкнулась наша великолепная и прекрасная страна! Я люблю каждого гражданина нашей империи и стараюсь на благо каждого из вас! Вы - мой народ, а я, в свою очередь, ваш слуга, которому Бог дал возможность подарить спокойствие, мир и процветание для этой необузданной и великой земли! Так поднимем же бокалы за то, чтобы все невзгоды, которые виднеются на пути, были нам по плечу! Толпа встретила речь правителя бурными овациями. — Не может быть... Никто не стал ничего делать? — прошептала мон Вигнетт. — Рано расслабляться, душа моя, ты видела этого инженера, который Хайр Му? Куда он делся? И где Бонифаций? — Мне не нравится то, что здесь происходит. Ненавижу интриги и игры разума, да мне кажется, дракона проще убить, чем понять, какого хуя тут творится. — Нам нужно найти Арию.       Женщина тяжело дышала. Рядом с ней уже сидели Лекс и Влада, помогая прийти в себя. — Что произошло, Ария? — встревоженно спросила я. — Хайр Му... Найдите его. Я застала его за разговором с какой-то женщиной, но он толкнул меня в чан с непонятной грязью. Трудно дышать... — Мне кажется, она отравилась парами, я уж не знаю, что там у этого Хуй Му в мастерской... — заметила Влада, поглаживая голову Арии. — Хайр Му! — исправила Лекс, — мы можем что-то сделать? — Да. Отойдите. В проходе стоял Бонифаций. Тоже грязный, практически без одежды, в одних лишь равных панталонах. — Да какого хуя? — воскликнула вампирша. — Я прошел в эту мастерскую по запаху. Масло сильно воняет. Там была эта женщина... Не знаю, как ее имя, но с ней разговаривал тот инженер. Спрашивал... Про суккуба. Но не про того, которого вы поймали... Спрашивал... Про тебя, Влада. Мужчина сполз по стене, тяжело дыша. — А почему ты в одних трусах? — поинтересовалась Мари. — Я превратился, чтобы шаги были тише... И на полу было какое-то мерзкое масло. Так же воняло, как то, что находится на Арии. Кто-то толкнул меня в чан... Эта жижа сковывала движения, — Бонифаций сбивчиво пытался описать все, что видел. — Женщина ничего не отвечала. Но внутри стояла такая вонь, что даже Хайр закрывал лицо своим платком и безуспешно пытался разговорить эту... О-ох, как же мне плохо... — Вы косолапые мудаки какие-то, как Хайр не заметил? — Кто сказал, что он... Не заметил? — выдавила глава штаба, начав глухо кашлять. — Ох, дебилы... — цокнула Лекс, поворачиваясь обратно к Арии. Ее кожа стала бледнее, глаза почти закрылись. — Ария, котик мой, не умирай, посмотри на меня, пожалуйста. Скажи, кто это сделал? — Я... Не знаю. Простите, что... Оказалась такой бесполезной... В прошлый раз было куда... Приятнее... — она взглянула на мон Вигнетт, выдавив из себя слабую улыбку. Сама Мари стояла с каменным лицом, судорожно обдумывая то, что услышала. — Мон Вигнетт, не стой, сука, как камень, она умирает! Но женщина продолжала молчать, периодически закрывая глаза и глубоко дыша. — Что Хайр спрашивал про Владу? — спросила полубог. — Она... Не отвечала. Хайр спрашивал ее о том, как Влада выглядела... — Если это Анна Мария ди Вольпе, я сдеру с этой суки кожу и оставлю жариться на солнце. — А кто это? — спросила я. — Любовница царя... — протянула Лекс. В этот момент в ее голове будто что-то щелкнуло. — Мари... — Идем, — мон Вигнетт взяла меня под руку, мы устремились к выходу. — Что нам делать? — выкрикнула Влада. — Помогите Бонифацию. — А как же Ария? — Меня это не интересует. — Мари, но вы же... — Заткнись и делай, что говорю. Такой я ее точно не ожидала увидеть. В голосе мон Вигнетт появилась какая-то невыносимо тяжелая жестокость. Она вела нас к другой постройке. Выглядело удручающе. Куча каких-то шестерен, механизмов и попросту мусора валялось рядом со входом. Мы остановились неподалеку. — Зачем ты так жестоко? — Если Ария просрала убийцу у себя под носом, она заслуживает того, что с ней происходит. Как она, сука, вообще могла не обратить внимание на эту малолетнюю шалаву, с которой развлекается Всеволод по воскресным вечерам? — Думаешь, это она? — Даже если и нет, то мы все равно должны с ней поговорить. И Хайр Му тоже определенно что-то скрывает. Единственное, что меня беспокоит... — мон Вигнетт покосилась на двух проходящих мимо людей, болтающих о нашем визите, после чего перевела взгляд на вход в мастерскую. — Так это то, что они не решились атаковать во время речи. — Думаю, те, кто планировал покушение, уже знают о вас, раз вы тут не впервые. — Возможно. Но какой смысл менять план на ходу? Мы никуда не уйдем, пока посягательство на жизнь единственного стоящего человека в этой дыре не свершится. — Знаешь, это все безумно странно... — Согласна. Мари замолчала, отпустив меня и открыв дверь в каморку Хайра. Проследовав за ней, я прокашлялась из-за мерзкого запаха копоти и грязного масла. — Неудивительно, что ребята пришли в таком состоянии... — Не задень бочки с дегтем, — равнодушно отозвалась женщина, пробираясь сквозь горы мусора и запчастей. Я молча следовала за ней. Наконец мы добрались до рабочего места первого инженера страны. Самого Хайра там не оказалось, но на стуле все еще сидела женщина, о которой говорили Ария и Бонифаций. — Анна Мария, это Вы? — спросила Мари. Ответа не последовало. — Нам нужно поговорить с Вами, — добавила я, приближаясь к стулу. Может, женщина была пьяна или увлеклась разглядыванием огня в кузнице, напротив которой сидела? В помещении было очень темно. Каморку освещало только пламя, на которое смотрела предположительно ди Вольпе. — Анна Мария, у меня есть пара вопросов! Прошу, выс... — мон Вигнетт развернула стул к себе лицом и отпрянула от неожиданности. На женщине не было лица. В прямом смысле этого слова. Даже мяса почти не осталось. По всей голове Анны Марии ползали какие-то жуки, залезая в пустые глазницы и выбираясь изо рта. — Какого... — Вы? — удивленно воскликнул появившийся за спиной Хайр Му. Мари тут же вытащила пистолет, направляя его на инженера. — Кто это сделал? — Мари мон Вигнетт, я не знаю! Клянусь! Анна Мария пришла поговорить о каком-то суккубе, а после я оставил ее ненадолго, только сейчас вернулся! — А куда ты ходил, дружок? — поинтересовалась я. — За своими... Шестернями... Боже, милая Анна Мария, что они сделали с тобой... — голос мужчины задрожал, когда он увидел практически обглоданный дочиста череп ди Вольпе. — Они - это кто? — Мари нетерпеливо поглаживала рукоять пистолета. — Я не знаю! Кто бы это ни был, вы должны найти этих... Чудовищ! Громкий выстрел оповестил меня лучше любого "не верю" в исполнении мон Вигнетт. Хайр рухнул на пол, схватившись за колено. — Мари! Прошу Вас, Мари! Я не знаю, кто это сделал! — Кто еще заходил сюда? — Не знаю! — Все ты знаешь, урод, думаешь, только Ария видела тебя с ди Вольпе? — Что? — в глазах инженера промелькнул самый настоящий ужас. — Ты разговаривал с ней после того, как Ария убежала, отравившись чем-то. Предполагаю, это были пары от дряни, которой ты облил лицо Анны Марии. — Я... Я разговаривал с ней. Меня оповестил служка о том, что леди пришла и желает поговорить о каком-то чудовище, которое появилось на приеме. Сидела в такой же позе, только спиной ко мне, я... Я спросил, о ком она хотела поговорить, но... Леди ди Вольпе не отвечала мне. Я решил, что миледи не желает меня видеть. Из-за задержки с ее новой рукой. Поэтому ушел на улицу, искать шестерни ей для протеза. Готов был доделать его прямо сейчас, ведь он практически готов... Он должен был быть... — Хайр шмыгнул носом, тяжело выдохнув. — Совершенным. Лучшим моим изобретением. Леди Анна Мария потеряла руку в результате инцидента несколько месяцев назад, когда они с Его Величеством катались на новой карете с двигателем вместо лошадей... Второй выстрел стал фатальным для инженера. — Мари! — Он солгал. Трижды. — Что? — Сказал, что она не отвечала, но знал, что речь пойдет о суккубе. В его руках не было шестерен. Анна Мария потеряла руку еще в прошлом году. — Как ты... — Идем. Перезарядив пистолет, она молча направилась к выходу. Что-то тихонько упало на пол. Я обернулась. Это была нижняя челюсть Анны Марии. Судорожно вздохнув, я поспешила к выходу, надеясь забыть это зрелище как можно скорее.       Вернувшись в резиденцию, мы обнаружили, что Влада склонилась над Бонифацием, прижимая его голову к своей груди, а Лекс меряла помещение размашистыми шагами. — Где Ария? — поинтересовалась мон Вигнетт. — Арии... Больше нет. Я известила Всеволода, и он прислал людей забрать ее тело к себе в палатку, чтобы проститься как подобает, но не привлекать лишнего внимания. — Полагаю, нам стоит сделать то же самое. — Это все-таки был Хайр? — Да, — тихо ответила я. Лекс что-то шепнула Владе и присоединилась к нам. — И что теперь? Можно выдохнуть, я полагаю? — Можно, — прошелестела Мари, закуривая трубку на ходу, буквально щелкнув пальцами. — Ты и так умеешь? — усмехнулась писательница, заметно расслабившись. — Да.       Палатка Всеволода находилась едва ли не в самом дальнем углу Летнего Сада. — Фетишист хренов, начитался всякой дичи про средневековье, — фыркнула мон Вигнетт, заходя внутрь. — Леди мон Вигнетт! Рад Вас видеть, но сожалею, что при таких обстоятельствах... — лицо Его Величества передавало самую настоящую, неподдельную скорбь. Он опустил голову, делая шаг в сторону. — Я знаю, что Вы и Ария были... Близки. — Видимо, недостаточно. — Что? — Выйдите отсюда. Сейчас же. — Что происходит? — удивленно спросил Всеволод, тем не менее, отступая назад. Лекс сопроводила его к выходу и передала под наблюдение агентов, стоявших снаружи. Мари вдохнула табак в легкие, после чего обдала им Арию. Вздрогнув, та очнулась и собиралась было вскочить с места, но мон Вигнетт уже направила на нее пистолет. — Мари... Я объясню! — Твои действия достаточно красноречивы, лживая падаль. Она выстрелила дважды. Один раз в грудь, один раз в голову. Лекс лишь вздохнула, а я пребывала в полнейшем недоумении. В палатку тут же вбежал Всеволод вместе с охраной. — Она не учла, что Бонифаций пойдет следом. Не учла его силу. Не проследила, чтобы он задохнулся, упав мордой в масло. А может, просто не смогла этого сделать, и от страха выпила жижу, которая погружает в летаргический сон, чтобы даже Лекс не сомневалась в смерти великой Арии. И тем самым почти обманула меня. Ебучая, мерзкая падаль. Я бы убила ее снова, если бы могла. — Вы хотите сказать... — начал было царь. — Я хочу сказать, что ты, Всеволод - тупорылый мудак, который не удосужился обеспечить Анне Марии должную охрану. Из-за тебя от девчонки, считай, скелет остался. Она пыталась тебе помочь, испугалась за твою жизнь, когда услышала от кого-то про суккуба в Летнем Саду. Решила спросить об этом твоего ебучего инженера, который год не мог сделать ей протез. И там ее ждала Ария, испугавшись, что ди Вольпе начнет расспрашивать про суккуба, с которым она была в сговоре. Испугавшись, что Хайр не сможет солгать любовнице царя и проболтается, а Анна Мария непременно рассказала бы тебе, о чем твои агенты сообщили бы нам. И тогда она убила ее. Жестоко и цинично. Оставив ее труп на съедение жукам. — Это я приказал Арии убить ее. На лице мон Вигнетт не дрогнул ни один мускул, чего не скажешь о нас с Лекс. Вампирша, кажется, забыла, как шевелить губами. — Мне очень жаль, что она доверилась тебе, — тихо отозвалась Мари. — И мне, — равнодушно ответил Всеволод. — Я любил ее. И сейчас люблю. И буду любить вечно. Но элита начала давить на нее, давить на меня, используя ее. Вынуждать меня делать глупые вещи, пользуясь ей и ее наивностью. Любовь - непозволительная роскошь для правителя. Они готовы уничтожить, растоптать, извести любого, кого я назову другом, товарищем или любимой, лишь бы сломать меня. Ты думаешь, мне так легко далось это решение? Я пытался уберечь ее, но не смог уберечь даже от чертовой кареты, которую намеренно сломали, и Анна Мария лишилась из-за этого руки. Но, видимо, помимо моей женщины, Ария решила избавиться и от меня тоже, подговорив моего лучшего инженера. Мари... Власть - это не подарок судьбы. Это - проклятие. И я буду нести его всю жизнь. Если дам слабину или покажу спину - меня точно так же съедят, как жуки обглодали ее лицо. И я вынужден принимать решения с точки зрения морали поистине чудовищные и отвратительные. И мне плевать, что скажут другие, я могу одним жестом приговорить их к смертной казни. Если нужно будет, я это сделаю. У меня нет возможности быть добрым правителем. Не бывает добрых правителей. Бывают те, кто ведет страну вперед и те, кого свергают. И я не позволю никому насадить мою голову на пику. Я сам пойду по головам, потому что у меня нет выбора. — Мне все равно, правитель, как ты удерживаешь власть. Но когда предстанешь перед объятиями Пустоты, ты испытаешь все то, что испытала Анна Мария. И я сделаю так, чтобы ты испытывал это вечно. Наслаждайся, царь, ибо это - последняя твоя жизнь перед вечностью в гробу с насекомыми, которые будут сжирать тебя снова и снова. — Меня не пугает смерть, Мари. — А лучше бы пугала, — отозвалась мон Вигнетт, покидая палатку. Я последовала за ней. Когда Лекс вышла на улицу, я заметила, как охранники кивнули друг другу и уже было собирались забежать к Всеволоду, но на них выпрыгнул Бонифаций, мгновенно расправившись с одним из агентов. Второго одним резким движением прикончила писательница, злобно фыркнув. — Слишком предсказуемо, — пробасил оборотень, превращаясь обратно в человека. — Ты вовремя. Хорошо, что пришел, — Лекс улыбнулась, чем вызвала замешательство у мужчины. — Ты... Тоже молодец. Я мог не успеть, — Бонифаций потупил взор, а вампирша похлопала его по плечу, заставив кротко улыбнуться. — И что теперь? — Предлагаю посмотреть в бинокли. Вы с Ярославой ведь никогда не видели эти огромные дирижабли, от которых тошнит Мари! — Меня тошнит от всего, что здесь происходит. — Пойдемте, уверяю, вы просто уссытесь от восторга! — в голосе Лекс, несмотря на приподнятую интонацию, можно было расслышать растерянность и печаль.       Мы стояли на платформе, по очереди заглядывая в бинокль Хайра. Этот Петербург был совсем не похож на тот, в который я приехала. Тучи в небе были практически черными, видимо, от всех этих дымящих труб, возвышающихся над городом. В небе парили дирижабли, оставляя за собой темно-серый шлейф из выхлопных газов. Жуткое зрелище. Ощущение, будто мир находится в агонии и вот-вот перестанет открывать глаза. Нева больше напоминала месторождение нефти, вся маслянистая и темная, невероятно грязная, тягучая и попросту омерзительная. На противоположной стороне реки в бинокль можно было разглядеть снующих туда-сюда обычных людей. Они дрожали от холодного ветра, то и дело подходя к разного рода горячим механизмам, чтобы согреться. — И в этой агонии я вижу сталь потерянных веков... — протянула Лекс, устремив взор куда-то вдаль. — Что, прости? — переспросила я. — Заметила, что этот мир умирает? Он обречен складировать кости живых мертвецов на дне реки, что больше напоминает Стикс, нежели Неву. А распятую Природу-Мать они принесут на алтарь, состоящий из шестерен и механизмов. Отец-небо задыхается, сожалея лишь о том, что Его дети не заметили, не уследили за главным. Они сыграли в покер, ставкой в котором стало равновесие. И у гладкого черепа помимо язвительной улыбки оказался флеш-рояль. Этот мир сгинет, Карамелька, мне лишь жаль, что здесь мы уже ничего не сможем поделать. Мне жаль деревья, которые стали такими же черными, как души тех, кто сегодня пришел в Летний Сад. Плести интриги, брезгливо указывая на противоположный берег, благодаря которому они существуют. — Никогда не задумывались о том, почему здесь волки не воют на луну? — к нам присоединилась Мари. — Понятия не имею, — честно сказала я. — Потому что ее здесь не видно уже не один десяток лет.