От Владивостока до Петербурга

— Рад тебя видеть, Водила... Кто это с тобой? — озадаченно спросил дежурный полицейский, что сидел за стойкой на входе в участок. — Они от "Канттрадо", помогают мне с расследованием смерти Миэннэ. Если ты не против... — Да, конечно, проходите, — кэвцитте с каким-то благоговением смотрел на Лекс и Бонифация, словно зарисовывал в памяти их великолепный образ.       Мы с Бонифацием остались стоять у входа в кабинет местного патологоанатома из-за невыносимого запаха, мужчина постоянно корчился и откашливался. — Какой-то кошмар. Кто мог сделать подобное и зачем? — тихо спросил оборотень, опираясь плечом о стену. — Идите сюда, выдам вам маски! — крикнул Битиотэ, проводивший вскрытие и общий анализ состояния трупа. Мы проследовали к столу, на котором лежала кэвцитте. Вернее сказать, то, что от нее осталось. — Кому перешли дорогу "Канттрадо" на этот раз? — С удовольствием бы это узнала, — безразлично ответила Мари, всматриваясь в пустые глазницы Миэннэ. — Тебе вообще присущи хоть какие-то чувства? — с легким раздражением выпалила Водила, заметив, насколько мон Вигнетт все равно. — Определенно. Безразличие. — Что случилось с бедолагой? — подала голос Лекс, отчаянно пытаясь погасить назревающую перепалку. — Глазные импланты вырваны вручную... Зачем?.. Не ясно. — Битиотэ, судя по его виду, сходил с ума так же медленно и неотвратимо, как Водила при взгляде на изувеченное тело. — Все кости сломаны, тело буквально разорвано. Полагаю, тот, кого вы ищете, обладает модификациями рук. Это не похоже на лезвие, просто невероятно грубая сила. Убийца даже не поленился вытащить внутренности и раскидать их. Хаотично. Однако она сопротивлялась. Все ногти сломаны. Следов нет, еще одно доказательство в пользу имплантов для рук убийцы. — Мы можем посмотреть то, что осталось в ее памяти? — поинтересовалась я. — Маттардэ "Канттрадо" удаляют эти чипы, все ведь крайне приватно. Все для конфиденциальности... — обреченно прошептала Водила, пристально вглядываясь в пустоту перед собой. — Что насчет биологических следов? — спросил Бонифаций, скользя взглядом по кускам тела Миэннэ. — Ничего. Чистая работа, должен признать. И очередной тупик для вас, к сожалению, — ответил Битиотэ. — Сканеры вообще ничего не показывают. Петэцци хац тьончэ. Бонифаций и Лекс выразительно посмотрели на нас. Пока медик увлеченно пытался узнать хоть что-то, что могло бы нам помочь, я подошла к ним достаточно близко, чтобы нас не слышали. — Это — аналог фразы "ёбаный твой рот". Скьёльдунг одобрительно кивнула. — Я не могу выудить ничего полезного, друзья. Кэвцитте, который это сделал... Он определенно знал, что его сразу же начнут искать, поэтому постарался сделать все максимально эффектно, но не оставляя ничего конкретного. — Должно же быть хоть что-то! — воскликнула Водила, было видно, что она едва сдерживается, чтобы не разрыдаться в голос. Это зрелище было настолько удивительным, что мы все озадаченно глядели в сторону бандитки, сопереживая ей всем сердцем. Даже небьющимся сердцем Лекс. — Импланты для рук. Это - все, что я могу поведать вам. — с грустью в голосе констатировал Битиотэ. — А этот... След? — вампирша подала голос, указывая пальцем на странный цвет крови в месте, напоминающем человеческую грудную клетку с тем различием, что ребра кэвцитте были одной большой цельной костью гораздо более обтекаемой и причудливой формы. Кровь этих существ по цвету напоминала болотно-зеленую жижу. Там, куда показывала писательница, она выглядела гораздо более густой и отдавала каким-то бледно-синим. — Это точно не органика... Похоже на масло! Она сломала шланг подачи топлива к кисти?.. Интересно... Это ведь довольно старые модели, в новых все предельно четко укомплектовано, ничего лишнего... Должно быть, грабитель? Или бедняк? Бандит? Шпана? Но это ведь ЦЕТ'КА-205Эль, такие уже слишком давно не выпускают, как и масла для них... Ценитель классики? Коллекционер? Любитель ретро?.. — кажется, Битиотэ так же хорошо справляется с ролью детектива. Мы все внимательно вслушивались в его монолог. — Узнайте об этой модели. Запомните! ЦЕТ'КА-205Эль. Это - ваш ключ к поиску убийцы. — Тебе бы танэцце работать, Битиотэ. — усмехнулась Водила. Впервые за эти два дня.       Мы направлялись к выходу, Бонифаций смаковал услышанное ранее слово, словно пробуя его звучание на вкус. — Что это вообще означает? Ты какой-то странный переводчик создала, карамелька, — Лекс улыбнулась. — Это слово никак не переводится. Танэцце - должность у "Канттрадо", — заметила Мари. — Этих товарищей можно назвать частными детективами, работающими на синдикат. Они всегда в курсе всех событий, обладают очень интересным и нестандартным мышлением. Насколько я знаю, у Босса таких двое. Одна из них - Ксая Кьянтэ. — Поэтому он сделал ее своей правой рукой? — оборотень отвлекся от своего увлекательного занятия. — Должно быть. Не знаю, — мон Вигнетт пожала плечами. — Что нам делать теперь? — как-то совсем бесцельно спросила Водила, когда мы оказались на парковке, где уже ждала машина, выделенная Боссом на наши нужды. — Ну, есть у меня подозрение, конфетка, что "Канттрадо" захочет подстроить тебе несчастный случай после всего, что ты наговорила Боссу в его кабинете, — язвительно заметила Скьёльдунг. — Она права, Водила, — подала голос полубог. — Нам нужно в "Понто-Дэнаболо", но так, чтобы тебя с нами не видели. Ты когда-нибудь ездила в багажнике? — С чего ты решила, что патруль не будет осматривать багажник, дорогая? — усмехнулась бандитка, сложив руки на груди. — А с чего бы им его проверять? — мон Вигнетт выгнула бровь.

***

— Зачастили вы что-то... — Ксая была слишком увлечена, выводя очередное произведение искусства на руке у кэвцитте, мирно сидевшего в кресле. — Есть довольно важный разговор, — обозначила Мари, заметив, как напряглась Кьянтэ, увидев с нами Водилу. — Что она здесь делает? — Нам нужно поговорить, Ксая. Сейчас. — с еле заметной злостью в голосе сказал Бонифаций, вмешиваясь в разговор. — О-о-о, мадэттэ показал зубки? — татуировщица усмехнулась, не отрываясь от своего занятия. — Какая она проницательная, а? Эй, котик, покажи зубки еще раз! — поддразнила Скьёльдунг. — Прекратите. Идите в мой кабинет, я скоро приду. Мы последовали просьбе Кьянтэ-старшей, устроившись в креслах и на диване. Мари ласково обняла меня за плечи, а я устало облокотилась на нее. — Как тебя угораздило попасть в "Канттрадо", Водила? — поинтересовалась Лекс. — Ты вообще из ТЕК-10? Все мечтают попасть в "Канттрадо". — Конечно, я не из ТЕК-10, просто потому что меня никогда не интересовал этот блядский притон. — Значит, тебе хорошо жилось, могу лишь позавидовать. — равнодушно ответила Водила. — Ну, так а как жилось тебе? Я спрашиваю о твоей истории, секерца. — Отвратительно мне жилось. Мы с сестрой сбежали от родителей в юности, но работать было негде, слишком маленькие и глупые. Тогда Ацэ продала себя "Канттрадо", чтобы мы могли хотя бы нормально питаться. — было видно, с каким трудом каждое слово вырывается из груди бандитки, но она продолжила. Кажется, потеря Миэннэ что-то в ней сломала. — Родители узнали, поэтому готовы были принять обратно только меня. Но я же не какой-то дэфгатти, фу, аж передергивает об одном лишь упоминании этих сраных роботов... Я не готова была бросить Ацэ и вернуться к папочке и мамочке, которая насиловала нас обеих по очереди, а папе было все равно, он на этом деньги зарабатывал. Меня передернуло от отвращения и ужаса. Тон, в котором Водила рассказывала о своем прошлом, пугал своей монотонностью. Бонифаций стиснул зубы, обнажая их, его нахмурившуюся физиономию было невозможно описать словами. Эта история, кажется, потрясла мужчину до глубины души, я видела, как он сжал кулаки до белых костяшек. Лекс хотела что-то сказать, но не стала. — Как думаете, что я сделала в первую очередь, став полноправным членом "Канттрадо"? — кэвцитте глядела на нас с неподдельным интересом. — Разве не очевидно? Я уговорила Босса сделать Ацэ моей маттардэ, а потом, в один из вечеров, когда очередной ее клиент оказался слишком никчемным и поспешил сбежать от такой красивой женщины, мы навестили родителей. Вместе. Незабываемая сатисфакция - видеть их лица, полные раскаяния и сожаления. Только вот где это раскаяние было каких-то сраных пару лет назад? А где была эта похоть в тот момент, когда я заставила их трахаться друг с другом у нас на глазах под дулом пистолета? Ну, ответьте же мне, ибо я не могу понять, куда в такие моменты все девается! — Ты безумна... — прошептала я. — Я? А не безумно ли насиловать своих дочерей и продавать видео богатым мира сего? Как думаешь? Не безумно ли? — Водила, мне жаль, что так случилось, правда... Ты не представляешь, как ужасно слышать это все... — начал Бонифаций. Взгляд механических глаз кэвцитте смягчился, она поверила в его слова. Впрочем, трудно было не поверить, искренность оборотня всегда легко читалась и в жестах, и в глазах. — Вы можете осуждать меня всю жизнь. Мне плевать. Ацэ была счастлива увидеть их страдания, и, если обратить время вспять, я сделала бы то же самое, — продолжила Водила. — Я не жалею ни о чем. И вам советую поступать так же. Некогда жалеть. — А что случилось с Ацэ? — осторожно спросила Скьёльдунг. — Ацэ... Моя милая Ацэ. Она сделала то, чего не следовало. Влюбилась в клиента. Не могу винить ее, ведь это был очень влиятельный кэвцитте, без извращенных пристрастий, с которыми сестре довелось сталкиваться, умный, рассудительный, иногда они даже не занимались любовью, я просто возила их по городу, и они разговаривали о всякой чепухе. В какой-то момент она захотела уйти из "Канттрадо", ее любовник обещал помочь ей... Но не помог. Из "Канттрадо" не уйти просто так. Ты приносишь свою жизнь к алтарю их амбиций, это огромная машина, а ты лишь ее крошечный механизм. Единственной возможностью для нее был этот... — Водила осеклась. Собравшись с силами, через несколько секунд она продолжила. — Тело Ацэ нашли в подворотне, с фирменным почерком Исполнителя "Канттрадо". Тогда это был Тэцьтэ. — Очевидно, он не ушел на пенсию, верно? — Бонифаций позволил себе улыбнуться. Водила сделала то же самое. — Я оторвала ему руки, а потом сломала каждую кость в теле. Последнее, что увидел Тэцьтэ - моя улыбка. — Твоя жестокость оправдана, понимаю тебя, Водила, — подала голос мон Вигнетт. Ее отношение к этому меня совсем не удивило. — И, полагаю, именно ты помогла Ксае стать тем, кто она сейчас? — Разумеется. Она, в свою очередь, помогает мне до сих пор. — Я заметила, что она не очень-то и рада была тебя видеть, — заметила Лекс. — Босс наверняка рассказал ей свою историю. Ничего удивительного. — Могу я задать тебе один вопрос, Водила? — спросила я. — Спрашивай. — Как твое настоящее имя? Кэвцитте вздрогнула. Должно быть, ее целую вечность никто о подобном не спрашивал. Она задумалась, скользя взглядом по интерьеру. В какой-то момент ее лицо перестало изображать эмоции. — Кассента. — Какое красивое имя... — мой голос сорвался на восхищенный шепот. — Рада, что понравилось. Однако оно столько боли причиняет мне, что я вряд ли когда-нибудь еще осмелюсь назваться своим именем. — Выглядишь ужасно. — в разговор вмешалась Ксая, устраиваясь на ручку кресла, где сидела Лекс, мимолетно подмигнув ей. — Рассказывайте, как все было. Вы же видели и слышали разговор Водилы с Боссом? — Да... — вампирша попыталась элегантно высвободить руку, находящуюся рядом с бедрами татуировщицы, но немного не рассчитала силы, буквально уронив Кьянтэ на себя. — М-м-м, а ты точно не хочешь татуировку? — Ксая, — с укором в голосе Мари вернула кэвцитте в реальность. — Мы слышали разговор Водилы и Босса. Он отказался отправлять нас искать убийцу Миэннэ, это взбесило Водилу. — Скьёльдунг с невозмутимым видом продолжила свою мысль, но в какой-то момент намеренно провела тыльной стороной ладони по ноге Ксаи. — Ты угрожала Боссу, Водила? — кажется, именно этот вопрос так волновал правую руку "Канттрадо". Касание Лекс не осталось незамеченным, и на серьезном, хмуром лице Кьянтэ-старшей промелькнул намек на вульгарную улыбку. — Я лишь сказала, что мы еще увидимся, — честно ответила кэвцитте. — Водила, я знаю, как ты ведешь дела и знаю, что делаешь с теми, кто осмеливается встать у тебя на пути. Слушайте, она угрожала моему начальству, я должна застрелить ее прямо сейчас! — Но ты этого делать не собираешься, верно я понимаю? — Мари прожигала татуировщицу взглядом. — Только если вы дадите мне причину, хоть одну, сука, причину этого не делать. — Ты не умрешь. — миролюбиво начала я. — Водила изменит порядки в "Канттрадо", если ты согласишься помочь нам убрать Босса, — продолжил Бонифаций, почесывая бороду. — М-м-м... Вы пришли сюда и открыто говорите мне о том, что собираетесь убить моего начальника? — подозрительный взгляд Кьянтэ скользил по всем нам. Скьёльдунг что-то прошептала ей на самое ухо. — Восхитительно, я согласна! Нужно связаться с Зутией, ее гибкий ум точно нам поможет. Но как вы вообще собираетесь это сделать? — Сначала мы найдем убийцу Миэннэ, попутно выяснив, кто напал на "Понто-Дэнаболо", затем разберемся со вторым доверенным лицом Босса... — писательница начала перечислять порядок действий, но палец Ксаи, приложенный к ее губам, заставил Лекс замолчать, улыбаясь и нагло глядя в глаза кэвцитте. — Потом под шумок пустите пулю мне в голову и займете места при "Канттрадо"? — татуировщица усмехнулась, а вампирша лишь мягко поцеловала ее палец, заставляя Кьянтэ смутиться. — Нам нахер не нужен твой "Канттрадо", детка... — начала Скьёльдунг. — Мы сделаем то, что должны, а потом снова уберемся в подполье. Меня уже тошнит от этого мира. — Поддерживаю Лекс, нам нет нужды подставлять вас, наши планы масштабнее верхушки "Канттрадо", — равнодушно добавил Бонифаций. — Окей, предлагаю начать завтра. Я очень устала, знаете ли. Поэтому... Если хочешь, Боня, можешь украсть рабочее время у одной из маттардэ... — Кьянтэ улыбнулась лишь уголками губ, после чего многозначительно посмотрела на Лекс.— Думаю, Мари и ее секерца найдут, чем заняться, не правда ли? — Определенно, — протянула писательница, вглядываясь в красивое лицо Ксаи. — Как и мы с тобой, не так ли? — Мне нравится ход твоих мыслей... — кэвцитте поднялась с кресла, увлекая за собой Скьёльдунг.

***

      Мы заняли комнату на втором этаже, из окна на всю стену открывался удручающий пейзаж на царство неоновых вывесок и рекламных голограмм. Полуразрушенные многоэтажки дорисовывали этот великолепный пиздец. — Есть в этом какое-то очарование, да? — спросила я, вглядываясь в лица прохожих. — Определенно, — как-то отстраненно ответила Мари, подойдя сзади. Ее руки медленно коснулись бедер, поднимаясь к талии. Это мгновенно сбило мое дыхание. — Знаешь, почему мне в этот раз так нравится ТЕК-10? — Почему же? — голос охрип, я чувствовала, как губы мон Вигнетт едва ощутимо касаются моего уха. — Потому что со мной ты, — она сказала это беспристрастно, почти равнодушно, без наигранно-театральных пристрастных интонаций. И это цепляло. По-настоящему. — Ты умеешь обольщать, Мари, — с громким вздохом я едва смогла договорить, почувствовав, как грубые ладони полубога снимают с меня доспехи и расстегивают бордовую рубашку. — Я умею не только обольщать, вишенка... — галантность ее прикосновений не знала границ, только мон Вигнетт умеет делать это так. — Да-а-а... — хрипло протянула я, поворачиваясь лицом к Мари. — Я знаю... — Быть может, ты... — она ненавязчиво толкнула меня к окну, заставляя упереться в него. Хорошо, что снаружи невозможно было увидеть то, что мы делали. Я не смогла сдержать стон, вырвавшийся из груди в момент, когда уже бывшая проводница вальяжно разместила колено между моих ног. — Хочешь испытать, каково это — заниматься любовью с полубогом? — Я занималась любовью с богом еще в том тесном поезде, Мари, — не в состоянии вернуть нормальное дыхание, я шептала это на самое ухо мон Вигнетт, чувствуя, как приятно отзывается ее тело такими же рваными вздохами и еле заметной дрожью. — Тебе нет равных в сексе, по крайней мере, я так считаю. — Тогда сейчас я открою для тебя новый мир физических ощущений. Впервые за все время нашего пребывания в ТЕК-10 она позволила письменам на ее теле загореться вновь, глаза снова стали черными. Меня это не пугало, даже наоборот, было в этом какое-то внеземное очарование и шарм. Я хотела отдаться ей еще сильнее, чем минуту назад. Резким движением ноги она слегка приподняла меня над землей, одной рукой обнимая талию, вторая гладила мою шею. Буквально вжимаясь в холодное окно, я обвила талию мон Вигнетт ногами, а ее ладони опустились на мои бедра. Наши губы наконец коснулись друг друга, этот поцелуй выжигал в моем разуме бесконечный эстетический оргазм. Мари отошла от окна, держа меня на руках, увлекая за собой на просторную кровать темно-фиолетовых оттенков. Дразняще-издевательский тон нашей, с позволения сказать, беседы, заставил меня отползти к стене, после чего я поманила полубога к себе пальцем, наслаждаясь каждым символом на ее теле. — Я хочу тебя, Мари. — прошептала я, когда она оказалась почти вплотную ко мне. — Твои глаза сводят меня с ума. — Меня сводишь с ума вся ты, — с присущим ее голосу холодом ответила женщина, увлекая меня в долгий, мучительно-сладкий поцелуй. Оставшись совсем без одежды, я поспешила стянуть с мон Вигнетт рубаху, после чего нежно провела пальцем от ключиц до штанов, которые не спешила снимать. Она позволяла касаться себя, а я заметила, что свечение ее тела становится все ярче с каждым моим касанием. Это так работает? — Расскажи мне, полубог, — я усмехнулась, притягивая ее к себе за пояс, уперевшись спиной в стену, — что же такого особенного в сексе с тобой в такой форме? — Твои ощущения, — ответила Мари, шумно выдыхая от каждого моего поцелуя, которые опускались все ниже. Я позволяла себе обводить языком письмена на рельефном животе мон Вигнетт, от чего каждая ее мышца напрягалась, становясь словно каменной. Одним резким движением откинув женщину от себя, я оказалась сверху, по-хозяйски разместившись на ней. — Пока вся разница в том, что ты позволяешь мне ублажать тебя, а не наоборот. — Мы поменяемся местами, вишенка, — она лишь ухмыльнулась. В этот момент я осознала, что, скорее всего, таким и был ее план. Сложно было понять, то ли я предсказуема, то ли мон Вигнетт гениальна. Хватило одного вульгарного движения бедрами, чтобы эта идиотская ухмылка исчезла с лица Мари и появилась уже на моем. Задавая медленный темп своим действиям, я могла видеть, как сильно это истязает ее, заставляет хотеть меня. Ладони женщины скользили по моим бедрам, требуя большего, намеренно ускоряя ритм, с которым я двигалась, сидя верхом на ней. Наличие какой-то одежды больше походило на пытку и для меня, и для нее, однако это так сильно распаляло... Я стала двигаться еще быстрее, впервые в жизни услышав стон в исполнении Мари. По телу словно пробежал электрический разряд, и сил терпеть это искушение совсем не осталось. Грубо стянув с мон Вигнетт штаны, я вновь разместилась на бедрах брюнетки. Она села, сильными руками прижимая меня к себе как можно теснее. Кожа полубога обжигала и отдавала сильным холодом одновременно, мое сердце с каждым ударом сжималось с каким-то приятным покалыванием. Казалось, что я чувствую Мари каждой клеткой своего тела. — Нравится то, что ты чувствуешь? — обжигая мою грудь дыханием, спросила она. Ощущения трудно передать словами. Когда мон Вигнетт резко вошла в меня пальцами, я со всей силой впилась ногтями ей в спину, оставляя заметные следы на смуглой коже. Отрываясь на мне за столь долгую и мучительную прелюдию, полубог двигалась крайне медленно, даже как-то вальяжно. Тело с каждым новым поцелуем Мари словно обдавало электричеством, заставляя сердце пропускать пару ударов. Я сходила с ума, но она лишь ускоряла движения, когда казалось, что сильнее ощущать удовольствие просто невозможно, словно читала меня, подобно книге. — Еще... — простонала я в ее приоткрытые губы, после чего она со всей своей обходительностью увлекла меня в поцелуй, одной рукой придерживая спину, второй двигаясь еще быстрее, заставляя меня забыть о стеснении и практически кричать от наслаждения. Выгибаясь, продолжая царапать спину мон Вигнетт, я чувствовала, как по моим щекам текут слезы. Никогда бы не подумала, что смогу заплакать от того, что мне настолько хорошо. Пока Мари находилась в полубожественном облике, ощущение от каждого ее касания усиливалось в стократ, вся эта квинтэссенция ее грубости, силы и вместе с тем какой-то нежности заставляли меня стонать во весь голос, не сдерживаясь, буквально выкрикивая ее имя и матерные выражения. Брюнетка усмехнулась, парой грубых, резких движений доводя меня до дрожи в теле и судорожных прижиманий к ней. — Господи, блять, да-а-а!.. Мон Вигнетт усмехнулась, принимая обратно свой обычный облик. Ее руки скользили по моему телу, она с легкостью уронила меня на простыни, ложась рядом. Я разместила свою голову на ее плече, все еще пытаясь отдышаться. — Ты великолепна... — Бываю иногда... — улыбка не сходила с ее лица. — Наверное, я должна тебе рассказать. Я тоже в какой-то степени суккуб. Эта энергия подпитывает меня, дает сил. Так задумали Спящие. Создали потребность в сексе и дали возможность доставить незабываемое наслаждение партнеру. Поэтому я всегда со всеми спала. И поэтому так легко отправила суккуба из Летнего Сада на Землю, которую ты привыкла считать домом. В остальном мне нужны либо двери, либо вода, куча энергии и предельная концентрация. — Мне все равно, с кем ты спала. Главное, чтобы ты сейчас это делала только со мной. — Тебя мне вполне хватает, вишенка, — Мари усмехнулась, проводя рукой по моим растрепанным волосам. — А как ты... Ну, там, в Петербурге... — Стала сначала гидом, потом барменом? — Да... Я раньше как-то стеснялась спрашивать у тебя... — Спящие создали меня преимущественно для мира людей, в котором мои возможности практически безграничны. Я могу манипулировать сознанием, вторгаться в разум, мысли, ломать волю и просто быть очаровательной. Но для этого мне нужен... — Секс? — предположила я. Она кивнула. — А почему ты тогда путешествуешь по мирам? — Потому что таков замысел Спящих. Я не задаю подобные вопросы, но когда Они говорили со мной однажды, я могла чувствовать в их душах отвращение к человечеству. Вы умудрились сломать все их планы, омрачить все замыслы, поэтому сейчас я отдыхаю на Земле. Пью алкоголь, сплю с женщинами. Вообще, не думала, что смогу влюбиться в человека. Но встретила тебя. Ирония. Но судьбы ли? — Скорее, воля случая. Я, знаешь ли, тоже не думала, что смогу переспать с полубогом и влюбиться в него. Хотя для меня ты богиня и никак иначе. — Возможно когда-нибудь я верну себе этот статус... — протянула мон Вигнетт. — Как это случилось, Мари? — осторожно поинтересовалась я. — Я же говорила тебе. Я любила женщину больше ста лет, потом она предала меня, вонзив нож в сердце. Стала божеством в своем мире. — Почему это тебя не убило? — Потому что у меня два сердца, — брюнетка горько усмехнулась, — она просто об этом не знала. Видишь, именно так работает замысел Спящих. Они с самого начала знали, что я потеряю часть сил из-за предательства, создали альтернативу и дали второе сердце, чтобы я не умерла. Потом подарили мне тебя. И мне интересно, вылечишь ты мое мертвое сердце или заберешь и второе? — Мари... Мы, кажется, уже говорили об этом. — Вишенка, я — не ангел во плоти, ты прекрасно это понимаешь. Я могу быть беспрецедентно жестокой, циничной, а могу быть безразличной в моменты, когда у тебя сердце будет кровью обливаться. Люди эмоциональны, чувствительны, эмпатичны. Ты в любой момент под влиянием эмоций можешь поднять пистолет и выстрелить мне в сердце. — Это не мешает мне быть влюбленной в тебя, не помешало мне несмотря ни на что идти за тобой, даже когда я с чем-то была категорически не согласна. И я пойду дальше. Точно так же. Даже если ты решишь вырезать весь ТЕК-10, я буду той, кто подаст тебе меч. — А я тебя за это поблагодарю всем своим телом, — мон Вигнетт ухмыльнулась, увлекая меня в поцелуй.

***

      Они заняли места друг напротив друга. Лекс улыбнулась, заметив, как Ксая прикусывает указательный палец. Ей даже на секунду показалось, будто ее сердце забилось вновь. — Нравишься ты мне, Лекс, — татуировщица говорила томно, в ее голосе чувствовалась неприкрытая, обволакивающая вульгарность. — И ты мне нравишься. Я думаю, мы подружимся, — Скёльдунг усмехнулась, закрывая глаза и откидывая голову на спинку кресла, мысленно обращаясь к единственному существу, которое могло бы заставить ее сердце вновь биться. "Мари. Сделай меня живой, Мари мон Вигнетт". — Как думаешь, что нас ждет в ближайшее время? Вы ведь действительно собрались искать убийцу, а потом посадить Водилу в кресло Босса? — Да, все верно. Я думаю, что изобретательный ум Ярославы нам непременно поможет. Как и ты с сестрой. Почему-то я уверена в текущем плане, — писательница забалтывала собеседницу. Специально. "Я никогда ни о чем подобном не просила, но прошу сейчас. Один-единственный раз. Мари. Сделай меня живой на эти несколько часов". — Не знаю, конечно, как я могу помочь... — Кьянтэ улыбнулась, встав со своего места и направляясь к вампирше, медленно сокращая дистанцию между ними. — Разве что помочь тебе снять этот красивый плащ. Когда дистанция между ними составляла около полушага, Лекс ласково взяла кэвцитте за руку и потянула на себя, вынуждая Ксаю сесть сверху. "Лекс, какого хрена ты там делаешь?" — скорее риторический вопрос, нежели требующий ответа. "Впервые за полторы тысячи лет хочу почувствовать себя живой на одну ночь". — Ты такая галантная, секерца, — правая рука "Канттрадо" говорила эти слова девушке на самое ухо, руками нежно обнимая ее плечи. — Это ты галантная, я — довольно грубая... — Скьёльдунг тянула время изо всех сил, из раза в раз умоляя Мари быть сговорчивой в эту ночь. — Расскажи мне о себе, Ксая. — Мне нечего рассказать. Я никому не доверяю, даже себе. Даже тебе. Хочу доверять. Но так тяжело. Ты тоже уйдешь... Все уходят. Всегда. — Даже? Мы едва знакомы, мадэттэ, о каком доверии ты говоришь? — О том, какое хочу. Вглядываясь в тебя, я вижу лишь пропасть, мрачную и темную, несмотря на твои светлые глаза. Ты не так молода, как кажешься, тебя выдает взгляд. Безразличный ко всему, практически стеклянный. Тебе неинтересно играть с другими, ты просто их читаешь, а потом убираешь на полку, идешь дальше. Я вижу это в тебе, это должно быть чем-то страшным, но я... Я бы доверилась тебе в экстренной ситуации. Доверила бы тебе свою жизнь. Ох, такие монологи веду... Идиотские. — Лекс прервала речь Кьянтэ поцелуем. Он получился чувственным, долгим, самозабвенным. — Но сейчас... Твой взгляд другой... Живой? — Живее, чем ты можешь представить. Тысячу лет так себя не чувствовала. Ксая рассмеялась, не подозревая, насколько правдивыми были слова Скьёльдунг. — И что будешь делать теперь? "Скажу спасибо мон Вигнетт, пожалуй" — подумала писательница, но вслух ничего не сказала. Ее руки мягко легли на механические бедра татуировщицы, поднимаясь к талии медленно и крайне деликатно. — Спрошу тебя, откуда все эти модификации? — Я, как и Зутия, считаю, что нет ничего плохого в протезах. Они дают массу возможностей. Особенно последние модели, создающие синтетическую сеть, которая взаимодействует с центром чувств, подобно обычному телу. Грани стираются, когда ты не ощущаешь разницы. Я чувствую твои руки на своих бедрах точно так же, как чувствовала бы, не будь у меня имплантов. — А на ощупь такие холодные... — Лекс усмехнулась. Ей нравилось быть живой, главным условием все еще оставалось присутствие рядом Кьянтэ-старшей. — Но мы же здесь не для того, чтобы обсуждать твои механические бедра. — Верно... — томно протянула Ксая, пододвигаясь к собеседнице еще ближе. Скьёльдунг чувствовала вновь забившимся на несколько часов сердцем, что теряет голову, ей казались вдвойне красивыми волосы татуировщицы, вместе с ними и ее лицо, изгибы ее тела и душа, которую писательница с удовольствием бы выпила до дна. Но не сегодня. Сегодня ей не хватит времени. Она чувствовала, как ей жарко от вульгарных взглядов Ксаи, понимала, что хочет ее прямо сейчас, но по привычке держала себя в руках, изображая на лице едва ли не безразличие. — Почему татуировки? — вдруг спросила вампирша, прижимая к себе собеседницу, целуя ее шею. Та шумно выдохнула, ногти ощутимо прошлись по плечам Лекс. Девушка ловила себя на мысли, что ощущать подобное безумно приятно. — Потому что искусство должно быть выстраданным. Ты ни одно произведение искусства так не полюбишь, как рисунок на собственном теле, каждую его линию ты ощущаешь всем своим существом, готов взвыть и кричать от боли, но в итоге это станет твоей собственной историей за пятью шторами. А я люблю создавать истории. — Я хочу... — писательница обняла Кьянтэ за талию. — Чтобы ты создала историю на моей спине. — Обязательно, красавица, но сначала... — Ксая вульгарно двинула бедрами, вынуждая Скьёльдунг издать низкий, бархатный полустон. — Я хочу тебя.       Лекс вздрогнула от этих слов, чувствуя, как сердце пропускает удары, а все тело словно бьет электрическим током. Давно забытые ощущения, а возможно и в принципе никогда не посещавшие вампиршу, создавали самую сильную химию во Вселенной. Желание. Лекс хотела Ксаю, как никого другого. Никогда и никого она так не хотела даже при жизни. Уронив Кьянтэ на диван, писательница оказалась сверху, целуя буквально каждый сантиметр нежной, светлой кожи, вдыхая запах бирюзовых волос, внимательно изучая каждую линию тела татуировщицы. Она запоминала каждый миг, описывая его в своей памяти. Это была ночь, в которую Лекс стала живой ради одной красивой женщины.

***

— Мари, ты чего не спишь? — меня разбудил какой-то грохот на улице, и я заметила, что мон Вигнетт приняла полубожественный облик и, напряженно закрыв глаза, о чем-то сосредоточенно думает. — Все хорошо, вишенка, просто собираюсь с силами, не переживай. — А если честно? — я никогда не видела ее такой. — Я даю Лекс возможность быть живой сегодня ночью, — спокойно ответила Мари. — Что? Ты так можешь? — Единственный раз она попросила меня об этом. Должно быть, потратит эту ночь на то, чтобы влюбиться, но проснуться снова ко всему безразличной. Мне нельзя отвлекаться, так что, если ты не против... — Да, конечно, ты будешь в порядке? — Определенно. Высплюсь в другой раз. Я кивнула, отвернувшись от мон Вигнетт, чтобы не смущать и не отвлекать ее. Удивительно. Мертвый человек просит побыть живым... Ради кого-то? Безжизненная влюбленность Скьёльдунг заставила ее сделать себя живой?..

***

Мари чувствовала то же, что и Лекс, слышала и видела ее глазами, наслаждалась этой неземной страстью и пила ее, подобно вину. Мон Вигнетт видела это испепеляющее желание Ксаи и поразилась тому, как это отличается от того, что наблюдала сама полубог, находясь в том же положении несколько лет назад. "Так вот ты какая, когда хочешь кого-то по-настоящему, Ксая" — женщина усмехнулась своим мыслям. — Я сгорю, если ты не возьмешь меня сейчас же, — прохрипела Кьянтэ, от чего вздрогнула не только Лекс, но и Мари.       Она могла бы не видеть и не слышать, просто подпитывать мертвое тело Скьёльдунг. Но совершенно не хотела.