Дневник колдуньи

- Да ладно тебе… И я спала, пока ты слунатила из дома? С ума сойти, - Ленка сидела на кухне и трескала свои любимые овсяные печенья, запивая их крепким чаем. В эту ночь я спала мало. После ухода Лешего я еще долго не могла сомкнуть глаз, но незадолго до рассвета, наконец, провалилась в глубокий сон. На этот раз без сновидений, но сей факт меня не слишком сильно расстроил. - Да, Лен. Если бы ты не спала, то местный леший, - на этом слове я не сдержалась и хмыкнула, - не нашел бы меня посреди поля в одной пижаме и носках. - Зато ваши отношения вышли сразу на новый уровень, - Ленка заговорщически улыбнулась, заставив меня покраснеть. - Замолчала бы ты лучше, Воропаева. Был бы тебе новый уровень, если б ты сегодня откапывала в поле мой хладный труп. - Да не кипятись ты… Я же пошутила. Кстати, а почему ты Лёшку «лешим» с такой ухмылкой назвала? Я не знала, как объяснить подруге, привыкшей к образу лешего, сформировавшегося в нашей голове по сказкам, фильмам и мультфильмам, что ее знакомый самый настоящий лесной дух… Хотя и я была не совсем права. Алексей был обычным человеком, но тесно связанным с лесом. Он и лес были единым организмом. С чего я все это взяла? Я сама не имела ни малейшего понятия. Наверно, на меня странно подействовал оберег матери Лешего – символ знаний. - Лен, как тебе сказать?.. Просто он как бы… как бы. В общем, ваш Алексей – настоящий леший. Ну, лес охраняет, за зверушками смотрит. От злых духов спасает. Такой лесной супермен-скорая помощь. - Зарецкая, ты не шутишь сейчас, да? Я его с детства знаю, он не может быть таким старым, как лешие бывают. У Ленки в этот момент глаза были даже не по пять копеек (советских, разумеется), такой я ее не видела с тех пор, как в шесть-семь лет мама туго плела ей косички-колоски. Даже на все новости обо мне она реагировала не так удивленно. - Не шучу. Только он не такой леший... Он наследный. Вот так вот. - Чем дальше, тем страшнее. Я улыбнулась, допивая уже остывший чай. Да, дальше будет только страшнее. Настасья объявила на меня охоту. И следующий удар не заставит себя ждать. Я была уверена. - Воропаева, привыкай. Мы с тобой попали в «сказку», - на последнем слове я многозначительно подмигнула подруге. *** Выйдя из дома, я увидела на улице Степана. Он сидел на большом сугробе и лениво катал снежки вокруг себя. - Доброе утро, Стёп! - Марина, ты куда ж ночью утопала-то? Я только в гости к баннику отлучился, а утром очередной нагоняй от лешего получил, что не усмотрел за тобой. Я улыбнулась домовому и пожала плечами. - Не ты один схлопотал. Мне от него тоже досталось. Степка охнул и скатился с сугроба мне под ноги. Я терпеливо ждала, пока он возился внизу, пытаясь встать. Но ему это не удалось. - Неужели признался?! - Леший? Да я сама догадалась, а потом и он рассказал. Даже амулетик подарил, - меня охватило чувство гордости за собственные умственные способности. - Чудеса, да и только… Никому, кроме своих будущих жен, лешие о себе не рассказывают и обереги не дарят. Я поскользнулась на вычищенной до льда тропинке и рухнула рядом со Степаном. Женам будущим? Ну, нет… В этот момент я была похожа на утопающего, хватающегося за соломинку. - Женам?! Ты точно уверен? Точно-точно? - И правда-правда. И честно-честно. Не первую сотню лет семью знаю эту, - Стёпа, кряхтя, поднялся и посмотрел на меня сверху вниз. – Так что ты, Мариночка, влипла. - А я еще и Ленке рассказала. Вот пусть на ней и женится. А я… я замуж за него не хочу. Дворовой сочувственно погладил меня по волосам. Шапку я оставила в дома, решив «проветрить мозги». - Не волнуйся, он, может, еще и не позовет тебя замуж. - Подожди-ка. А почему это не позовет? Чем я плоха?! Стёпка закатил глаза и покачал головой. - Девушки, вам вообще угодить можно?! - Конечно, только очень сложно. Я, наконец, поднялась и отряхнулась. Для себя я решила, что с ночными поцелуями со всякими там лешими пора заканчивать, иначе стану лесовихой какой-нибудь. Или как жены леших называются? Одно меня только насторожило. То, что за внешним возмущением таились какие-то иные чувства. Особенно, после случая в сенях. Но глубоко уйти в мои романтические мысли мне не дали. Меня привлек звук хрустящего под чьими-то ногами снега. И этот кто-то подходил к нашему забору. Это был не Леший, а неизвестный мне молодой парень, коренастее Лёшки, в серой куртке с меховым воротником. Надеяться, что он пройдет мимо, было бесполезно. Он остановился прямо у калитки и крикнул: - Доброе утро! Я медленно пошла к калитке, притормозив метрах в трех от нее. - Здравствуйте. - Вы, наверно, гостья Воропаевых? А где Лена? - Лена в доме. Ей что-то передать? Или зайдете? Он мне не понравился. Какой-то самодовольный, хищный, как дикое животное, хотя и внешне вежливый. Парень взялся за калитку, но отдернул руку и отступил на несколько шагов. - Нет, не нужно. Я, может, зайду вечером. И Вы…больше бы не ходили ночами по полю, у нас здесь волков полно. Я смотрела вслед этому типу, не в силах ничего сказать. Он знал, что случилось ночью. Хорошо, я была согласна. Деревня небольшая, ночь лунная. Сумасшедшая горожанка, топающая в пижаме по снегу. Кто-то мог видеть, а потом по деревне все пошло-поехало. Но от слов этого парня у меня волосы встали просто дыбом. Может, виной всему звериная ухмылка. Или моя мания преследования. - Марина, а он ушел? Я оглянулась и увидела, что Стёпка все это время стоял рядом, «отводя глаза» незваному гостю, чтобы тот его не заметил. - Ушел. А это что за товарищ такой? - Ленкин друг детства. Ваня Волков. Агрессивный, жуть. Вечно первым драки начинал. А уж лешего нашего терпеть не может. - Ваня Волков… Волков Ваня… Интересно. - Волчок приходил?! - я испуганно вздрогнула, когда позади раздался Ленкин голос. – А почему не зашел? Ринка, ты его отпугнула что ли? В этом вся моя подруга. Только она может так «скрыто» намекнуть, что я огородное пугало. Я уже открыла рот, чтобы высказать Ленке все, что думаю о ней и ее «тактичности», но сказала совсем другое: - Волчок? Потому что Волков? - Нет, потому что дикий. С детства волчонок настоящий. Всклоченный, злой. Но мы с ним друзья. Что ты ему сказала? - Да ничего! Он вечером зайдет, если сможет. Только, кажется, Лен, я нашла нашего нового оборотня. Надеюсь искренне, что я ошиблась. *** Моя подруга иногда бывает весьма гениальным человеком. Она устроила мне настоящую головомойку по поводу того, что ее друзья не могут быть оборотнями, вурдалаками и т.д. и т.п Я хотела ей верить, но у меня был контраргумент: ее друзья не могли быть лешими. А Колесников был. После того, как я ей сказала это, Ленка обиделась, замолчала и ушла в свою коморку. На все мои просьбы проводить меня до сторожки Лешего она отвечала гробовым молчанием. В итоге, Стёпка вызвался быть проводником. Но только до кромки леса, где начиналась нужная тропинка до дома Алексея, а не охотничья тропа, по которой я могла уйти вглубь леса и сгинуть, дальше же дворовой идти или не мог, или попросту боялся. Мне нужен был совет Лешего. Я не собиралась с ним встречаться. Наоборот. Была готова его избегать по мере возможности. Но этот Волков… Что-то было в нем не так. - Все. Дальше мне хода нету, и ты с тропинки не сворачивай. Сторожку увидишь сразу, если не заблудишься. А заблудишься, через трое суток заявим местному участковому в райцентр. - Стёп, нечисть ты. Настоящая. - Спасибо-спасибо. Я думал, что квалификацию потерял. Ладно, ступай. До вечера только вернись. Не надо Ленку наедине с Волковым оставлять, - дворовой пропал. Что с них, нечистых, взять? Я повернулась обратно к лесу и нерешительно пересекла невидимую черту владений Лешего. Это было почти физически ощутимо. Или просто я стала чересчур чувствительной. Был полдень. Ярко светило солнце, и лес не выглядел мрачно. Меня не останавливал даже тот факт, что тот парень, подозреваемый в оборотничестве, тоже был где-то рядом. По моим расчетам, около дома Лёшки я должна была оказаться через каких-то пять-десять минут. Но не оказалась. В народных поверьях лешие часто водят путников по лесу, но я была уверена, что этот леший так со мной не поступит. А если поступит, поколочу. Сковородкой. Тропинку я потеряла. Ее не могло замести снегом. Леший ночью должен был где-то идти домой, а если верить Степану, это была самая короткая дорожка. Мне, наверно, просто не повезло. Я посмотрела на часы и удивленно выдохнула. Я была уверена, что иду не больше десяти минут, а циферблат упорно доказывал мне, что прошел час. Что происходило, я не понимала, но уже начинала нервничать. Тем временем колечко на пальце потеплело. Оно не было горячим, как в случаях, если чувствовало большую опасность. Нет. Просто теплым. Значит, шансы выбраться у меня все же были. Приходилось вспоминать школьные соревнования по ориентированию. Правда, в команде я обычно выступала в роли Сусанина, ведущего поляков черти куда. Поэтому сейчас я чуть ли не билась головой об ствол дерева в надежде что-то вспомнить. Сначала я шла на север, значит, теперь мне надо было идти на юг. К счастью, я вовремя вспомнила про мох, растущий с северной стороны. Но рано я радовалась. Через пять минут я вышла на то место, откуда начинала путь. Пройдя по кругу еще раза три, я села в сугроб и принялась говорить сама с собой от безысходности: - Застряла… Все. Найдут мои обглоданные косточки летом. Ну, и ладно. Я поправила капюшон и еще раз осмотрела поляну. Только сейчас я заметила, что воздух колыхался и шел рябью, как бывает при высокой температуре. Только на улице было не меньше минус двадцати. Может, это и была ловушка? - Вот ты и попалась… Я вскочила и увидела перед собой Настасью. Это не был призрак из моего сна. Ведьма заметно набирала силу. Кожа была бледной, но на ней уже проступал живой румянец, а глаза пронзали холодом, но не были слепы. - Глупая… Патрина была гораздо умнее. Даже эта дура - Акулина – не так часто попадалась на мои уловки. Если бы не этот леший, я бы еще сегодня ночью от тебя избавилась. Ты на моей земле. - Покажи мне документы на куплю земельного участка. Мне надоело быть ягненком на заклание. Проще было высмеять свой страх. Меня она сама не тронет. Кольцо при мне. Значит, я с ней справлюсь. - Что ты сказала? - Что слышала. Раз земля твоя, докажи мне это. Иначе это будет незаконное присвоение государственной собственности. Знаешь, что. Ты мне уже надоела. Тебе двести лет назад разгуляться не дали, сейчас подавно. - И кто меня остановит? - Нас много. А ты одна. Ну и служка твой – оборотень. Тебе не победить, Настасья. Я сделаю все, что не сделала Акулина в свое время. Не знаю, что случилось во время обряда, который она проводила, но я его доведу до конца. - Доведешь? – ведьма противно рассмеялась. – Акулина испугалась, замешкалась. Сковать меня успела, а уничтожить – нет. И ты не сможешь. - Ты так считаешь? Я любой ценой избавлю эти места от такой заразы. - Даже ценой собственной жизни? Настасья растаяла в воздухе, противно смеясь. Что она имела в виду? Неужели пятый клинок, пятый элемент обряда – это человеческая жизнь, добровольно принесенная в жертву? А Акулина, выходит, побоялась в последний момент. Клинок вытащила, весь ритуал и рассыпался. Напрасная жертва. Все равно ведь погибла... Не выдерни она клинок, они бы ее и не тронули. Может, придумала бы она еще что-то без жертв. Может, тогдашний леший бы помог или дух Патрины… Как много «может». Но куда делся этот самый пятый кинжал – оставалось вопросом. Как и то, готова ли я добровольно пожертвовать собой. Хотя, кто сказал, что Настасья не соврала, чтобы я засомневалась? Воздух перестал дрожать, а под ногами появилась тропинка. В общей сложности пятиминутная дорога заняла у меня два часа. Именно столько времени прошло, когда я, наконец, вышла к дому Лешего. Дверь мне никто не открыл. Значит, Леший обходил свои владения. С учетом, что мне пришлось пережить, чтобы сюда добраться… И все ради поцелуя с дверью. Я села на завалинку. Нет, ждать Лёшку я не собиралась. Просто нужно было передохнуть. Внезапно меня привлек треск ломающихся веток. На противоположном краю полянки, на которой располагался дом Лешего, стоял волк. Но не тот, который напал на меня в Ленкином дворе. Я это ясно чувствовала. Это был настоящий альбинос. С белой-белой шерстью, сливающейся с чистотой снега. Страха не было. Поэтому я сделала первую пришедшую на ум глупость. Я ему кивнула. Волк поклонился мне в ответ и скрылся в лесу. В этот момент у меня возник вопрос: сколько же, черт подери, еще участников этого двухсотлетнего противостояния я встречу?! _________________ P.S.: если лешего зовут по "профессии", я пишу с маленькой буквы, если имеют в виду прозвище - с большой. Чтобы не было недоразумений :)