Дневник колдуньи

Я вылезла из машины и ждала, пока таксист вытащит вещи из багажника. Да, уговорить его ехать в эти места было тяжеловато, но, накинутая пара сотен сверху сломила остатки сопротивления, которое и без того было расшатано моей упертостью и настойчивостью. Лето моего выпуска из университета выдалось жарким. Безумно жарким. Знойная неделя превратила меня в существо в состоянии, подобном анабиозу. Но когда диплом, наконец, был у меня в кармане и, к тому же это явно было написано у меня на лбу, потому что моя счастливая физиономия прямо-таки кричала, что это свершилось, я, недолго думая, принялась за сборы. И сейчас я приехала. Приехала домой. К своему Лешему. Много воды утекло с той памятной зимы, когда мы изгнали ведьму, потеряли друга-человека и обрели друга-волка. Ленка совершенно изменилась. Да, мы остались лучшими подругами, но она превратилась в другую – задумчивую и серьезную девушку. После смерти Вани-человека она не встречалась ни с кем и ударилась в изучение всего таинственного. Но это совсем другая история. Мы с Колесниковым разобрались в своих странных отношениях - «люблю/терпеть не могу». И остановились все-таки на «люблю», вернее на «ты мне больше, чем нравишься». О любви из-за нашей вредности вслух никто друг другу так и не сказал. Но я сломалась, да. Первая. Поэтому и всю дорогу думала, как лучше ему сказать, как сильно я его люблю. В саму деревню я заходить не стала. В другой раз. Я знала, что Степку «повысили» до уровня домового, и он теперь жил в доме бывшего оборотня Даши, которая собиралась замуж, и ее брата. Их прежнего домового Настасья все-таки убила, как Степан и боялся. Думая обо всем, я с трудом катила свой небольшой чемодан по лесной тропинке, с замиранием сердца высматривая знакомую сторожку. Вот и она. Чемодан я оставила внизу, а сама поднялась на крыльцо и постучала. Раздался звук шагов из глубины комнаты, и вот уже перед открытой дверью стоит улыбающийся Леший. - Ну, здравствуй. - Леший… Он лукаво посмотрел мне в глаза: - Рин, я тут сказать хочу. - И я тоже. - Говори. - Нет, уж. Ты первый, ты и говори. Мы на мгновение замолчали, а потом в унисон произнесли: - Ты мне…больше, чем нравишься! По поляне перед сторожкой лешего раздался счастливый смех. Лёшка поцеловал меня и, прижав к себе, прошептал на ухо: - Я люблю тебя, Ринка. - Я тоже, нечисть ты моя, я тоже.