Дневник колдуньи

Было ужасно холодно. Я стояла на пронизывающем ветру в одной кофте и джинсах, чтобы иметь полную свободу действий во время довольно сложного, по словам Акулины, ритуала. Хотя сама я ничего сложного не видела, кроме того момента, когда предстоит проткнуть себя кинжальчиком. В голове даже промелькнул интересный вопрос: а пустят ли меня в рай, если я фактически покончу с собой, хоть и с благими намерениями? Впрочем, раз дед Матвей обещал встретить, значит, я вообще застряну ровно посерединке и буду пугать местных детей своим призрачным видом. Я глубоко вздохнула, поежившись от холода, и наклонилась, чтобы вычертить в снегу на могиле Настасьи звезду каким-то черным порошком. В подробности состава я не вдавалась, мне хватило знания, что это перетертые травы, помогающие в изгнании недобрых духов. Вообще-то пентаграмма – это было мое вольное нововведение в ритуал. Двести лет назад Акулина и додуматься не могла до такого расположения элементов, а я в свое время просто фанатела от «Зачарованных», поэтому подумала, что такое новшество совсем не повредит, а даже наоборот. Звезда была готова. В принципе, менялось только расположение проводника. Если в ритуале Акулины проводник должен был находиться внутри квадрата из элементов, то я его поместила в вершину звезды. Связь. Непрерывная линия… Так правильнее. Пришло время стихий. Я сильно удивлялась, почему Настасья меня не останавливает. Ведь одним местом, которое постоянно напрашивалось на неприятности, я чувствовала, что она где-то здесь. Но почему-то она выжидала. Я, занимаясь чистой воды показушничеством, лениво потянулась и расставила свечи по вершинам лучей звезды, а в центр поставила миску, в которую чуть позже должна была сложить предметы, олицетворяющие стихии. Да уж. Это вам не русская деревенская магия. Я в сотый, хотя чего уж, в тысячный раз удивилась такому знанию у простой девушки из русской глубинки девятнадцатого столетия. Такие ритуалы больше подходили бы древним кельтам и современным неоязычникам. И если бы ритуал не посвящался славянским богам-покровителям стихий, я бы подумала, что к Акулине пару-тройку книг по магии из современности занесло. Или по истории, в крайнем случае. Мысли мои витали далеко, пока я пыталась зажечь восковые свечи. Ветер затих, когда я начертила пентаграмму, словно говоря, что я на верном пути. Наконец, горели все пять свечей. Было жутковато. До этого момента я не осознавала, что творю, а теперь… Как говорится, отступать некуда, позади Москва. Да и поздно. Я не успела кинуть первый предмет в деревянную плошку, как меня, в прямом смысле слова, поглотил дикий смех. Он был повсюду. Из-под земли, от макушек деревьев, из черного леса… Отовсюду. Лучше бы она выла, честное слово. Такой смех для меня был гораздо ужаснее. Гораздо. Если бы не моя благородная миссия, я драпанула бы оттуда со всех ног. - Настасья! Ты себе жизнь продлеваешь что ли? Ой, прости, забыла. Ты же привидение. Нечего продлевать. Правильно… Высмеивать то, чего боишься. Надо было продолжать… Только смех стих, но тут же сменился волчьим воем. А это уже гораздо привычнее. - Во-о-от, дорогая моя, продолжай в том же духе. Можешь еще ламбаду провыть. Веселее будет. Мне послышалось, что от такой наглости ведьма даже зарычала. Вот и славненько, зато меня отпустило напряжение. Немного. Я взяла в руки бутылек странного вида, найденный у Акулины. Внутри был пепел. Что именно сгорело, я не спрашивала, довольствуясь тем, что это не человек и не животное. Иначе, честно, я бы на месте провела ритуал по изгнанию не Настасьи, а самой Акулины. Пепел я высыпала в ладонь и начала аккуратно рисовать им на чаше солярный знак – Коловрат. Получалось кривенько, но похоже. Солнце – горячее и мощное. А что мне еще нужно? Именно поэтому я решила обратиться к Сварогу – небесному кузнецу и покровителю небесного огня. - Сварог, даруй силу Солнца, что может и ласкать нежно и жечь беспощадно! Первый кинжал я воткнула в снег рядом со свечой. Воздух, словно засветился. Нет, я не верила в славянских богов. Но мне нужна была олицетворенная сила стихии. И она себя показывала. Следом, не давая опомниться ни себе, ни Настасье, я положила в чашку деревянные щепки. Дерево как символ земли, из которой оно произрастает. - Мать-Сыра Земля, защити это место, эту землю, все, что из нее произрастает, и всякого, чья нога по ней ступает. И да приумножь силу мою против врага лютого. Второй кинжал вонзился в снег. Я увидела Настасью среди деревьев. Она быстро мелькала, пытаясь отвлечь мое внимание. За круг соляной проникнуть она не могла, зато старалась запугать, когда с дикими воплями ирландской банши бросалась на меня, заставляя неосознанно закрываться двумя руками и терять нить хода ритуала. Я глубоко вздохнула и сосчитала до десяти. Помогло. Следующим шагом был воздух. Я положила сверху на деревянные щепки перо птицы. Птица летает высоко, ловя ветер в крылья. Что лучше символизирует эту стихию? - Стрибог, пришли на помощь мне ветры быстрые. Пусть закружат они недругов, собьют с пути верного, отведут беду от меня. Третий кинжал занял свое место, а ветер, действительно, снова поднялся. Голые верхушки деревьев закачались под сильными порывами. Только внутри моего «волшебного кокона» было тихо и спокойно. Настасью отшвырнуло от границы круга куда-то в темноту. Но я физически ощущала дикую злобу. Деревья как будто ожили. Скрюченные ветви потянулись ко мне, разрывая магическую завесу. И как у нее только сил хватает на это… Я заметила небольшой прутик, валявшийся рядом с ритуальным местом, взяла его и хлестнула по ближайшей ветке, успевшей зацепить меня за руку. Деревья замерли. Сила земли уже была на моей стороне, поэтому, повинуясь моему прутику, как палочке дирижера, великаны отступили. Настасья снова закричала: - Ты все равно не сможешь! - Хм… Спорим? На что? Хотя…чего уж спорить, я все равно надеру твою призрачную задницу. На другие крики ведьмы я не обращала внимания. Да, назад дороги нет. Прервать ритуал уже нельзя. И об этом Акулина в свое время не знала. Осталась четвертая стихия – вода. Я замешкалась, вспоминая хотя бы одного славянского покровителя воды. Не выходило. Я даже пожалела, что живу не в Греции или в Италии. Там с богами все ясно. Этим воспользовалась Настасья, чтобы продолжить свой натиск. Отовсюду стали появляться тени. Температура упала, наверно, еще градусов на двадцать, что было весьма чувствительно для меня, потому что куртка давно была отброшена в сторону. Тем временем эти призрачные гости начали обступать защитный круг. Они внушали мне животный страх. Да, Настасья питается страхом. Я понимала, что мой ужас придаст ей сил, но ничего поделать не могла. Я попятилась назад, но тут же отскочила, поняв, что они везде. Выхода не было, но они пока и не могли прорваться в мой «кокон». Я села на землю, прижала колени к груди, закрыла глаза. Не видеть, не знать… Я начала непроизвольно раскачиваться и шептать молитву, что было довольно, наверно, комично в ситуации, когда я призывала на помощь языческих богов. Настасья ликовала. Она радостно смеялась, на моих глазах наполняясь жизнью. А я…я почти физически чувствовала, что седею. Да, это невозможно, но упавшая на лицо прядка подтвердила мое предположение. Когда я приоткрыла глаза, первое, что я увидела – седой локон. В голову закралась даже в чем-то веселая мысль: хорошо, что я умру, никому ничего объяснять не надо. Тени… Холодные, злые, исполненные ужаса тени… На несколько мгновений я закрылась в себе, прислушиваясь к внутреннему голосу. Чего они боятся? Света…огня. - Сварог! Стоило мне выкрикнуть имя славянского бога, как мой соляной круг загорелся. Не знаю как, но произошедшее было фантастикой. Пламя горело из ничего. Я начала согреваться, а тени с ревом отползать назад. - Я опять победила. Настасья зло посмотрела в мои глаза и ответила: - Да, но ты тоже умрешь. В любом случае. А мне уже было все равно. Лишь бы уничтожить эту гадину. Костер потух, оставив в воздухе светящиеся искорки. Это было красиво. И поляна наполнилась необычным магическим светом. Порыв ветра донес до меня шепот деревьев. Я напрягла слух, пытаясь уловить, что мне говорят. - Мокошь… Конечно, богиня плодородия, которой поклонялись у рек и ручьев. Я победно улыбнулась Настасье, взяла бутылочку с родниковой водой и полила ей чашу со словами: - Мокошь, созидание и рождение, плодородие и водная суть, дай мне свою защиту и помоги изгнать неприкаянную душу. Четвертый кинжал я вонзила у свечи на острие луча звезды. Остался один компонент – душа-проводник. Только нанести удар мне не дали. Из темноты выступили, вернее, вывалились мои любимые (но не в данный момент) друзья. И это меня разозлило больше, чем попытки Настасьи, которая, к слову, внезапно притихла, меня запугать. Но мне было не до нее. - Какого лешего вы тут делаете?! Лёшка угрюмо посмотрел на меня, буркнув: - Не самое удачное выражение для встречи. Да, сама поняла. А еще поняла, что его присутствие…этого сероглазого Лешего… не даст мне закончить. Не смогу я уйти. Не смогу. Только вот обязана, я ведь не трусливая Акулина. - Вы чего приперлись? – лучше было нагрубить, - Новый Год около кладбища встретить хотите? Не комильфо, товарищи, не комильфо. А ну-ка, живенько шагом марш отсюда. Ленка и Волчок молчали, видно, предоставив Лешему право трепать со мной нервы. И он, рыкнув, рванулся ко мне, но был отброшен стеной защитного круга. Волчок задумчиво протянул: - Нечисть не войдет… Я не смогла сразу понять смысл взглядов, которыми обменялись Ленка и Ваня. Не подумала. Не придала значения. Поэтому, когда Леший с Волчком принялись штурмовать мои «баррикады», упустила из вида Воропаеву. А зря. Странное было ощущение, что и, вроде, свои, и чужие… все восстали против бедной меня и жаждали моей крови. У меня было время закончить ритуал, пока все это не превратилось в фарс из-за постоянного прерывания, но сила, которая сконцентрировалась в моем защитном круге, говорила, что сама основа колдовства не нарушена ничьим вмешательством. Тем более, Настасья замолчала, видно готовя последний удар. И присутствие друзей мою с ней битву никак не облегчало. И покончить с собой, хотя и благородно, у них на глазах я боялась. Но решилась. Я опустилась на колени, подняла кинжал и посмотрела на Лешего: - Все-таки, ты мне нравился. Или даже больше, - я судорожно вздохнула и обратилась к небу. – Примите мою жертву… Я занесла руку для удара, и в следующий момент была сбита Ленкой. На нее круг не действовал. И она его разрушила. Я зло отпихнула Ленку и вскочила на ноги, уворачиваясь от рук Колесникова и Волкова, которые норовили схватить меня за шиворот кофты. - Дураки, вы же не понимаете! Что вы натворили?! - Тебе не даем умереть, идиотка великовозрастная, - Волчок-таки схватил меня за рукав, но в следующий момент неведомая сила, хотя все-таки всем нам ведомая, вырвала меня из его хватки и сильно ударила об ствол дерева. Я упала в снег. Перед глазами плыло. Настасья до меня добралась. Друзья ничего не могли сделать, пока ветви деревьев царапали мне лицо, а кто-то невидимый швырял меня по поляне. Все словно оцепенели. Больно не было. Вернее, было, но во всем теле. А это уже не воспринимается, как боль, а переходит в привычное состояние. Лучше бы я пырнула себя ножичком. Мук было бы меньше. Но через пелену, застилающую глаза, я увидела, как вокруг моих друзей сжимаются кольца из серых, злых теней, от которых веяло могильным холодом. Вот так и погибнем. Все вместе. Бесславно. Хотя я готова была на все, чтобы спасти друзей. Откуда-то взялись силы, и я сняла с пальца кольцо и швырнула его в сторону Лешего, который был ближе всех ко мне. Но не попала. Аметист сверкнул у ног Вани, и тени сразу же с визгом отпустили парня. Дальнейшего я не видела, потому что меня с силой ударило об ствол дерева. Глаза я открыла через несколько мгновений. На поляне стало тихо. Как перед грозой. А она, действительно, начиналась. Подняться сил не было, поэтому пришлось подтягивать себя ближе к разворачивающемуся действию. Ваня стоял около могилы Настасьи с кинжалом в руке. Сама ведьма стояла напротив и ухмылялась. - Не сможешь, молодец. Ой, не сможешь. Отдай кинжал мне. Волков был с виду абсолютно спокоен, но играл желваками, что выдавало его злость и нервозность. Я все поняла и пошептала, хотя и думала, что он не услышит: - Не надо, Волчок, это мое место… Он, конечно, услышал. Ночь – время волка. - Я двоедушник, поэтому одной… - Ваня запнулся, - душой я могу пожертвовать. Доживу свой век волком в стае. Зато избавлю всех от этой дряни. Ну, да помогут мне все Боги, которые только существуют в этом мире. Примите мою жертву и избавьте нас от злого духа! Навсегда. Я до крови закусила губу, когда Ваня вонзил в себя кинжал и упал в снег. Настасья издала нечеловеческий вопль, раздавшийся эхом по всему лесу. Под ее ногами начал таять снег. Вода разбегалась по сторонам, обнажая темный участок земли. Ведьма, успевшая обрести плоть с приближением полуночи, не успела двинуться, когда молодые побеги обвили ее ноги и заставили упасть на колени. Они скользили по ее телу, как змеи, стягивая свой кокон и сразу же иссыхая. Настасья была похожа на соломенную куклу. И так же быстро вспыхнула от искры. Огонь делал свое дело, не щадя. Он карал злую ведьму, которая испортила много судеб, загубила много людей. Наконец, сильный ветер развеял ее прах по лесу. Настасьи больше не было. Силы природы выполнили свою часть ритуала. Лешего и Ленку тоже отпустили. Колесников разрывался между мной и Ваней, но я, наконец-то поднявшись, сама пошла в сторону ритуального места. Волчок был еще, как ни странно жив. Он истекал кровью, а Ленка судорожно пыталась зажать его рану и остановить кровотечение. Я понимала, что бесполезно. Его душа должна была навсегда запечатать ведьму и уйти. Он занял мое место. А этого я простить себе не могла. И не знала, как мне жить с этим дальше. Если бы не поддержка Лешего, обнимавшего меня, я бы вполне могла последовать за Ваней из-за гадкого, саднящего душу чувства вины. Волчок открыл глаза и прошептал: - Ребят, она ушла? Ленка не могла сдержать всхлипов: - Ваня… - Вот и хорошо, - Волчок устало откинул голову. – Только не оплакивайте меня. Я буду жить. Волком. Это свобода…лес…стая. Мне будет хорошо, обещаю… Лена, ты слышишь? - Я…я не могу, - Ленка рыдала, от безысходности все еще пытаясь спасти Ваню. - Ленка… Если я тебе понадоблюсь, просто позови своего друга-волка… Прощайте, друзья. Судорожный вздох и… все. Все кончилось. Тело Вани окутало белое свечение, заставившее Ленку попятиться назад. Когда через пару мгновений это кончилось, на месте, где лежал Ваня, стоял волк и смотрел на нас своими умными и добрыми глазами. Глазами волчка. В лесу послышался вой, и волк вторил ему. А потом, словно поклонившись, скрылся в ночной темноте. Я опустилась на колени и обняла рыдающую подругу. - Лен, он жив… Пусть и в таком обличии. Мы не потеряли его. - Я знаю, Рин. Мы победили. Но от этого не легче. Мне не легче. Я подняла глаза на Лешего, который, молча, смотрел туда, где скрылся волк. Все кончено.