sorcerer

      Большая комната; из-за единственного маленького окна она совсем темная. У окна располагается стол с разными окровавленными «игрушками» для охотников, с которыми они играют вместе с ведьмами. По полу от стола тянется дорожка из крови. Совсем свежей. Пошарканные стены, обросшие каким-то мхом; грязные полы, залитые непонятно чем; в потолок вбиты кольца, на которых висят цепи и веревки. И, если хорошенько присмотреться, то в темноте можно найти много чего интересного. Мочеиспускание. Да, именно это случилось с одним человеком, когда он зашел в эту комнату. Нам даже его пытать не пришлось. Сразу во всем признался. Я же был в полном восторге, когда мой отец привел меня сюда в первый раз. Мне было пять. Комната пыток. Любимое место охотников на их «базе»: заброшенной фабрики в Тэгу. — Тиски для пальцев, испанский сапожок, раскаленные прутья, дыба, колесование или бичевание? — по комнате раздался хрипловатый голос моего лучшего друга. Он с особым рвением выбирал игрушку для нашей сегодняшней гостьи. В глазах пляшут бешенные черти. Мой друг очень хочет выпустить пар. А обращается он к ведьме с фиолетовыми волосами, Наён, что смотрит на него с издевательской улыбкой на лице, кашляет кровью и чуть ли не выплевывает свои собственные зубы. Да, моя заслуга. Если бы это был мой первый раз, то от подобного зрелища меня бы вырвало. Ибо смотреть на слюнявую, сопливую ведьму, которая истекает кровью из-за пыток, кряхтит и плюется, но не сдается, то ещё зрелище. Выдернутые вместе с клочками кожи волосы валяются рядом со стулом; тут же и её ногти, от которых избавился мой блондинистый друг. Поймать эту ведьму нам было очень просто. Это всего лишь одна из пешек той, что мы ищем. — Ну, Наён, дорогая, чего же ты молчишь? — подходит Юнги к ней совсем близко. Очень близко. Опасно близко. Чувствует её прерывистое дыхание на своей бледной коже и щурится, ожидая ответа. Ведьма не может двигаться. Мы её слишком хорошо к стулу привязали. Шипы, что вонгуты в её шею, руки, ноги, позвоночник, череп, не дают ей двигаться; да и каждое движение причиняет ей невероятную боль. Сиденье железное, а она полностью обнаженная. Под сиденьем раскаленные угли. Зажарить ведьму заживо — это не такая уж и проблема, как вы поняли. Но, несмотря на это, она все же дергается и плюет моему блондинистому другу прямо в лицо. — Знаешь, коротышка, на тебя у меня не встает, а вот твой дружок уже довел меня до кровавого оргазма. Пусть ещё доставит мне удовольствие. — злобно, едко говорит Наён. — Чонгук, не убей её только, она нужна для экспериментов. — вытирая кровь с лица рукавом водолазки Мин и убегает умываться. Снова моя очередь. Я пытал её час назад. Наён ничего не говорит. Вообще ничего. Только смеется и просит добавки. Кричит и бьется в судорогах от боли. А мне жуть как противно. До тошноты. Что нам от неё нужно? Местоположение её хозяйки. Той, что заварила кашу. Той, что вывела чертовых ведьм из пещер и провозгласила себя королевой. Той, что схватила моего отца. — Ну, Наён, продолжим? — что бы такого ещё ей в пизду запихать? Ведьма беззубо улыбается и вцепляется в кресло, готовясь к новой порции пыток. — Ну и, что ты выбираешь? Хочешь, испробуем на тебе Аиста? Ты не выдержишь и полу часа, твое тело будет постепенно ломаться. И от боли ты просто сойдешь с ума. А потом я очень аккуратно залью тебе в задний проход расплавленное железо. Ты будешь так мучиться, что не выдержишь и умрешь от шока. — я говорил все это на полном серьезе, с невозмутимым выражением лица. Но, увидев снова улыбку Наён, в меня словно в самого расплавленное железо залили и я просто ударил её по лицу. Я видел, что ей страшно. Видел это в её глазах. Она не выдержит больше. Чего она добивается своим молчанием? Пока она выплевывала свои последние зубы, я достал из сумки на столе нож. Один взмах и рука моей подопечной уже валяется где-то в другом конце комнаты, а сама она так дико кричит, что на крики прибегает Юнги. Мой друг испуганно смотрит на меня, не смея подойти, потому что по одному моему взгляду понятно, что подходить ко мне лучше не надо. Я сам себя боюсь в такие моменты. — Где мой отец?! — с рыком проговариваю я и лезвие ножа проскальзывает по животу ведьмы. Из некрасивой раны начинает выходить кровь, а сама ведьма снова кричит и тут же смеется. Или она уже сошла с ума. Или она не уже была сумасшедшей. — Знаешь, Чонгук, твой папочка долго держался, когда я его пытала. Но когда его взялась пытать моя госпожа, то он не выдержал. Ох, как он кричал. До самой смерти кричал. Если бы ты меня развязал, я бы показала тебе. Она издевается. Провоцирует. А я, как мальчишка, повелся. — Чонгук, стой! — кричит Юнги. Но уже поздно. Ведьма мертва, а я стою весь в крови и со слезами на глазах. Ярость. Боль. Отчаянье. Все смешалось и, если бы не Юнги, то я бы и себе нож в глотку засадил. Больше нет никого в этом мире. Жизнь такая сволочь.