sorcerer

POV Чонгук

— Поговорим? — Давай попробуем. После ужина, когда Юнги тащил меня на второй этаж, - занимать единственную свободную комнату, - нас остановил Намджун. Он сказал, что мы спим в гостинной, а Тэхён и Чимин в комнате, которую мы с Мином планировали снимать некоторое время. Юнги, естественно, был жутко расстроен этой новостью, разозлен, но быстро смирился и даже побежал в гостиную, - занимать диван, - когда Джун начал пугать его Паком. Этот рыжеволосый демон прилип своим хитрым взглядом к Юнги и не отлеплялся весь ужин, ногой его под столом наглаживал, даже не ел ничего, сидел и наблюдал, как мой блондинистый друг бегает глазами по кухне в поисках ножа или любых других острых предметов, но Сокджин, предвидев все это, убрал ножи, вилки и другую опасную кухонную утварь подальше. Голодный Юнги, давясь своей едой, быстро все съел и свалил в ванну, пока я пытался что-то съесть на кухне, рядом с Тэхёном, который ничего не ел, просто ковырялся в миске с супом, сначала ложкой, а потом палочками. И вот сейчас, ночью, я стою во дворе, в беседке, а рядом со мной опять Ким Тэхён, завернулся в розовое пальто своего старшего брата, залез на холодную скамейку в беседке и горячим паром дышит на свои руки, согревает. Намджун попросил меня поговорить с ним. И Джин тоже. А ещё Чимин. Даже Юнги пожелал мне удачи, когда я пошел за Тэхёном во двор. Нам нужно все решить прямо сейчас. Джин сказал, что с каждым днем наша связь крепнет, пусть метки и начали войну. Мы должны решить, что делать дальше: заблокировать метки или дать друг другу шанс. Если не сейчас, то дальше будет поздно. Мы или поддадимся зову меток, или кто-то из нас умрет. Ни один из вариантов меня не устраивает. И Тэхёна, видимо, тоже. — Ну? — Тэхён голос подает, разбивает пятиминутную тишину, а меня словно опять током пришибло, говорить и двигаться не могу, овощ, желе, овощное желе и ничего больше. — Что ты хочешь мне сказать? — он не поднимает на меня глаза, продолжает разглядывать свои длинные, красивые пальцы, дышит на них, трет. Подносит слишком близко к своим губам, невольно касается их своими тонкими пальцами, чувствует тепло и снова дышит на них. — Мы не можем быть вместе. Я стараюсь на него не смотреть, смотрю в небо, которое сегодня ночью необычно красиво, украшено миллиардами звезд и я почему-то только сейчас обратил внимание на их красоту. — Я знаю. — он отвечает спокойно, своим обычным, бархатным голосом, совершенно незаинтересованным ни в чем тоном, и поднимает голову вверх, тоже смотрит на звезды и я уверен, что интерес к массивным газовым шарам в небе у меня появился именно из-за него. — Люди должны сами выбирать себе пару. — Тэхён вытягивает рукава своей водолазки из-под теплого пальто Сокджина и прячет в них руки, я стою и наблюдаю за всем этим, послав звездное небо куда подальше, а внутри необъяснимое желание подойти и обнять его, согреть. — Перестань, это все метка. — он все чувствует, все понимает. Он мой предназначенный и сейчас, когда мы рядом, нам сложно скрыть свои чувства друг от друга. Должен ли я сказать ему ещё что-нибудь? Может, извиниться за то, что спал со всеми подряд и причинял ему безумную боль, которая его даже убить могла? — Когда твой брат сможет заблокировать метки? — вместо извинений я задаю вопрос.  — В ближайшее время. Он не Гэндальф Белый и у него нет крутого посоха, взмахнув которым он творит чудеса. Заблокировать метки сложно. Так что придется немного потерпеть. И лучше нам не видится больше. — Почему? — вопрос, который я сам от себя не ожидал. Тэхён поднимает на меня непонимающий взгляд, выгибает брови и уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но я опережаю его: — То есть, как ты себе это представляешь? — я закрываю глаза и начинаю массировать переносицу, а в голову лезут мысли о том, что надо бы сваливать из дома Намджуна, раз такой расклад. — Мы теперь живем в одном доме, не видеться друг с другом будет просто невозможно. Ким задумывается, молчит, понимает, что Джин его никуда из этого дома не выпустит, ибо опасно. — Тогда тебе надо уйти. — пожимает он плечами и снова подносит свои красивые руки к теплым губам. — Почему мне, а не тебе? Я ведь знаю ответ на этот вопрос, но все равно задаю его, чтобы ещё немного поговорить с ним. Пусть он и замерз: на его покрасневшие из-за холода уши спадают пряди темно-русых волос, по незакрытой шее уже стадо холодных мурашек прошло, а руки и вовсе начали трястись. Я сажусь рядом с ним, он сидит спокойно и продолжает выпускать клубы теплого пара, тщетно пытаясь согреть свои замершие руки. Ким не отвечает, потому что понимает, что ответ я знаю. Тогда я задаю вопрос, ответ на который не знаю: — Ты смог расплавить дверь в той комнате. Почему сейчас ты не воспользуешься своей способностью и не согреешься? — он молчит, не хочет отвечать на мой вопрос, хмурится и фыркает. — Ну, язык проглотил? Ещё минуту молчит, но потом все же начинает говорить: — Потратил всю энергию на расплавку той двери. Энергия восстанавливается очень долго. И сейчас во мне нет сил даже для того, чтобы согреть себя. И я очень чувствителен к холоду, если энергии нет. — Зачем тогда ты вышел на улицу? Мы бы могли спокойно поговорить в доме. — Не знаю. Он отвечает мне сквозь зубы, даже рычит. И я уверен, будь он в форме лиса, он бы снова меня укусил. Только уже не в руку бы вцепился, а в шею. Мертвой хваткой. Наш разговор уже окончен, мы все решили, но оба все ещё сидим в беседке. Ему холодно, он смотрит на свои тонкие пальцы, хмурится, а я смотрю на него и мне тоже холодно. Он дергается, отдвигается от меня и фыркает, когда мои руки невольно тянутся к его замершим конечностям. Мне почему-то тоже хочется покрутить его пальцы в своих руках, хочется согреть его руки; он теребил их все это время, я тоже хочу. — Ты чего делаешь? — Тэхён больше не отодвигается от меня, только смотрит недовольно и пытается вырвать из моей сильной хватки свою руку, я поймал её за широкий рукав розового пальто, — Отпусти, — говорит он, когда я ловлю и его вторую руку, которой он пытался освободить первую. — Эй, кому говорю, отпусти! — кричит, шипит и снова пытается отползти от меня Ким. А я понимаю, что кожа на его руках нежная, не хуже, чем у девушки, приятная на ощупь, очень холодная; пальцы ещё длиннее, чем кажутся, а ещё запястья очень тонкие. — Эй! Кретин! — я чувствую, как он вздрагивает, когда я наклоняюсь и начинаю дышать на его холодные руки теплым воздухом. Я чувствую, как метку на моем запястье начинает приятно покалывать, а ещё мне становится тепло, хорошо и в голове будто что-то щелкает. Выключатель, который никогда раньше не трогали, запускает какой-то автомат в моей голове, шестеренки крутятся и мне становится интересно, что я буду чувствовать дальше? — Чонгук… — выдыхает мое имя Тэхён, когда я касаюсь губами кожи на его запястье, когда касаюсь его метки холодным кончиком носа; шестеренки в голове начинают крутиться быстрее. — Ай! Мне больно… — сначала вскрикивает, а потом шепчет Ким, а я сжимаю в своей руке его длинные пальцы и тяну сопротивляющийся комок нервов на себя; сгребаю его в свои объятия, а он отталкивает, пинается, рычит и кроет меня тихими матами. Но я сильнее, поэтому недовольный, но уже несопротивляющийся Ким Тэхён, оказывается прижатым ко мне и даже не против того, чтобы его холодные руки были засунуты под мою куртку. Напряженный и злой, мой предназначенный постепенно успокаивается. А мне очень хорошо. Так, как не было никогда. — Это все метка. Ты слабак. — недовольно проговаривает Ким, пытаясь усмирить свое сердцебиение. — Я не слабак, но это все метка, согласен. - с моим сердцем сейчас тоже не все в порядке. Нам обоим становится теплее. Тэхён расслабляется и уже не пытается вытащить из-под моей куртки свои руки при каждом удобном для него случае. Я тоже расслабляюсь и уже не держу Кима, потому что полностью уверен в том, что он никуда не убежит. Его тревога ушла, ему так же хорошо, как и мне. Мы сидим на холодной скамейке в беседке, смотрим в звездное небо, а на душе так спокойно. Желание обнимать Тэхёна растет с каждой минутой, я не хочу его отпускать. — Эй, — Тэхён приподнимается немного и я, со своими крутящимися шестеренками в голове не замечаю, как его длинные пальцы ложатся на мою пострадавшую от зубов лиса руку. — Ещё раз будешь лапать меня - убью. — говорит он с безумной улыбкой на симпатичном лице и сжимает свою руку на моем больном запястье так, что у меня звездочки перед глазами появляются. Пока я справляюсь с болью, лис поднимается и спокойно уходит. А я сижу на скамейке и понимаю, что Ким Тэхёна хочу не только из-за метки.