Скрежет

Переезжать не хотелось. Ваня понял это лишь проводив взглядом кирпичные постройки Питера через окно грузового такси. Он давно мечтал иметь собственный дом, но слишком поздно осознал, что для него город Петра это не тесная, захламлённая квартирка, а все близкие сердцу люди. Трясясь в машине Евстигнеев утешал себя тем, что его новые имения находятся не так уж и далеко от города, да и устраивать вечеринку в трёхэтажном доме куда приятнее и веселее чем на шестидесяти квадратных метрах. Поразмыслив еще немного, Иван пришел к выводу, что все лишения, которые он понёс с переездом, ему с лихвой компенсирует атмосфера поместья. В плеере заиграла дешевая попсовая песня, которая отлично бы подошла на роль саундтрека к какому-нибудь американскому кино о переезде в студенческую общагу. Улыбнувшись своим мыслям, Ваня потеплее завернулся в куртку и прижался головой к стеклу. Все хорошо. Парень потратил много времени на выбор дома. Звонил в риэлторские агенства, узнавал через знакомых, просматривал объявления в интернете. Часто засиживался допоздна у Мирона, советуясь с другом. Засыпать на его диване было по-особенному приятно. И вот когда выбор был сделан, Ванин азарт заметно поутих. Машина завернула на грунтовую дорогу и Иван тут же убрал голову со стекла. Травма черепа ему явно не нужна. Странно, близлежащий пейзаж казался Евстигнееву более дружелюбным, при первом осмотре дома... Да и дороги такой он не припомнит. Да и от цивилизации дом порядком дальше, чем парень предполагал. "Я просто себя накручиваю. Это самый обычный дом, в самом обычном поселке." — уверял себя Ваня. Парень вышел из машины и, достав свои сумки, огляделся. Картина мало чем приятная — везде заросли сорняков и обветшалые деревья. В целом пейзаж у дома немного походил на типичную картину низкосортных фильмов ужасов. Блондин покачал головой, удивляясь бредовости своих мыслей и пошел к дому по вымощенной брусчаткой дороге. Само поместье конечно пропахло нафталином и, скорее всего, обзавелось парой-тройкой крыс, но парень понимал, что все зависит от ухода, а сам дом был выполнен в радующем глаз стиле Тюдор. Входная дверь заскрипела и в дом просочился прохладный воздух. Ваня зашел внутрь. Перед глазами парня тут же материализовался свисающий с паутины дохлый паук. Ваня вздрогнул от неожиданности, а потом, глубоко вдохнув, поднял глаза к потолку. На потолке, словно роспись в Сикстинской Капелле, красовались хитрые сплетения паутины. Евстигнеев тут же вспомнил, что риэлтор уверял его, что перед приездом рабочие все здесь уберут. — Это прямо экранизация выражения "я работаю на отъебись, как и все здесь", — прошипел Ваня и двинулся дальше вглубь поместья. Дунул сильный ветер, заставив зазвенеть жуткую китайскую "музыку ветра" и резко захлопнув входную дверь с оглушающим грохотом. В который раз за час по спине Вани пробежалась стая муравьев. — Твою мать, сука... — выдохнул Евстигнеев, протирая леденеющими руками лоб, — нужно обязательно снять эту дрянь. Парень оставил в прихожей сумки, дабы обследовать дом налегке. Сразу видно, что в доме давно никто не жил. Убранство комнат говорило само за себя: пильные советские диваны, жуткие картины, серванты и шифоньеры служившие не один десяток лет. Пикантной остроты интерьеру дома придавал еще и раздражающий скрип половиц. Ваня пошел прямиком в гостиную, не акцентируя внимание на коридоре. Лишь карем глаза блондин заметил странную вазу, стоящую под лестницей. Парню она показалась похожей на африканскую. В гостиной молодой человек удобно сел в кресло и выудил из кармана брюк телефон. — Да вы издеваетесь! На дисплее телефона отображалась всего одна палочка связи из возможных пяти. Не теряя надежды Евстигнеев все же набрал номер друга и поднес телефон к уху. Пошли тихие гудки. — Ейоу! — послышалось на том конце. Так, с шипением конечно, но разобрать можно. — Ейоу. — Ну что, рассказывай как дом? Все хорошо? Доволен? — У Мирона явно было хорошее настроение, даже сквозь помехи на линии можно было понять, что он улыбается. — Хибара старая этот дом. Жуть наводит. Я пока только по двору прошел, да в гостиную зашел, а уже пару раз обосрался. — Так, Вань, не развози соп..кгм..кхмг.. слый...ужик! — Мирон, я тебя очень плохо слышу. Вообще не понял, что ты сказал. — Говорю, яйца в кулак! Наверное, у тебя связь плохая, — отозвался хрипловатый голос, — Ну ладно, Ванёк, я сейчас занят немного, давай потом созвонимся. — Ты в бар собрался? — сразу сообразил Евстигнеев. — Ну, да... — Блять, иди ты нахуй, Мирон, я тут ему рассказываю о там как у меня очко играет, а он в бар мылится. Ладно пиздуй, — Ване жутко не хотелось заканчивать разговор. Просто потому что, этот звонок пока лучшее, что с ним произошло в этом доме. С этим родным голосом в трубке даже этот дом становится уютнее. — Я тоже тебя люблю. Ладно, как вернусь домой — наберу тебя. А может и нет, если буду сильно пьян. Не ссы главное. Пока. — в телефоне послышались короткие гудки. — Пока, — сказал Евстигнеев в пустоту. Дальше все пошло, как думал Ваня, по-стандарту. Он обошел свои владения, акцентируя внимание на разнообразные канделябры, желтоватые занавески и устрашающие картины, которые мог повесить у себя в доме только человек совершенно не разбирающейся в искусстве. В целом, интерьером дома Евстигнеев был доволен. Не то чтобы здесь все походило на современный стандарт, но учитывая возраст дома выглядело вполне сносно. В гостиной — светлые обои в маргаритках и отштукатуренный потолок, на кухне все было отделано зеленоватой плиткой, а ванной комнате плитка на стенах лежала явно импортная (как любят говорить бабушки), указывая на размер кошелька предыдущего владельца. Приятно удивило Ваню и наличие очень просторной столовой. Столовую парень мог с чистой совестью назвать украшением первого этажа. Панельная отделка цвета бордо, массивные шторы все того же цвета и большой дубовый стол в центре придавали комнате особо аристократичного вида. Ваню немного настораживало то, что в по всему дому разбросаны всевозможные канделябры, а ламп он пока не заметил. Едва ли эта мысль проскочила в Ваниной голове, как он тут же взглядом зацепился за старенький выключатель, жалобно выпирающий со стены. Парень усмехнулся. Последний раз такие выключатели он видел у бабушки в деревне, когда совсем маленьким приезжал туда на лето. Блондин щелкнул выключателем. Еще раз. Света нет. Евстигнеев утешил себя тем, что в этой комнате могла перегореть лампочка и всё тут. Просто перспектива остаться в этом пугающем доме в первую же ночь без электричества не очень радовала Ванин трусливый зад. Уделяя всё меньше внимания деталям интерьера поместья Ваня проследовал в следующую комнату, намереваясь проверить свою теорию с лампочкой. Парень вошел в величественную библиотеку. Занятый другими мыслями Ваня всё же не смог не отметить то обилие книг, покоящейся на полках. Вот бы это Мирону показать. Его отсюда и за шкирку не вытащили бы. Молодой человек пощелкал выключателем и в библиотеке. Электричества не было. Ваня решил позвонить Мирону. Ему нужно было хоть немного снять напряжение, нашедшее на него после осознания того, что сегодня он спит в отключённом от электричества незнакомом доме. Парень пошел в гостиную за телефоном. Сделал пару снимков библиотеки и с подписью «зацени масштабы» отправил Федорову. После того как сообщение было прочитано, Ваня набрал номер Мирона. — Ейоу! — послышалось веселое мироновское хихиканье. — Ейоу, — мрачно отозвался Ваня, — представляешь, у меня в доме света нет. Я в шоке блять. В фильмах ужасов это обычно первый звоночек, что надо съебывать. — Вань, ну хватит накручивать себя, — несмотря на то что друг был явно пьян, мыслил он вполне здраво, — зато представь какая интимная обстановочка. Поставишь свечи, лепестки там раскидаешь и любая дева твоя. Нет, Ване явно показалось, что Мирон может мыслить здраво. — Федоров, сука, это не смешно нихуя. Тут все скрипит, шуршит, репит, а мне тут без света спать! Еще эта ебаная «музыка ветра», ебать её в рот! — Так, всё успокойся, я понял, что не смешно. Я сейчас немного не в том состоянии, чтоб дельные советы давать, но на твоем месте я бы отложил телефон подальше, чтобы не расходовать заряд и лез под одеяло, как только стемнеет. Почитай что-нибудь из той библиотеки, что ты мне скидывал. Наверняка сон нагонит. И главное — не очкуй! Все, мне больше сегодня не звони, у меня тут одна тёлочка на примете, — Мирон смешно цокнул языком и, попрощавшись, положил трубку. «Та нахер ты мне упал. Не звони ему, блин. Тёлочка у него. А то что у него друг ссытся от страха его не волнует.» Ворча себе под нос Ваня пошел осматривать первый этаж дальше. Он заметил дверь на кухне. Она была меньше остальных межкомнатных дверей в доме и была выкрашена в противный зелёный цвет. Краска вылущивалась, обнажая взору еще один слой краски потемнее. Ваня дернул дверь, обнаружив, что она закрыта. Он тихонько ругнулся себе под нос и ленясь пойти в прихожую за связкой ключей от разных комнат, вышел с кухоньки. Дальше коридор привел его к крохотной комнатке, едва граничащей с понятиям о жилой комнате, и больше походящей на кладовую. За многочисленными ящиками и сумками стояла убогая кровать с миниатюрной тумбочкой. Пораскинув мозгами, Ваня пришел к выводу, что это жилище прислуги, которая наверняка обитала в этом доме в лучшие его годы. Поскольку ничего интересного в этой комнате не было, Евстигнеев поспешно её покинул. Уже отворив дверь, намереваясь выйти Ваня услышал характерный скрип половиц. Не то чтобы половицы не скрипели в остальных комнатах. Они, блять, скрипели так, что Ваня готов был придушить паркетоукладчика своими руками. И плевать, что он, скорее всего, уже мертв. Но этот звук был не похож на звуки в остальном доме. Внезапно у блондина в жопе взыграло детство и он решил, была не была, проверить не лежит ли что-то под паркетом. Парень стал на колени, в последствии пожалев об этом, ведь полу пыли было больше чем он видел в своей жизни, а штаны на нем были за восемь тысяч рублей, и пальцами подковырнул половицу. Доска приподнялась, открывая «следопыту» вид на стопку перевязанных марлей фотографий. Хмыкнув от удивления, парень поднял фотографии и, намереваясь их рассмотреть, присел на кровать. Лежбище протяжно скрипнуло. Видимо, молило о пощаде. Евстигнеев развязал узел на марле и пригляделся к первой фотке. На ней красовался могучий дуб, растущий прямо у дома. Наверняка летом он давал приличную тень. Должно быть именно поэтому возле него и поставили лавку. Ваня положил верхнюю фотографию под низ, рассматривая следующую. На ней были запечатлены мужчина с женщиной, стоящие посреди гостиной. Предположительно предыдущие владельцы. Мужчина был среднего роста, плотного телосложения и со смешными усами, а дама... Не в Ванином вкусе. Слишком высокая на фоне мужа и через чур костлявая. На обратной стороне этой фотографии была подпись, оставлена аккуратным женским почерком: «Волковы. 1976 год.» Ваня про себя отметил, что хотел бы побольше узнать о старых владельцах этого дома. Хотя, всю необходимую информацию ему и рассказали в агентстве по недвижимости — домом владел уважаемый врач-кардиолог Волков Василий Дмитриевич с женой Лидией. В 1983 году врач вместе с женой покидают жилище и оно переходит во владения мэрии, за неимением у четы родственников — он считал, что картина не полная. Имей он такой дом в восьмидесятых годах даже не думал бы бежать... Хотя, может этого Василия Дмитриевича власти прессовали. Парень тряхнул головой, гоня эти ненужные мысли и продолжил разглядывать фото. Будучи фотографом, Ваня не мог не отметить то, что человек делавший снимки вряд ли держал до этого фотоаппарат в руках. «На всех фотках горизонт-то явно завален.» За чередой не представляющих интереса снимков интерьера и экстерьера дома, следовала фотография Василия Дмитриевича в рабочей обстановке. Это было групповое фото врачей в клинике. Ваня обратил внимание на то, что белый врачебный халат заметно молодил Волкова. Затем был еще один снимок спальни, куклы, библиотеки, Лидии, что-то готовящей на кухне... Дальше шел странный снимок. Это явно был подвал, судя по обстановке. Должно быть за дверью с облезлой краской находится именно он. На снимке было не за что уцепиться взгляду. Просто фото полок в подвале. Ваня пожал плечами от неопределенности и отложил фото на кровать. Но тут его взгляд выцепил одну интересную деталь — за попавшими в кадр маринованными огурцами стояла банка с, Ваня мог поклясться, человеческой головой! — Ебать! — если бы у Вани были соседи, его пронзительный крик явно пощекотал бы им нервы. Парень съежился и непроизвольно подобрал под себя ноги. Пытаясь восстановить дыхание, он тяжело вздыхал. Жуткая фотография была последней в стопке и, отложив фотки на тумбочку, Евстигнеев поспешно ретировался с комнаты прислуги. Ноги завели Ваню на кухню. Осмотр второго этажа парень решил перенести на попозже. Блондин поставил чайник и достал у себя с сумки коробку чая с кружкой. Горячий чай всегда расслаблял его. Дрожащими руками он налил себе в чашку горячую жидкость и принялся пить размеренными глотками. Рука сама тянулась к телефону, чтобы позвонить Мирону. Так хотелось сейчас услышать его хоть ничего и не значащие, но слова утешения. Но он просил его не беспокоить.