Мелкая

POV Глеб

      Проспать первую пару для меня легко, так как это позволительно, когда у тебя отец сидит наверху. Строить конченного эгоиста, когда очередная девка плачет и кричит, что доверяла? Пф, нет ничего проще. Все девушки, с которыми я водился, были однообразными и серыми в плане постели. А однолюбом быть скучно, особенно когда половина института хочет тебя, потому что ты — самый сексуальный капитан баскетбольной команды. Тому пример сегодня: мы зашли с Ником в нашу столовую, и две первокурсницы посмотрели на нас и выдавили из себя какие-то смешки. Я подумал: «Господи, дамы, да вы глупышки». Но расстраивать я их не стал: широко улыбнулся и прошёл мимо.       — До сих пор в тебе дыру проделывают? — усмехается Ник, поворачивается назад и смотрит на юных Афродит. Та, что потемнее, сидит и подмигивает моему другу, а чувак теряется чуток и только нервно показывает свой оскал. Спугнёт же!       — Марамойка, жри давай быстрее, а то опять тренер тридцать кругов заставит бежать, — говорю я Нику, хихикая и наливая в его тарелку с кашей сок, чтобы он торопился.       — Бля, конченная ты блядина, Лавров! — с досадой в голосе возмущается Ник и встаёт из-за стола. Никогда мы с этим парнем не убирали за собой и сегодня не будем. Для этого другие люди есть.       — Я, кстати, видел, как ты свою грудь в душе подстригал. — О да, трёхочковый, Глебушка. А теперь бежать нужно, иначе марамойка точно пиздюлей вставит за раскрытие его секрета.       — Сукан! — кричит Ник и несётся за мной, когда я пытаюсь не сбить прохожих.       — Простите, извините, сорянчик. — Я оббегаю каждую тёлочку, дабы не сбить их с ног, и у меня, красивого высокого и худого парня, всё прекрасно получается, а вот у моего здорового дружка — не очень. Этот амбал таранит ботаника с учебниками.       — Чувак, — я подбегаю к ним, когда Ник уже поднял прыщавое тельце с пола, — ты поаккуратней на поворотах, так и убить людей можно, — подкалываю друга. А это я делать люблю, да и у нас фишка такая. Как говорится, хороший друг — это тот, кто не пишет тебе «доброе утро», а выражается ясно и понятно: «Вставай, дерьмо!» Мы с Ником относимся к этому типу.       — Да я ему сейчас нос сломаю, чего это он встал посреди коридора? — цедит сквозь зубы мой друг. Что-то мне подсказывает, если я сейчас его не успокою, ботан пойдёт домой с разбитым носом.       — Конечно, у нас же теперь в институте стоять нельзя, когда такие гориллы носятся, — возмущается парень, поправляя свои очки. Ой, это ты зря. Побереги свой нос, не надо так! Этот самый горилла, как ты выразился, очень нервный, да и кулак у него крепкий.       — Тебя что-то не устраивает? — Ник хватает его за шею, яро крича. Черт, это меня уже точно пугает. Надо спасать мальчишку, а то Ник же от него мокрого места не оставит.       — Так, дружище, успокойся и отпусти его. — Пытаюсь уберечь Ника от дальнейших действий, чтобы тот не сел в тюрьму на ближайшие пять лет, и он, слава богу, слушает меня и отходит, продолжая злиться. — А ты, ботан, — встаю перед Ником и оглядываю «пострадавшего», — за словами впредь следи. Я, конечно, извиняюсь за поведение своего друга, в конце концов, он виноват в данном инциденте, — спокойно говорю кудрявому, а он согласно кивает и отправляется в другую сторону.       — Мы по-прежнему опаздываем, марамойка. — Пытаюсь сдержать смех, но Ник бурчит себе под нос, как я его уже достал. Эх, Ник, не того друга ты себе выбрал, не того.       Как только мы входим в просторный спортзал с бетонными стенами, завешанными сеткой, начинаются восторженные вопли. Наши друзья с команды сидят на скамейках, а девочки с группы просто обожают меня. Имена я их практически не знаю, потому что никогда не старался запомнить. Если мне кто-то понравится — милости прошу к себе в квартирку. И самое интересное, что ходили и продолжают ходить.       — Глеб, здарова. — Пожимаю руку Андрею — нашему нападающему. Парень неплохой: учится лучше меня, высокий, как и полагается баскетболисту, крепкий и на лицо симпатичный. Только характер бабский и ванильного говна.       — Здарова, братан. Ну как вы? Всё норм? Затусили вчера? — заваливаю вопросами свою команду, дабы просто убить время. Они мне рассказывают, что я и не замечаю, как начинаются занятия и входит наш тренер Сан Саныч. Пожилой мужчина без живота и лысины, как и положено настоящему спортсмену, хоть и на пенсии.       — Ну что, ребята, стройтесь, — командует преподаватель и все образовывают шеренгу. — Ровняйсь, смирно!       — Так, а Смирнова решила совсем не посещать физкультуру? — пробегаясь глазами по журналу, спрашивает он нас.       — Обещала придти. — Слышу голос Самсоновой. Смирнова? Кто такая-то? Не припомню её. По-любому страшная бегемотина, которая лениться поднять свой жирный зад с кровати и придти на физкультуру.       — Что ж, видимо, не дошла. — Тренер закрывает наш серый журнал. Затем командует бежать десять кругов трусцой. И вот строй уже готов к старту, как вдруг…       — Александр Александрович, простите за опоздание. — Услышав чей-то робкий голосок, все поворачивают головы ко входу в зал.       — Смирнова! — кричит преподаватель. — А я уже думал подмогу вызывать, — ворчит Сан Саныч. А что ему ещё делать? Эта Смирнова сама виновата!       — Я просто форму забыла. Пришлось идти в общагу к знакомой.       Забыла форму? Потом ходила к знакомой и всё-таки её взяла? Просто у меня в голове не укладывается, как можно назвать формой короткие чёрные шорты, которые походят больше на трусы, что и голой её представлять не надо. Еще на ней такой же короткий топ и какие-то кеды — явно не для занятий спортом, а для прогулки с собакой, например. Такие белые с плоской подошвой.       — Ножки-то у неё зачётные, — шепчет Ник, ткнув меня в бок. Я киваю и самодовольно ухмыляюсь своему другу. И вправду: ножки у неё неплохие. Только жаль, что у этой девушки слава недотроги, что вводит меня под сомнение.       — Быстро в строй! — Саныч только и делает, что командует полуголой Смирновой к нам присоединиться. Та опускает взгляд в пол и послушно проходит в наш строй, втискиваясь в него, но, так как мы выстроились тут по росту, она встаёт последней. Низкая слишком.       Тренер даёт повторный старт, и все принимаются бежать десять кругов. Я замечаю, как семенит Смирнова, — медленно, ещё и задыхается, — невооруженным глазом видно, что она от спорта далека.       — А сейчас быстро делитесь на смешанные команды и начинайте игру, — говорит Саныч, когда мы заканчиваем.       Я всё время не свожу взгляда с девушки, которая сейчас держится за правый бок и чуть ли не падает на пол от жуткой боли. На неё смотреть жалко. Но Саныч неумолим:       — Смирнова, — обращается он опять к опоздавшей, — ты играешь в команде Лаврова. — Он указывает на меня, а я махаю ей рукой. Смирнова грозно на меня смотрит, как на врага народа. И что я тебе сделал, серая мышка?       — Можно мне в другую команду? — жалобно просит она, но я всё слышу и фыркаю. Чего она боится? Что заведёт меня? Пф, да хоть ты полностью разденься, мне важна лишь игра, дура!       — В чём дело? — строго спрашивает Саныч. Видать, его достала эта проблемная ученица. — Чем это тебя Лавров не устраивает? — Она молчит. Нечего сказать?       — Ничем, просто не хочу быть в команде с Лавровым, — бормочет себе под нос. Скажи это чётко, трусиха. Тренер смотрит на меня, затем на неё, а она делает такое лицо, что хочется реально её пожалеть.       — Ладно, иди тогда в команду к Мальцеву, — говорит препод и хмуро указывает на Мишу Мальцева. Да ладно! Этот джентльмен устраивает её больше, чем я?! Тут моё самолюбие задето. Рыжее подобие парня, значит, тебе больше нравится, Смирнова? Ну-ну, посмотрим, как ты сыграешь.       Игра начинается. Вся моя команда состоит из сильных игроков, и мы уверенно ведём себя на площадке. Игра так себе, поскольку соперники такие же.       — Ник, пас давай, — кричу и бегу, закрывая слабого защитника в лице Мальцева. Мне приходится бежать боком, да ещё кроссовки неудобные, вот я и не замечаю, как врезаюсь и сбиваю кого-то.       — Куда ты прёшь?! — слышу, как кто-то падает, крича на меня писклявым голосом. Оборачиваюсь и вижу лежащую на полу Смирнову. Вот так встреча!       — Это ты чего стоишь здесь? — решаю разрядить обстановку, но девушка, видимо, не слишком дружелюбно настроена. Мне хочется ей помочь, поэтому я сразу подаю руку, но девица её не принимает, предпочитая подняться самой.       — Носитесь, как угорелые за этим мячом, словно обезьяны! — кричит она и уходит с поля. Слышится свисток тренера и игра останавливается. Я не успеваю ничего ей сказать, просто наблюдая за тем, как она идёт в раздевалку.       — Так это игра такая, — ору ей вслед.       После этого настроение на игру мгновенно пропало и мне пришлось доигрывать через силу. Потом ещё и от тренера я выговор получил за то, что сбил ту девчонку. Черт, Смирнова, ты меня уже бесишь! А я даже не знаю, как тебя зовут!