Спасти тебя

Утром они оба собираются. Первый в душ идет Минхек. Хенвон будит маму, целуя в лоб, и готовит завтрак на троих. Ему словно грудную клетку продавили. Так больно. Так мерзко. Но когда его мама заходит на кухню, он снова целует ее в щеку. - Доброе утро, мам. - Доброе, сыночек. Давай, мама поможет тебе, - она отдирает чуть пригоревший бекон, разбивая яйца. – Я сегодня дома, сыночек. Что ты хочешь на ужин, я приготовлю? - Я люблю твои омлеты. – Отвечает Хенвон. – Я буду есть все, что ты приготовила. – Мать целует его в щеку. - Прости, я вчера уснула что-то, немного утомилась и не приготовила для вас с Минхеком ужин. - Все хорошо, мам. Насчет Минхека. У него проблемы в семье. Он поживет у нас немного, хорошо? - А его мама не будет волноваться? - Она – нет. – Они смотрят друг другу в глаза, и женщина все понимает. - Конечно, Хенвон. Я всегда рада твоим друзьям. - А знаешь, кто мой самый лучший друг? – Он смотрит на нее, а она приподнимает брови в вопросе. – Ты. Женщина хихикает. - А ты – мой. Хенвон слышит, как дверь в ванной открывается. - Ты пойдешь, мам? - Я после тебя, сыночек, - Хенвон очень быстро принимает душ, умывается, чистит зубы. Минхека он вытаскивает из своей комнаты и ведет на кухню. Они завтракают. Ли много рассказывает женщине, а та проявляет дружелюбие и интерес. Хенвон и Минхек расходятся в разные стороны. Хенвон чувствует, как будто что-то медленно ускользает из-под ног. Вот он идет к универу. С ним здоровается парень: - Привет, Хенвон-хен, - Че поворачивает голову. - Привет, Чангюн. - Как ты, хен? – Он жмет плечами, поправляя сумку. - Все в порядке. Как твои дела? – Им тоже жмет плечами. - Все в порядке. Ладно, я пойду, у меня перед занятиями кружок. - Удачи тебе там, - Хенвон поднимается по ступенькам, он встречается с Чжухоном, когда тот спускается вниз. - Хен. Ну что? Что там? – Хенвон трет глаза свободной рукой, и Чжухон понимает его. Понимает, что Хенвон сделал то, о чем его просил тот хрен. Чжухон смотрит на старшего и ничего сказать не может, только брови сдвигаются. – Хен, - он кладет руку на плечо Чжухона. – Я кое-что сделал для тебя. Правда, что смог. Я не знаю как, но мне Кихен обещал, - Ли наклоняется к уху Че, чтобы проходящие не слышали. – Кихен добудет записи интернет-кафе. Сегодня. Он обещал, что сегодня. Хенвон выпрямляется. Он тоже не знает, что сказать. Смотрит в глаза Ли. - Чжухон, спасибо тебе большое. - Ух ты, какие-то секретики? – Раздается голос за спиной Хенвона. Не нужно быть гениальным обладателем абсолютного слуха, чтобы понять, чей это голос. Че поворачивается и встречается со взглядом красивых глаз, которые он не видел целые сутки. Шин улыбается во все тридцать два. Сначала жмет руку Ли, а после – Че. Они не задерживают рукопожатия. Они не выдают себя. Их выдают разве что только слегка расширенные зрачки и биение сердец, которых все равно не слышно. За спиной Хосока стоит Хену – лидер их команды. - Хосок, хен, - кивает Чжухон, пожимая крепкую руку Шону. - Привет, Хенвон, - здоровается здоровый парень, протягивая и ему руку. Че жмет. - Привет, хен. - Хосок, я в тренажерку. Ты подойдешь? - Да, хен, - улыбается Шин, и Хену уходит. Парни поднимаются вверх по лестнице. Че замечает взгляд Ли, пристально осматривающий Хосока. Это неловко. Он словно что-то ему хочет сказать. Да и руки он сжимает в кулаки. - А ты пойдешь в тренажерку, Чжухон? - А… да, пойду. Иначе зачем мне приходить так рано? - А у тебя первая пара есть, да? – Будто бы Шин не знает. Он знает все расписание Хенвона наизусть. Он играет перед Чжухоном, который на самом деле в курсе происходящих дел. И ему от этого становится только хуже. Он хочет оставить их наедине, чтобы они поговорили. Его сейчас посещают смешанные чувства. - Да. Экология. - Хм. Вот как. - Хосок, я пипи, скоро буду, можешь идти в тренажерку, - говорит Чжухон, разворачиваясь в другой коридор. - Окей. Он мог пойти в туалет в тренажерке. Чжухон специально их оставляет. Может, это чтобы хоть как-то подбодрить Хенвона? Че думает, что это все равно безнадежно, ведь вокруг так много народа. - Как твои дела? – Улыбается Шин. Хенвон кивает. - Все хорошо. - Не хочешь со мной прогуляться до тренажерки? – Так хочется. Правда хочется. Но нельзя. Им нельзя. Хенвон теперь в разы сильнее трясется за их общий секрет. Ему теперь страшно дышать на Хосока, потому что и это может растолковаться, как что-то неправильное. Поэтому он отвечает: - Нет. Я, пожалуй, пойду лучше в аудиторию. - А, ну тогда хорошо. – Хосок улыбается, но он жутко расстроен. Че не меньше. Ему хочется удавиться. Ему абсолютно с той же силой хочется прикоснуться к Хосоку. Раньше бы он, не задумываясь, пошел вместе с ним, и они обязательно нашли бы какой-нибудь угол. Но не теперь. Теперь он может спровоцировать только еще больше компромата на его Хосока. Он устало закрывает глаза и плетется на пары. На экологии он записывает конспекты и успевает переписываться с Минхеком. Парень сообщает, что нашел работу. Просит прощения перед мамой Че за доставленные неудобства. Хенвон ничего на это не отвечает, только спрашивает, что за работа. Ли умалчивает. Они в последнее время стали многое друг другу не говорить. Им комфортно вместе, но только в молчании. Минхек не рассказывает своих секретов и не раскрывает слабостей, аналогично поступает и Хенвон. И оба вроде бы чувствуют какой-то вопрос между ними в воздухе, но ответ давать никто не торопится. Они отдаляются. Хенвон чувствует и не может понять, с чего это началось. Голова пухнет от всего этого бреда. У него второй парой история, он и идет на историю. В голове мешанина. Все в голове. Но там же и слова Чжухона о том, что Кихен пообещал. Конечно, не стоит себя заранее обнадеживать, но этот парень, думает Че, на ветер не стал бы бросать слов. Он слишком внушает доверие. Третьей парой – «окно», Хенвон тянет из трубочки клубничный сок, сидя в кафешке университета. Он подсел к окошку, тут хорошо ловит сеть и есть розетка, чтобы телефон подсоединить. Ему хочется спать. Только он склоняет голову на стол, как вибрирует телефон. Он в ожидании худшего, но это Хосок. «мне очень нехорошо, я что-то выпил.» Хенвон просыпается. «ты где?» Он собирает свои вещи, перекидывает сумку через плечо и выкидывает недопитый пакетик с молоком. «я около тренажерки, чуть дальше. Где бассейны, знаешь?» Хенвон быстрым шагом мчится туда, надеясь, что никого не встретит по пути. Он встречает веселого Шону. Тот улыбается ему, кивает. Хенвон отвечает ему тем же, ускоряя шаг. Уж за что ему нравится Шону, так это за то, что от него никогда не было много лишних вопросов. Хенвон быстро спускается по лестнице, у него даже дыхание сбивается, но никого не находит у бассейнов. Проходится аккуратно, боясь наткнуться на кого-то из преподавателей, хотя сегодня нет никаких секций, а бассейн используется исключительно для этих целей. Хенвон проходит в раздевалку, и там на лавочке находит Хосока, согнувшегося пополам. У его ног – разлитая бутылка с протеином, брошенная сумка. Че тут же сбрасывает свою сумку рядом, мигом опускаясь перед Шином на колени. - Дай мне потрогать твой лоб. Что ты пил? Протеин? Может, он просрочен? Ты разогнуться можешь? Я отведу тебя в медпункт. - Хенвони, - жалобно тянет Хосок. У Че обрывается сердце. – Это не то. Меня не тошнит. Че тянет к себе лицо старшего и видит порозовевшие щеки. А когда прикасается, понимает, что они еще и горячие. - У тебя голова не кружится? - Я не могу, - он снова сжимается, опускаясь вниз. - Тебе больно? – Че не знает, за что хвататься. У него в голове, кроме отравления, ничего не вертится. Что ему делать? Он должен как-то дотащить Хосока до медпункта. Или позвонить Чжухону, чтобы тот привел медсестру. - Хенвони, - Хосок немного выпрямляется. У него испарина на лице, он тянется к лицу младшего, жадно целуя в губы. Хенвон отстраняется моментально. - Ты ч?.. – но еще не успевает договорить, как Вонхо, взяв руку младшего, тянет к своей промежности, надавливая на нее. Хенвон удивленно поднимает глаза на старшего. – Хосок? Проблема в этом? Хосок горько усмехается, не отпуская руки Че. - Помоги мне, - он еще раз целует Хенвона, но он и в этот раз отстраняется. - Боже, Хосок, это не самое подходящее место, - тихо шепчет Хенвон, оглядываясь. Но Хосоку, кажется, все равно. Он смотрит на черные джинсы, обтягивающие тонкие ноги, и черную худи. И все это так сильно привлекает его сейчас на теле Хенвона. - Иди ко мне, мы просто потремся друг о друга, - Хосок тянет на себя. А Хенвон сам не понимает, как оказывается на коленях старшего. Его твердый член упирается в задницу Че, Хенвону жутко неловко и страшно от складывающейся ситуации. Хосок давит на поясницу, расстегивает ремень на джинсах Че, забираясь руками под ткань джинсов и резинку трусов и сжимая крепко. Он трется стояком о пах Че, утягивая того в поцелуй, но Хенвон не может. У него страх в глазах. Боже, да ведь этот придурок может быть здесь, ведь может… - Хенвони, все хорошо. Хочешь, мы пойдем в душ, я закрою дверь. Здесь никого не будет, - выговаривает Шин. Че видит, как ему тяжело и как у него топорщатся спортивные шорты. Он хочет, правда. Хочет сам. Но вот уже вторые сутки Хенвон не может прийти в себя. Он параноик. Хосок двигается быстро, они спускаются еще вниз по лесенке. Там Вонхо закрывает за ними дверь и, разворачиваясь к Хенвону, скидывает с себя футболку. Че еще неуверен. - Хосок, а если здесь кто-нибудь что-нибудь забыл и вернется сюда, чтобы забрать? - Но старший, стаскивая худи с Хенвона, вжимает в себя. - Боже, иди ко мне. Давай, Хенвони, - у него садится голос. Приподняв Че за бедра, парень прижимает его к синей кафельной холодной стене, снова вжимаясь пахом в младшего. Младшему очень приятно. Ему приятны эти поцелуи в шею, приятны эти непонятные трения друг о друга, которые очень возбуждают. Но он продолжает поглядывать на дверь. - Открой ротик, Хенвони, - Хосок понимает, что Хенвон смотрит за его спину. - Ты закрыл дверь? - Конечно. Не бойся, никто не придет, - и Че неуверенно вбирает в свой рот язык старшего, постепенно утопая в глубоком поцелуе. Глубина рвет сознание и губит трезвость разума. Хенвон отдается сильным рукам, отдается этому наслаждению. Ему ужасно нравится целовать Хосока. И они целуются, практически не отлипая друг от друга. Вокруг запотевает кафель, воздух становится раскаленным. А Хенвон позволяет себе ласкать тело Хосока, шаря руками по чувствительным точкам парня. Они едят друг друга, втираясь своими телами, пока от них ничего не останется, пока они не вотрутся в каждую клеточку друг друга. Горячий язык Хосока проходится по выпирающему и часто вздрагивающему кадыку. Первым не выдерживает Хенвон, когда позорно, как он считает, спускает в штаны. Вообще-то, виду не подает, но ему жутко стыдно, и он ужасно смущается. Хосок отпускает Хенвона на ноги, тот медленно опускается на колени, старшему не остается ничего, кроме как сделать то же самое. Он самозабвенно, яростно, даже властно, так, как это делал бы самый главный покровитель Хенвона, целует, придерживая лицо в руках. Хосоку хочется давать Че бесчисленные ласковые прозвища, но он сдерживается, потому что знает, как на это реагирует младший. Хенвон убирает челку с глаз, что так и норовит прилипнуть ко лбу и, пристроившись между ног Хосока, стягивает с него шорты сразу с боксерами. Покрасневший член тут же задирается к животу, оставляя на нем мгновенно пару капель смазки. Хенвон демонстративно собирает их двумя пальцами и, глядя в глаза старшему, облизывает их. Так сытно, так аппетитно, что Хосок невольно сам облизывается. Че наклоняется к паху и вбирает в свой рот сочащийся член. Обводит языком каждую венку, особенно старательно надавливая на нее, прочерчивая. - Хенвони, малыш, - не удерживается все-таки. – Пожалуйста, быстрее. – Хосок дышит тяжело. Хенвон дышит тяжело вместе с ним, от одного только его вида. И да, он немедленно принимается активно насаживаться ртом на член, расслабляя гортань, как только может. Одной рукой он ласкает сосок, второй приятно массирует яички. Хосок стонет. Натурально стонет. Хенвону неловко, ему ужасно неловко. Он вообще не привык к таким вот быстрым действиям. К таким вот проявлениям чувств Хосока. К такому возбужденному Хосоку. Вообще все эти стоны ужасно смущают. И редкие собственные, и редкие Хосока. Старший вбивается в глотку младшего, сжав в кулаке его волосы. Откидывается назад, толкаясь последние разы жестко и резко, Хосок обильно кончает. Шин, опомнившись, отпускает волосы Хенвона, тянет его на себя, прижимая к своей груди. - Прости. Больно? – Хенвон на его глазах глотает сперму старшего. - Все хорошо. Тебе что-то подлили, да? – Хосок прижимает к себе Хенвона еще крепче. - Я сделал тебе неприятно? Обидел тебя? - Нет, - и младший резко вскидывает голову, заглядывая в глаза старшего. Хосок проводит ладонью по влажной щеке, все еще тяжело дыша. - Тогда, если тебе было хорошо, то я рад, что так получилось. – У Хенвона смущение, оно вырывается наружу, хоть он никак и не меняется в лице. – Я люблю тебя, - он молча жмется к Хосоку. К его влажному телу. Губы медленно раскрываются, и язык касается коричневой бусинки соска. Хенвон увлекается, несильно оттягивая и покусывая, слюнявит ореол. Спускается к кубикам пресса, проводя губами и кончиком языка по ним. Хосок снова зарывается рукой в волосы Хенвона, мягко массируя кожу головы подушечками пальцев. Он расслабляется, чуть прикрывая глаза. - Я по тебе очень сильно скучаю, Хенвони, мне так не хватает тебя. Че медленно поднимается вверх, водя пальцами по бокам. Вбирает в рот соски по очереди, оставляя влажные поцелуи на них, затем дует. Хосок проводит по выпирающим позвонкам Хенвона, надавливая на поясницу, забирается руками под резинку трусов, массируя ягодицы, раздвигая две половинки. Младший присасывается к шее, рукой сползая вниз, к уже снова восставшему члену. Хенвон много думает, чувствует, его распирают чувства, но он как всегда не может ничего сказать. Не знает, в какую форму это облачить, чтобы передать все так, как ощущает. Он думает, что раз не может сказать, то в полной мере сможет выразить прикосновениями и поцелуями. Шин надавливает пальцем на сфинктер, тут же сталкиваясь со взглядом Хенвона. - Хосок? Старший сглатывает, продолжая аккуратно надавливать на сфинктер. - Ты не хочешь попробовать? – У него голос самого соблазнителя. Он весь состоит из соблазна и риска. Хенвон хочет соблазниться и рискнуть, если у этого всего будет лицо Хосока. - Здесь? - Не здесь. А вообще. Ты хочешь попробовать? – Рука Хенвона замирает на члене Хосока. Шин перестает надавливать на колечко мышц. Они просто смотрят друг другу в глаза, говоря слишком медленно. Хенвон глотает скопившуюся во рту слюну. Этот вопрос, облаченный в голос Хосока, сопровождаемый этим красивым темным взглядом, задевает обнаженные нервы. - Я хочу, - слишком тихо отвечает Хенвон. Хосок опрокидывает Хенвона, налегая всем телом и подминая тощего младшего под себя. - Я тоже хочу. Через день у меня дома никого не будет. Ты придешь? – Град поцелуев осыпается на тело Хенвона. Его шея, его ключицы, его соски и ребра. - Да, да. Я приду, - Хенвон забывает обо всем на свете, когда их губы снова сливаются в страстном поцелуе. Их языки переплетаются точно так же, как тела. Колено старшего упирается между бедер Че, второй только крепче сжимает ноги. Все бы ничего, но телефон Хенвона резко приводит в себя. Че прекращает поцелуй, Шин сползает губами к шее, оставляя на ней засосы. Хенвон пытается достать телефон из кармана джинс, но Хосок надавливает коленом на промежность, заставляя обратить внимание на себя. - Хосок, дай мне ответить. - Раньше тебя это не волновало, - Хосок прикусывает нижнюю губу младшего. - Вдруг это что-то срочное. Я жду звонка. Че достает телефон. На дисплее высвечивается пропущенный от Чжухона. И еще парочка сообщений. Хенвон вырывается из рук Хосока. - Прости, мне правда надо идти. - В таком виде? - Я просто натяну пониже худи, - Че быстро надевает на себя худи, застегивая штаны. Чувствует, как в его трусах мокро и мерзко, но игнорирует. У него видок, конечно, еще тот: растрепанный, истерзанный, исцелованный, челка прилипла ко лбу. - Прости, Хосок. Это срочно, правда. - Что происходит, Хенвон? – Хосок натягивает свои шорты, встает на ноги. – Посмотри на меня. Посмотри на меня, - Хенвон вытирает пот со лба рукавом худи. Он поворачивается. Смотрит в глаза Хосока. - Правда, прости. Я люблю тебя, - он быстро, но крепко целует в губы. – Прости, - и, открывая дверь, выходит быстрым шагом, не оборачиваясь. Хенвон слышит быстрый отдаляющийся бег. И сам, игнорируя подскочившее вверх сердце, бежит со всех ног. Его прошибает пот с новой силой. Бежит через бассейны, глотая воздух ртом. Он слышит, отчетливо слышит, как некто убегает от него, шумно дыша. Хенвон бросается по лестнице вверх, чувствуя тяжесть в ногах и головокружение от накатившей резкой нагрузки. Че уверен, что это он, тот, парень, который заставляет его делать всякие гадости. И если он сейчас поймает, то… в Хенвона летит какая-то игрушка. Прямо в лицо, задерживая буквально на несколько секунд, но их хватает, чтобы преступник скрылся. Хенвон, крепко сжимая игрушку енота в левой руке, выходит в коридор университета и встречается буквально сразу с Чжухоном. - Я знал, что ты там. Хен, есть серьезная информация, - начинает взволнованный Ли. – Что не так, хен? Что случилось? - Только что я бежал за тем самым парнем. Но не спеши радоваться. Он успел убежать, а в лицо кинул мне вот это, - Че показывает Чжухону игрушку. На его лице отражается глубокое удивление, даже шок. – Что? Неужели ты знаешь, чья она? Чжухон, ты не видел никого? – Они осматриваются. И до обоих доходит одновременно. Они, не сговариваясь, вваливаются в туалет напротив. Но там лишь парень, моющий руки. Хенвон подходит к Чангюну. - Привет. - О, привет, хен. - Что с твоими руками? – Хенвона привлекают внимание обожженные руки Чангюна. - А, это, - он смотрит на свои руки. – Все хорошо. Я в лаборатории получил по неосторожности небольшой химический ожог. - Хенвон-хен, - привлекает его внимание Ли. Парень поворачивается. - Смотри, окошко наверху открыто. Можно было легко с верха кабинки запрыгнуть и через окно… даже ты бы смог. - Что-то случилось, хен? – вмешивается Чангюн. – Ты весь мокрый. – Он достает из своей сумки бутылку воды. – Возьми, хен. Милая игрушка, - по-доброму усмехается Гюн. – Ладно, я пойду. У меня еще есть незаконченные дела в лаборатории. - Спасибо, Гюн. Всего хорошо, - Чангюн выходит из мужской уборной. Чжухон, вспомнив об игрушке, тут же выхватывает ее из рук Хенвона. - Это Хену-хен. Хенвон ничего не может сказать.