Спасти тебя

Хенвон у Чжухона принимает душ, уж очень ему неудобно ходить в своих грязных трусах и промокшей от пота худи. У Чжухона дома никого нет, это радует. У него вообще редко, когда кто-то бывает дома. Он с ними не очень хорошо ладит. Че не вдавался в подробности, потому что личные дела каждого на то и личные дела, чтобы в них не совался каждый встречный. Хенвон дрожит. Его ужасно мутит. И жарко. Чжухон дает по доброте душевной для него свои шорты и футболку. Они велики, но все равно. - Так эта игрушка принадлежит Хену-хену? – Че рассматривает большеглазую игрушку, поворачивая ее в руках, разглядывая с разных сторон. - Да. Более того. Кихен мне написал буквально час назад, что тщательно просмотрел запись этого дня, особое внимание уделил нужному промежутку времени. Как только он скинул мне скриншоты с записи, - Ли листает в телефоне. – Я сразу понял, что это Хену. А тут еще ты и эта игрушка. Я был неуверен, но теперь сомнения отпали окончательно. Единственный теперь вопрос, был ли он один. - Подожди, Чжухон. Парень, который кинул мне эту игрушку, кинул ее только потому, что я догонял его. Похоже, у него такие же проблемы с бегом, как и у меня. Он бегает плохо. Это не может быть Хену. - Но ведь может быть и такое, что он не один. - Не похоже, что он не один. Чжухон показывает скриншот, на котором четко видно, как Хену проходит к нужному компьютеру, а в определенное время – уходит. У Хенвона огромная гора неверия. У Чжухона – разочарования. Хену – тот, на кого они с Хосоком хотят походить. В дверь стучат. Чжухон говорит, что это родители и он откроет. Пока парень отходит, Хенвон быстро переодевается в свои грязные вещи и выходит в коридор, чтобы поздороваться. Но сталкивается со взглядом Хосока. И боль в этих глазах нужно только видеть. Он тянет улыбку. Но не стоит. Чжухон и Хенвон все видят. - Ты не так все понял, - срывается с губ Хенвона. Он сам от себя такого не ожидает, но резко хватает за запястье Хосока. - О чем ты, Хенвон? – Вонхо продолжает улыбаться. – А что я не так понял? - Хосок, - вмешивается Чжухон. Он говорит: - Я все знаю, - и нужно видеть страх в глазах, пробежавший моментально. Нужно слышать оборвавшийся стук сердца. Нужно почувствовать это на себе. Хенвон чувствует. - Что знаешь? – Хенвон старается держать за руку Хосока. Как можно крепче, чтобы тот не вырвался. Он же знает этого парня, знает, что тот в голове уже перекрутил множество вариантов и их исходов. - О вас с Хенвоном, - и да, он пытается вырваться. Хенвон жалеет о том, что сказал Чжухон. О Боже, те чувства, что он сейчас испытывает. Он понимает, как дорожит их отношениями, что сделает все, что угодно, только бы с "ними" ничего не случилось. Пусть он об этом не говорит, но он так часто об этом думает. Чжухон закрывает дверь на замок. - Не переживай, парень, - усмехается он. – Я к этому отношусь нормально. Тем более, это ведь ты, - это останавливает Хосока. Он замирает. Хенвон думает, а так ли спокойно отреагировал на это Чжухон, если бы не сложившаяся ситуация. Че страшно за Хосока как никогда. В случае чего, его Вонхо просто не выдержит. - Отпусти меня, пожалуйста. – Хенвон медлит, но отпускает. – Чжухон. Хенвон в итоге уходит, оставляя Чжухона и Хосока поговорить наедине. О чем они говорят, он не знает до последнего. Вечером к нему снова приходит Минхек. Они вдвоем с его матерью ужинают едой из итальянского ресторанчика. Хенвон ждет сообщений на свой телефон, проверяя его слишком часто. Минхек чиркает что-то в своем скетчбуке, время от времени поглядывая на Хенвона. - Ты компьютером больше не пользуешься? – Замечает Минхек, снова утыкаясь в скетчбук. - Почему? Минхек жмет плечами. - Раньше он у тебя даже не выключался. - Он стал зависать. - У меня есть знакомый. За просто так проверит. Хочешь? – Чтобы кто-то шарился в том дерьме, что у него в этой чертовой коробке? Нет уж, простите. - Да нет, зачем. Я хочу посмотреть что-то поновее. Компьютер – это не очень удобно. Ноутбук. – Он обновляет почту. Но ничего. - Ждешь от кого-то сообщения? - Нет. Я в душ, - сообщает Хенвон, беря с собой только трусы и домашние штаны. Наконец-то он снимает худи и джинсы с трусами и закидывает это все в стиральную машинку. Он ужасно нервничает. И его по-прежнему тошнит, а после итальянской еды – еще больше. Че не выдерживает, включает воду на всю мощь, затыкая пробкой слив, садится на небольшой коврик у ванной и набирает номер. После третьего гудка Хосок отвечает. - Хенвон? - Хосок, как ты? Все хорошо? – Парень трет глаза. - Да, все хорошо. Не переживай. - Ты мне не писал. Ты дома? - Да, уже да. Сегодня там, в раздевалке у бассейнов… Хенвон, ты же тогда говорил серьезно? Ты хочешь?.. – Хосок не такой уверенный, как сегодня днем. Че обнимает себя за плечи. Ему самому немного неловко. Ему очень неловко. В последний день столько всего навалилось. Столько всего случилось с ним. Ему это в одиночку нести слишком тяжело. - Да. Я говорил серьезно. - Хорошо. То, что Чжухон знает… я очень удивился. Но он все объяснил мне. По правде говоря, он не перестал мне жать руку и смотрел на меня также, как и всегда. Но мне неловко. - Конечно, - Хенвон чуть улыбается. – Он же твой лучший друг. - Да. Он сказал, что обижен на меня. Ну, что я ничего не сказал. Ты же знаешь, как он узнал? - Да, - врет Хенвон. - Ну так почему ты мне не сказал? - Поводов не было. Хосок вздыхает. - Ладно. Я не злюсь на тебя. Я немного растерялся, извини. Просто то, что мы с тобой… я до сих пор удивлен, что ты мне так сильно нравишься. Ну, то есть, нет. Ты не так понял. Не в смысле, что ты какой-то не такой или плохой. Просто ты – лучшее, что случалось со мной в этой жизни, как и то, что я попал в команду. Вы – два моих самых огромных счастья, Хенвон. Извини, что я так, но это правда. Я очень люблю это место в команде и тебя. - Я знаю. Не извиняйся. Я все прекрасно понимаю. - Ты где? Ты в ванной? - Да. Набираю воду. - Тебе нужно отдохнуть, Хенвони, расслабиться. Вид у тебя слишком уставший. - Все хорошо. Что ты сказал Чжухону? – Хосок немного помялся. - Что ты мне нравишься. – Хенвон беззвучно усмехнулся. - Чжухон хороший парень. И он твой друг, я знал, что все будет хорошо. Не переживай, сосредоточься на своей предстоящей игре. Я приду, чтобы в конце месяца тебя поддержать. И, пожалуйста, больше не оставляй свои баночки для питья без присмотра. Хорошо? Кажется, у вас там завелся какой-то не очень хороший шутник. - Да, кто-то надо мной здорово так пошутил. – Небольшая пауза, Хосок говорит тише, понизив свой голос чуть ли не до шепота. – Ты так сексуален, Хенвон. Знаешь, я совсем перестал думать о чем-то другом. Думал только о тебе. О твоем лице. То, как твои глаза… знаешь, твои глаза разговаривали со мной открыто, не скрывая ничего. Как и твое тело. – Хенвон чувствует, как кончики ушей горят. Он аккуратно опускает пальцы в набравшуюся до половины ванну. То, что нужно. Он забирается в ванну, уменьшая напор воды. Сглатывает слюну бесшумно, слушая Хосока. - Ты со мной обычно не так открыт, как сегодня в раздевалке. Я хочу, чтобы ты открывался мне с каждым разом все больше. Хочу узнать тебя в тех местах, в которых не знаю. Которые ты прячешь от меня. - Я ничего не прячу, – только может выдохнуть Хенвон. - Ты прячешься. Я не против, я понимаю, что у тебя личное пространство, я не хочу его рушить. Это для тебя очень важно. Но хотя бы изредка, хотя бы в таких моментах, открывайся для меня. Я очень хочу узнать тебя. – Его голос становится еще тише. У Хенвона ком в горле. – Своим телом. Тебя. Хочу. - Хен, - тихо шепчет Хенвон. - "Хен"? – Усмехается шутливо Хосок. Его усмешка становится полноценным смехом. - Серьезно? Ты назвал меня "хеном"? - Ой, прекрати, - закатывает глаза младший, растрачивая все свое внутреннее напряжение. - Прости-прости. Это было неожиданно. Но возбуждающе. - Ты мыслишь только в одном ключе? - После сегодняшнего могу думать только об одном. О тебе. О том, что я сделаю. Кхем. Что мы сделаем. - Хосок. Главное, сосредоточься на своих тренировках. Я хочу видеть твое счастливое лицо, когда ваша команда возьмет первое место. Я приду тебя поддержать. - Спасибо, Хенвон. Ты – самая большая поддержка. Я выдержу все с тобой. - Да, точно. А я ради тебя. – Хенвон выключает воду. – Мне нужно помыться. Хорошей тебе ночи. - Сладких снов, Хенвони. И Хенвон кладет телефон на туалетный столик. Когда он надевает на себя домашние штаны и принимается чистить зубы, на телефон приходит сообщение. Хенвон видит ник, от которого в дрожь бросает, и спешно открывает входящее. "ищете меня? Взламываете аккаунты? Хм-м-м-м….. а как тебе понравится милая песенка вашего дуэта? Хенвони играет в серьезные игры? Подключил ко мне своего типа? Хм-м-м-м-м-…. А ЕСЛИ Я ПОДКЛЮЧУ КАМЕРУ К ТВОЕМУ ВОНХО И БУДУ СНИМАТЬ КАЖДЫЙ ЕГО ШАГ? ВЗДУМАЛ ИГРАТЬ СО МНОЙ, БЛОКИРОВАТЬ МНЕ ДОСТУП В СЕТЬ? ТЫ ЗРЯ ЭТО ТЫ ЗРЯ ТЫ МЕНЯ РАЗОЗЛИЛ" Хенвон поджал губы. Значит, Кихен старается преградить ему доступ к сети, чтобы тот не смог ничего отправить? Чтобы ему было нечем шантажировать? "у котенка есть только один шанс меня порадовать. Прямо сейчас спуститься к порогу своей двери и забрать коробку, что я для него приготовил. Если котеночек не дурак и не хочет рассылки их с хеном домашнего порно, а также видео, где он надрачивает, то немедленно заберет коробочку и прямо сейчас отправит мне видео с участием того, что внутри" Хенвон прикусывает собственную губу. Он хочет послать нахуй все это говно. Хочет, чтобы это все закончилось, сил нет. Но он встает, ватными ногами немедленно проходит к входной двери мимо комнаты спящей матери. И на пороге дома находит коробку. Раскрыть он ее решается только в ванной. Анальная пробка в виде пушистого белого хвоста, ушки, лубрикант. Хенвон мужик, Хенвон кремень, Хенвон правда сильный. Но у него щиплет глаза. Они натурально слезятся. "нравится? Ты всегда молчишь, хоть слово ласковое скажи, малыш?" Хенвон дрожащими пальцами набирает: "что мне с этим делать?" Парень в прострации трет глаза, которые резко становятся сухими. "ах да. Ты же еще ничего не знаешь, малыша его бестолковый папочка ничему не научил. Не успел. Послезавтра, да? Ну смотри, я тебе сейчас расскажу" Хенвон делает все то, что написано, в забытье и на автомате. Он и половины не помнит. Как снимает с себя штаны с трусами, как открывает лубрикант с ароматом клубники, как его мутит. Как он в себе прерывает рвотные позывы. Пальцы оказываются в этой жидкости. Внутри. Двигаются. Но Хенвон будто ничего не чувствует, пока растягивает. Он вообще думает, что делает не это. Ему пусто, холодно, несмотря на проступивший пот, раскрасневшиеся щеки и слезящиеся глаза. Даже когда это оказывается внутри. Ускользает от его внимания и то, как он записывает это все на камеру на телефоне. После он удаляет это позорное двухминутное видео. Смывает с себя следы этого позора, но смыть не может. Надевает все домашнее. Складывает все обратно в коробку и прячет под ванну за коробкой с инструментами. Он молча укладывается в постель, не читая уже никаких сообщений. Минхек не спит, он смотрит на повернувшегося к нему спиной Хенвона. - А спокойной ночи пожелать? Эй? Я настолько тебе мешаю? Ты даже сбегаешь от меня на два часа. Нам с тобой не о чем больше говорить? Или что ты хочешь сказать этим демонстративным игнором? Или типа все настолько тайно, что ты уходишь с кем-то говорить по телефону в ванную, только чтобы я не слышал, а? Хенвон накрывается себя одеялом с головой. - От разговора хочешь уйти? Или я уйду прямо сейчас, или мы с тобой выясняем, что происходит? Ты возомнил себя чертовски крутым? Есть на то причина? – Минхек зло вырывает из-под парня одеяло. А там Хенвон, сжавшийся в позу эмбриона. Ли ничего не понимает. Садится на край кровати. Та проседает, старенькая слишком, недовольно скрипит. - Да что с тобой? Ты говорил с каким-то хеном по телефону, он обижает тебя? Он из твоего вуза? Что? - Откуда ты знаешь, что я говорил с "каким-то хеном"? – Тихо спрашивает младший. - Я немного подслушал. Не мог удержаться. Но толком ничего не услышал, ты слишком тихо говорил и вода шумела. - Ничего не происходит, Минхек. Ничего. Давай просто ляжем спать. Пожалуйста. Мне холодно. - Минхек хмурится, аккуратно опуская одеяло на Че. Старший растерян. Вид Хенвона вводит только в еще большее заблуждение, и совесть как-то не позволяет держать на него обиду. Ли гасит свет, снимает с себя одежду и снова, как прошлой ночью, укладывается под бок друга, обнимая его крепко. - Мама не верит мне. Мы говорили с ней. Не хочет и копейки мне больше давать, а этому ублюдку дает ежедневно. С тех пор, как от нас ушел отец, я чувствую, что один. Как будто кожей, что ли, чувствую. Нам понять друг друга легко, ведь у нас с тобой нет отцов. Мы с тобой, наверное, поэтому и сошлись. Как думаешь, проблема может сплотить людей настолько, что они будут способны влюбиться друг в друга? Я не знаю, но мне хочется, чтобы мы не отдалялись друг от друга. Были вместе с тобой. Ты не такой, как я. Но нам вместе комфортно. Я к тебе слишком прочувствовался. Но Хенвон делает вид, что уже давно спит. Он не знает, что сказать Минхеку. Он не знает, что ему теперь делать. Внутри так пусто, даже совсем не больно. Утром он просыпается оттого, что его активно за плечи трясет Минхек. - Эй, просыпайся. У тебя жар. Ты должен встать и принять таблетки. Мне надо идти на занятия и работу. Некогда с тобой. – Минхек выходит из комнаты, оставив Хенвона сидящим в кровати. Он тут же берет телефон, игнорируя тупую боль в заднице. "очень плохо. Но за старание дам очков пять. Засчитано. Но все-таки какой-то ты мертвый, как будто тебе что-то не нравится. Нужно будет намекнуть Хосоку, как разжечь в тебе огонь" Хенвон не может сам, поэтому набирает Чжухона. Тот, видимо, на тренировке, потому что берет трубку с пятого-шестого гудка. Хенвон не знает, он сбивается. Дыхание у младшего сбитое: - Да, хен? - Чжухон. – И не знает, что сказать. Не знает, что делать. Сказать, чтобы Кихен продолжал и дальше его блокировать? Сказать, чтобы наоборот перестал? Так Чжухон попросит с двойной силой. Сказать, что ему нужно? – Я не приду сегодня в универ. Пригляди за Хосоком. - Что-то случилось? - Нет. Просто пригляди за ним. Я простудился. Не своди с него глаз. – И Хенвон отключает телефон, закрывая глаза. Он проваливается в долгий болезненный сон. Ему снится какой-то бред. Он помнит только набор повторяющихся слов над ухом. Повторы и пыхтения, настолько реалистичные, что вырывают из сна. Его по-прежнему бросает в дрожь. Холодно. Мать уже ушла на работу. Че находит в себе силы и бредет к ванной, чтобы избавиться от ужасающей коробки, в которой скрыты следы его вчерашнего преступления. Но каково же его удивление, когда вместо этой дряни он находит аккуратно свернутую бумажку. "Я позаботился об этом, не волнуйся. Пососи этот леденец, может, он поднимет тебе настроение" Это не смешно. Потому что если это не мама, а это точно не она, то в этом доме был только Минхек. Боже, что за бред? Минхек думает, что Хенвон увлекается подобным? Он так вчера подумал? А сегодня решил замести следы? Или что это? Или этот придурок, который повседневно атакует его по сети, действительно может проникать в его дом? Это совсем уже не смешно. Это все уже явное преступление. Это уже хороший срок. Хенвон сжимает в руке записку и пинает коробку с леденцом на палочке обратно под ванну. У него состояние сумасшедшего, находящегося в бреду. Включает телефон и быстро набирает: "Я знаю, что ты мне знаком. Я даже знаю, кто ты. Чего ты от меня добиваешься? Ты был в моем доме?" Это – злость и бессилие. Это – одиночество в возникшей проблеме и невозможность что-то предпринять собственными силами. Отсутствие рычагов давления на противника, у которого на руках все карты, а он, Хенвон, слеп. С самого начала и до конца слеп. "именно меня ты не знаешь. Меня никто не знает. И ты понятия даже не имеешь, что это такое, когда ты есть, но о тебе никто не знает. Когда ты только и можешь выходить на улицу подобно крысе, когда вокруг никого нет. У меня есть только ты, твое красивое лицо и прекрасное тело. Твои красивые сексуальные губы, которые пробуждают во мне множество чувств. Я видел много. Но таких как ты – нет. Я еще ни разу ничего в этой жизни не сломал. Но тебя хочется сломать неудержимо сильно. Ты так прекрасен, что я хочу кончить на твое лицо, сломать тебе руки, сломать тебе ноги, увидеть в твоих глазах пустоту и безысходность. То, что я увидел вчера, но больше. У всех нас есть секреты, Хенвон. Нам нужно жить свободно, без них. Поэтому рано или поздно о вас с ним все равно узнают. Потому что все тайное… я буду ждать этого момента, когда твой дружок откажется от тебя, когда узнает твой друг, когда узнает твоя мать. Когда ты останешься один. Если на этой земле будет такой же оскверненный и одинокий человек, как я. Если будет такой же сломленный и несчастный. Значит, это все было не зря. Ты очень хорош собой, каким мог бы быть я. А у меня внутри гнойные нарывы. Теперь и у тебя они есть. Скоро я их полопаю один за другим. Я знаю, где ты живешь и могу заходить в твой дом тогда, когда сам этого захочу. Тебе не скрыться от меня нигде. И твой новый дружок со своим хакером – не препятствие. Я достану тебя благодаря тебе же и твоему нежеланию причинить боль тому трусливому и безнадежному мальчику, у меня все больше на тебя компромата. Я обожаю существование сети за то, что в ней может за одну секунду испортиться чья-то целая жизнь." Хенвон целый день не выбирается из-под одеяла, лежит, поддавшись физической слабости. Он думает, что заболел из-за резко появившегося стресса. Его организм отказывается справляться с внешними проблемами, поэтому и дает такую огромную слабину. Не хочется есть, но вот в горле пересохло очень. Его мама приходит вечером, заглядывая к сыну, очень расстраивается из-за внезапно накатившей болезни. Поит его лекарствами, поверив на слово, что сын ел. И Хенвон задремывает, укутавшись одеялом плотнее. Просыпается он от слабого стука в дверь. - Входи, мам, - ласково говорит он охрипшим из-за сна голосом, опуская голову на подушку. Мама зачем-то закрывает за собой дверь. На край кровати садится фигура, но это не мамина. Хенвон открывает глаза. Напротив него сидит Хосок. - Хосок? – И даже пытается встать, как-то привести свои волосы в порядок, поправить растрепанную постель, закинуть под кровать носки Минхека, что валяются на полу, но ласковая улыбка Вонхо прерывает, как и мягкие ладони, давящие на плечи. Чтобы Че не суетился и снова лег в постель. - Все хорошо. Я побуду с тобой. Твоя мама очень милая и красивая. – Он зачесывает челку Хенвона назад своими прохладными пальцами. – Ты знаешь, мне все тяжелее без тебя. Я хочу видеть твое лицо постоянно. А ты слишком устал. Прости, но завтра я все равно заберу тебя к себе. - Ненормальный, - слабо усмехается Че, укладывая свою голову на колени парня. Закрывает глаза. – Минхек или мама… они могут прийти в любую минуту. – И его рука тянется к лицу Хосока, мягко оглаживая прохладную щеку. – Мне давно не было так холодно, Хосок. Ты достанешь для меня второе одеяло? - Зачем одеяло? Я ведь с тобой. – После этих слов старший укладывает Хенвона обратно в постель и, забираясь под одеяло, прижимает к себе младшего. Че охотно льнет к нему. - Я так сильно хочу спать. Ты не против? – Хенвон закрывает глаза. – Я совсем чуть-чуть полежу с закрытыми глазами. - Конечно. Отдыхай. От Хосока приятно пахнет гелем для душа, какой-то очень приятный аромат, и совсем нет запаха собственного тела. Если бы младший не был в таком уставшем состоянии, то обязательно бы съязвил. Что-то вроде "ой, ну надушился, конечно". Но вместо этого он к нему льнет теснее, прижимается, как может, утыкается носом в его грудь, еле ощутимо касаясь губами тонкой футболки. Хосок лежит, не двигаясь. Несмотря на то, что рука очень быстро затекла. Шин продолжает мягко поглаживать младшего по спине и чувствует, как внутри него зарождается какое-то новое понимание происходящего. Ему по-настоящему дорог Хенвон. Он на многое может ради него пойти. Может многое ради него сделать. И более того, он сам этого хочет. У него потребность. После того, как Хосок от Чжухона узнал о простуде Че, больше тренироваться не смог, мысли были слишком далеки от игры. Его и отправили домой. Но Хосок слишком хотел увидеть Че, хотя он и никогда не бывал наедине с ним в его комнате. Ну, чтобы там без всяких подозрений, только большими компаниями. Хенвон открывает глаза. - Я уснул, - тихо говорит он, выбираясь из-под одеяла. – Ты мог бы меня разбудить. Хосок улыбается. Наклоняется и нежно целует в лоб. Хенвон тянется губами к нему. Они сливаются в ленивом, целомудренном поцелуе, мягко сминая друг друга. Ручка двери поворачивается. - Хенвон, ты закрыл дверь? – Стучит Минхек. Че вздыхает, вынужденно отпуская Вонхо. Он разочарованно улыбается. С сожалением. - Я открою, - тихо шепчет Хосок и открывает дверь. Минхек удивляется, когда на пороге комнаты его друга видит не самого хозяина, а какого-то незнакомого парня. – Привет, - Хосок тут же натягивает на свое лицо дружелюбную улыбку, протягивая руку и запуская парня в комнату. – Я Хосок-хен, - Минхек жмет руку, разглядывая без тени стеснения лицо Шина. Ли чем-то недоволен. Хенвон готов поклясться, что тот даже злится. - Минхек. Привет, хен. Как ты? – Тут же он налетает на лежащего Хенвона. - Спасибо, все хорошо. - Нет, не хорошо. Ты нуждаешься в покое. Извини, хен, но Хенвону нужно побыть в тишине. Посторонним и отвлекающим его лучше уйти. – Минхек слишком красноречиво смотрит на Вонхо. Тот даже тушуется, не ожидая такой реакции. Если честно, Че тоже не ожидает. Он поворачивает голову к Ли, пытаясь зацепиться взглядом хоть за какой-то намек на хоть что-то, но без результатов. Лишь одна черная сплошная тень на все лицо. - Хосок не посторонний. - Хосок? Или Хосок-хен? – Раздражается Ли, скрещивая на груди руки. Че приподнимается, он хочет сказать Минхеку что-то обидное, отрезвляющее, но его останавливает рука на плече. - Ничего, Хенвон. Твоему хену правда пора идти, а тебе нужно отдыхать. Я оставил фрукты твоей маме, поешь. – И улыбается. - Я провожу, - тут же подрывается Че. - Лежи, Хенвон. Я сам провожу хена. - Минхек, - резко отрезает Хенвон, вставая на ноги. Он натягивает на себя какую-то первую попавшуюся растянутую кофту. – Разговор закончен. – И выходит из комнаты, за нем следует Хосок, кинув Ли на прощанье «до скорого, был рад знакомству». Они вдвоем стоят на крыльце, Хенвон топчется босиком. - У тебя немного агрессивный друг. Он злится на тебя. - Иногда он бывает совершенно невыносим, но он хороший человек. – Подушечки пальцев Хосока касаются раскрытой безвольно болтающейся ладони младшего. Хенвон еле заметно вздрагивает, вопросительно заглядывая в глаза Хосоку. Шин улыбается самой нежной и заботливой улыбкой. Он очень тихо шепчет: - Я люблю тебя. – Они стоят друг напротив друга и не могут обняться, не могут прикоснуться теснее. А у Хенвона чуть ли даже не потребность в этом. Крайняя нужда. Он очень сильно хочет прикоснуться к Хосоку и уже очень долго не отпускать. Не думать о людях, не думать о простуде, матери, чокнутом так внезапно Минхеке, о чертовом идиотском маньяке. Ему хочется думать только о Вонхо. Хочется даже и вовсе не думать. - Хосок, - Хенвон прикрывает глаза и прижимает руки к груди, холодно. – Ты можешь обнять меня? Прямо сейчас? – Почему-то именно сейчас он чувствует такую дикую усталость в теле, в душе. Ему снова так сильно хочется спать. На плече Хосока. Старший оглядывается по сторонам. Он нервничает заметно. Люди ходят, не так много, но все-таки. Это спальный район, здесь, конечно, будут ходить люди. Тем более в такое время. - Хенвон, я бы… - не может закончить. - Понимаю. Тогда пока? – Че знал, что так и будет, но все-таки он не может не признаться самому себе в том, что разочарован. Он надеялся. В глубине души, но надеялся на Хосока. - Хенвони, - снова тихий шепот. – Если тебе завтра станет легче, я очень хочу, чтобы ты ко мне пришел. Хенвон кивает. Хосок смотрит с грустью и ненавистью к самому себе в собственных глазах. Разворачивается и уходит, ни разу не повернувшись. Хенвон вспоминает, что стоит босиком. Ему холодно. И он заходит в дом. Его мать снова уже приняла снотворное и теперь спит прямо перед телевизором. Парень подкладывает подушечку под голову и, накрыв ее пледом, убавляет громкость телевизора. - Мам, дай мне сил, - наклонившись к ней, он целует ее в лоб. – А я отдам тебе. – И уходит в свою комнату. С Минхеком Хенвону разговаривать не хочется. Он молча принимается разгребать захламившуюся комнату. - Что ты делаешь? Тебе нужен покой. - Я чувствую себя уже нормально, - Хенвон собирает обертки от всяких снеков, забирается рукой под кровать. - Ты злишься из-за этого прекрасного хена? – Ядовито говорит Ли. - Зачем ты так? Что тебе сделал Хосок? – Че смотрит ему в глаза. - Он мутный тип. Не общайся с ним. - Но я уже общаюсь. – Младший выбрасывает обертки в корзину под столом и принимается аккуратно складывать стопки тетрадей по шкафчикам. - Насколько близко? Хенвон, он смотрит на тебя плотоядно. Это не к добру. А ты весь и светишься. Погоди, - эта пауза в голосе старшего Че не нравится, но он не подает виду. А пауза затягивается. - Ну что? – в конце концов не выдерживает Хенвон. - Он или обижает тебя как-то, что ты отказать ему не можешь. Или… - Ну что «или»? Что «или», Минхек? - Вы встречаетесь? - Бред, - спокойно говорит Че. – Ты со своими подозрениями жизни ни себе, ни людям не даешь. - Я не слепой. - Что ты от меня хочешь, Минхек? Чтобы я тебе что сказал? - Правду. И прекрати говорить со мной так, будто ты делаешь мне одолжение! Я тебе ничем не обязан! - Я тебе и не говорил никогда, что ты мне чем-то обязан, - Минхек зло плюхается на кровать, которую только что застелил Хенвон. За вечер они больше не разговаривают.