Incompatible

POV Тоука

      — Ты вообще меня слушаешь? — достаточно громко выдала Йорико, сидя напротив меня. — А, да, просто я плохо сплю в последнее время. — Может тогда тебе лучше пойти домой и отдохнуть? — Все в порядке, я обещала тебе, что прогуляюсь с тобой. К тому же впереди ещё два месяца каникул, — я криво улыбнулась, кажется, ночи, проведенные в обнимку с учебниками литературы и различными книгами, дают о себе знать.       Я уже и не помню, когда я читала столько книг, впервые в жизни я засыпаю и просыпаюсь с ними, таскаюсь с ними в парк, читаю в библиотеке, на переменах, в метро, когда ем и даже в свободную минуту, что появляются во время моей работы. И это вовсе не странно.       Сасаки-сенсей написал мне огромный список литературы, которую я обязана прочитать для поступления. Теперь я чувствую себя чертовым книжным червем, который ни дня не может прожить без пары прочитанных строчек.       Зато я заметно подтянула литературу, но успела съехать по другим предметам. И даже, когда наступили долгожданные летние каникулы, я вынуждена ходить на дополнительные занятия по тем предметам. А ещё я, наверное, останусь должником до конца второго триместра.       — Как знаешь... — Йорико продолжила мешать свой молочный коктейль трубочкой, смотря на прекрасную панораму Токио, открывающуюся из зала небольшого заведения, находящегося на пятом этаже, какого-то торгового центра. Я же устало посмотрела на свой нетронутый круассан и чашечку черного кофе.       На улице было двадцать пятое июля, и погода успешно поменялась от дождей к палящему солнцу всего за шесть дней. Впереди ещё целых тридцать семь дней, что бы как следует выспаться. Точнее высыпаться и веселиться будут все учащиеся, а я что? А я в девять утра должна сидеть за партой в школе, иначе как мне исправить положение, но светлая и уютная обстановка небольшого кафе позволила, мне немного расслабиться и забыть об этом.       — Кстати, я заметила, что твоя успеваемость, мягко говоря, немножко сползла. Если хочешь, я могу что-нибудь тебе объяснить? — Подруга уставилась на меня отпивая немного молочной жидкости через трубочку. — Спасибо, не нужно, мы и так много купили, — я неотрывно смотрела на свой заказ. — Аааа?! Ты вообще о чём?! — А что ты сказала, — я нелепо улыбнулась. А вот и ещё один признак бессонных ночей — рассеянное внимание. — Да, думаю, моя помощь все же понадобится, ты много пропустила мимо ушей. Даже сейчас. Тоука? — Я слышу тебя... — Да неужели, хе-хе-хе, — бедная Йорико, сейчас мне ее искренне жаль, — Может и вправду пойдем домой? Мы гуляем уже четыре часа, все что нужно было я купила, и ты тоже. А ещё... ты меня пугаешь, — Косака внимательно посмотрела на меня и резко вскочила со стула, — Пойдем, Тоука. — Да все нормально, — мой голос прозвучал, так словно бы его издала не я, а какая-то человекоподобная машина без единых человеческих эмоций. — Нет мы пойдем домой!       Кажется она серьезно встревожена так, как таким резким и немного грубым тоном она говорит лишь в двух случаях. Когда ее кто-нибудь серьезно взбесит, что бывает крайне редко, ибо Косака довольно терпеливый и спокойный человек, и что бы разозлить ее нужно уйму времени и труда. Или когда она серьезно взволнована и полностью уверена в правоте своих слов.       Йорико оставила парочку иен в счёте, принесенный официанткой, и уверенно схватив меня за руку, потащила к выходу. Честно, я даже не помню, как я оказалась дома в уютной постельке, потому что одна половина моего мозга, наверное, уже перестала функционировать.

***

      — Ты бы лучше перестала читать по ночам, — папа, как всегда, копошился на кухне в то время, как я сидела за столом, отпивая кофе из кружки, уткнутая носом все в те же книги, — Ходишь вся измученная, усталая, синяки под глазами, как будто ты не спала целую вечность. — Если я не буду читать по ночам, пап, то мне ни за что не успеть прочитать эту гору книг к поступлению в «Камми». — Такими темпами к поступлению в «Камми» твой мозг умрет от истощения, и тогда ты уже точно никуда не поступишь. К тому же, завтра тебе снова в школу. Думаю, тебе необходимо встать со «свежей» головой, что бы исправить своё положение. А ты обещала мне его исправить. — Хорошо, — я резко захлопнула книгу, — Только ради тебя, папочка. Папа улыбнулся и проводил меня любящим взглядом. Все же я должна учитывать его чувства. Он беспокоится обо мне больше, чем об Аято. И на это есть пару причин.       Причина первая: Папа сильно переживает из-за моего поступления.       Причина вторая: Он переживает из-за моего здоровья. Работа, школа, дополнительные занятия, теперь ещё и долги — все это сказывается на моем состоянии.       И причина третья: Я взрослею. И он понимает это. Он осознает тот фактор, что через два года я буду жить самостоятельной жизнью. Буду учиться в «Камми», по-прежнему работать. А дальше все, как и у всех: работа, семья, дети, наверное. Хотя так далеко я ещё не заглядывала. К тому же, мне всего шестнадцать, но, как говорит папа: «Ты не успеешь моргнуть, как у тебя уже двое детей, работа, квартира и человек с которым ты будешь делить горе и радости.» Наверное, он прав...

***

      — Ааааа? Я что должна выполнить все это за пол месяца?! — По сравнению с тем что вы задолжали, Киришима-чан. — Я, что настолько отстаю от программы? — Так, это все, что я обязан был вам передать. — Спасибо, Накимура-сенсей.       Я немощно посмотрела на ту кучу бумаг с заданиями, которые я по идее должна была выполнять на протяжении первого триместра. Но делать не чего, и от этой кучи бумаг мне не скрыться. Тут в мой памяти промелькнуло то, что я ещё должна идти на репетиторство. Слишком загруженный день! Окей, конечно, в этом виновата только я. В конце то концов, это я должна была контролировать свою учебу.       С этой тонной бумаги оказалось не так-то и легко постучаться, но я справилась. — Ах, это вы, Киришима-сан? — Сасаки-сенсей как всегда делает вид словно бы видит меня впервые. Интересно, он так реагирует только на меня, или на всех, кого видит? — Ох, вам должно быть тяжело. Он мигом подхватил бумаги с моих рук и положил их на свой стол. — Ух, и задолжали же вы. Должно быть, теперь до конца своих дней не отдадите долг. Что-то вроде вечного ученика, хахаха.       Интересно, это он так подбадривает, или просто издевается? — Лучше бы помогли мне с этим, а не смеялись, — пробухтела я, наверное, мои слова звучали как грубость. — Нет, нет, нет. Я не силен в математике. Если подумать, я вообще мало в чем силен. — То есть, вы хотите сказать, что если бы были сильны ещё в чем то кроме литературы, то бы помогли мне?! — Хах, не могу сказать, но и такой вариант не отрицаю, — он коснулся подбородка. Я все чаще стала замечать, как он делает это жест. Знать бы ещё, что он означает, или это просто дурацкая привычка? — Что ж. Насчёт репетиторства, думаю лучше провести занятие в не школы. Летом она закрывается рано так, что не думаю, что мы сможем провести занятие здесь. — Вы предлогами пойти к вам домой? — я пристально посмотрела на его огромные линзы. — А есть другие варианты?       В учительской наступила невероятно затяжная пауза. Хайсе внимательно смотрел на меня, а я смотрела на него. Я заметила, как он стал растерянным в доли секунды. — Эм, ничего не подумайте... Это...это прос... — А что я должна подумать? — совершенно спокойным тоном спросила я, в то время, как он явно был взволнован. — Нуууу... Может быть вы подумайте, что я какой-нибудь извращенец, или... — Что? Ха-ха-ха-ха! Вы сейчас серьезно, — я засмеялась словно сумасшедшая. И как такое могло прийти ему в голову. Я могу подумать, что он извращенец? Я удивляюсь им все больше и больше. Порой его поведение похоже на поведение подростка моего возраста, странно наблюдать такое от двадцати шести летнего мужчины, но эта его черта вовсе не отталкивала, а наоборот привлекала. В такие ситуации он кажется беззащитным, а когда ты еще увидишь такого широкоплечего, высокого и немного беззащитного мужика? Это даже звучит странно.       Тем временем мы благополучно проделали путь к станции метро. Долго ждать не пришлось, мне даже не пришлось нести ту проклятую кучу бумаг, Хайсе выполнил за меня этот титанический труд. Метро было не особо полным. Какие-то школьники и пару бабушек, вот и все пассажиры. Вот когда метро напоминает банку со шпротами, так это после восьми вечера. Люди едут домой после рабочей смены, и в вагонах так тесно, что не протолкнёшься.       Поверьте мне на слово, я не раз возвращалась с работы и мне не раз оттаптывали ноги и не раз вдавливали в стены, превращая в лепешку. Поэтому я была рада тому, что мне и моему учителю не придётся теснится.       От станции до его дома примерно двадцать минут, и все это время мы молчали. Серьезно. Не обратили ни слова, хотя о чем мне с ним разговаривать? Но ехать двадцать минут молча скука скучная. Дабы не умереть от этого чувства, я стала прислушиваться к разговору двух бабушек, сидящих напротив. Бедные женщины жалуются на высокие цены и бесстыдную молодежь. Весьма увлекательный диалог. Поняв, что я могу отключиться от этих дискуссий, я перешла к школьникам, на вид чуть помладше меня. Разговоры о видео играх и о том, как одна девочка из 1-А класс чуть не разбила нос, какому-то Яшихиро из 2-А, куда интереснее разговоров о высоких ценах на дыни. Но их разговоры сошли на нет, когда они обнаружили мой сверлящий взгляд. Покосившись на меня, они о чем-то перешептались и поползли вглубь вагона. Вот блин, теперь меня, возможно, считаю маньячкой.       Вскоре мы прибыли на нужную станцию. Через какое-то время оказались у простой многоэтажки, ни чем не отличающихся от других и от той в которой живу я. На лифте мы поднялись на десятый этаж. Прошу заметить, в гробовой тишине. Прошли мимо квартир по небольшому коридору. И вуаль. Квартира номер 87. Наконец-то.       « — Наверняка, какая-нибудь холостяцкая дыра», — подумала я, но нет.       — Проходите, Киришима-сан, — ну наконец-то хоть одно слово за полчаса!       Я медленно вошла в квартиру. Небольшая прихожая в конце которой стояла дверь. Пару вешалок размешенные по правую сторону от меня, а на противоположной благополучно находилось зеркало практически во весь рост, встроенное в небольшую стенку. Хайсе снял свой пиджак, поправил очки и наконец обратил свой взор на меня.       — Проходите в ту дверь, что справа, — он указал пальцем на ещё одну дверь, отходящую от прихожей, которую я не заметила.       Первое впечатление от его квартиры: довольно уютное помещение. Комната была относительно небольшой. Посередине стоял стол с какими-то бумагами и два стула вокруг него. С одной стороны огромные полки с книгами и ещё один столик с закрытым ноутбуком, находящимся рядом с принтером. Прямо напротив этого столик окно, прикрытое жалюзи. Должно быть, это что-то вроде рабочего кабинета.       Увлеченная рассматриванием книг на полке я совсем не заметила, как учитель зашёл в комнату. — Это часть папиной библиотеки, остальные остались у моей тети.       Я вздрогнула, от резкого появления его голоса в гробовой тишине. — Ох, простите, я просто... — Вы довольно любопытная, Киришима-сан, — он усмехнулся и, подойдя к столику, отодвинул один стул, — Прошу. «— Боже какой джентльмен», — с некой насмешкой подумала я.       Я села за стол и придвинулась к краю, Сасаки сел напротив. — Приступим. На чем мы там остановились? Ах, точно! Мы же ещё не разобрали четырнадцатую главу. Вы ведь прочитали ее? — даже сквозь линзы почувствовала этот впивающийся взгляд серых глаз. — Да. Я уже на двадцать седьмой, — самодовольно похвасталась я. — Отлично, значит сегодня мы и пятнадцатую разберём, — Хайсе открыл книгу, и наше занятие началось.       Как только он начал объяснять мне значение тех или иных эпизодов и бурно рассуждать о судьбе героя, меня невероятно сильно потянуло в сон. Мои веки стали тяжелеть и я уже плохо понимала слова, которое говорил Сасаки. — «Я словно голодный зверь...» в этих строчках раскрыта основная сущность героя. Его заботы и стремления. Герой сравнивает себя с голодным зверем. Почему? — Потому что он хочет есть? — мне совершенно не хотелось думать. — Хах, нет. Не думайте так поверхностно, Киришима-сан, копайте глубже. — Он ОЧЕНЬ хочет есть? Потупив свой взгляд в меня, он помолчал. — Герой сравнивает себя с голодным зверем потому, что ему мало того, что он имеет. Он алчен. У него есть многое, но он хочет больше. И в конечном итоге остаётся один. Это можно понять по последним строчкам. Автор не говорит нам прямо, но как бы намекает на то, что герой был наказан за своё поведение и он кается. Но на этом его страдания не кончаются. По сути, все произведение это некий страдальческий путь героя, в процессе которого он осознает свои ошибки и меняется, но слишком поздно. Это и есть трагедия этого персонажа, — Хайсе посмотрел на меня, я же сидела, подперев голову правой рукою, и совершенно не слышала его, так как мой мозг вновь отключился от недосыпания, — Вы меня слышите? Я ели заметно кивнула головой. — Вы хорошо спите, Киришима-сан? — Угу... — Понятно, — он резко захлопнул книгу и вскочил со стула, — Я переношу занятие на следующую неделю. Вы слишком измотаны.       А вот эти слова хорошо врезались в мой заснувший мозг. — Что?! — последовав его примеру, я тоже вскочила с места, — Но! Но постойте! Все нормально, я просто немного... — Нет. Я не собираюсь насиловать ваш мозг. Даже если мы проведем занятие, ничего не измениться, вы все равно ничего не запомните, — Хайсе строго посмотрел на меня. Я никогда не видела столь строгого взгляда на его лице. Мне ничего не оставалось, как послушно опустить голову. — Да, но...Моя электричка только через двадцать минут. — Я могу предложить чаю. — Давай лучше продолжим занятия. — Ни за что! — он снова строго посмотрел на меня.       Дверь медленно захлопнулась и я осталась одна наедине с тишиной, которая так и манила в сон. Мои глаза медленно закрывались, а звуки превращались в один непонятный гул. Тело словно наливалась свинцом, и я медленно положила голову на стол.

Спустя пару секунд мой мозг отключился.