Hopeless

Он был настолько непохож на всю остальную толпу, что казалось, будто бурный поток из людских тел расступается, пропуская его угловатую фигуру. Лишь спустя мгновение я понял, что его и в самом деле сторонятся. А он не обращает на это никакого внимания, шагая с гордо задранной головой. В моей старой школе были колоритные личности. Группка панков с ирокезами всех цветов радуги, громко орущие непристойные песни на переменах, влюбленная эмо-парочка с одинаковыми розовыми челками, взирающая на мир с не менее одинаковым тоскливым презрением, один байкер жутко брутального вида, вышагивающий за ручку с девицей, вполне удачно косплеящей Харли Квинн… Но они отличались от остальной массы больше внешне, цепляя взгляд яркими цветами в облике. Их внешность за них самих кричала о том, какие они индивидуальности, но внутренне они едва ли были такими же яркими. Он был одет в драные черные джинсы и огромную, болтающуюся на нем толстовку с логотипом какой-то малоизвестной группы. Черные кеды выглядели так, будто были готовы развалиться при следующем шаге. Ничего особенного. Обычно, скользнув взглядом по таким личностям, люди переводят глаза на что-то более любопытное, но что-то дернуло меня посмотреть на него снова. Я не знаю, как описать ту энергетику, которая исходила от него. Но она ощущалась во всем: в оливковых глазах, лениво скользящих по толпе, в упрямо вздернутом носе, в угольно-черных волосах, наполовину скрывающих лицо, в тонких губах, чьи уголки будто сами собой тянулись вверх, и в тонких длинных пальцах, сжимающих альбом для зарисовок. Он спокойно вышагивал по коридору, не обращая внимания на косые взгляды и отшатывающихся от него учеников, словно зона отчуждения вокруг него в пару метров ничего для него не значила. Но странный парень вылетел у меня из головы в то же мгновение, как я перешагнул порог своего класса и услышал многообещающее: «эй, педик!» Рассуждать о том, какая же карма сука, можно до бесконечности. Особенно, когда сидишь на полу в школьном туалете, запрокинув голову в попытке остановить кровь из разбитого носа. И это только на двадцатой минуте первого урока в первый день в новой школе. Кто же знал, что в старшей школе могут учиться огромные безмозглые орангутанги, к коим явно относится парочка, о которой я писал вчера. Спасибо хоть на том, что злобным зубастым собакам сидеть за партой пока не позволяют. Хотя, думаю, найти общий язык с Милкой мне было бы на порядок проще, чем с ее хозяином. От подобных размышлений меня отвлек звук хлопнувшей двери. Причем хлопали ей явно в сердцах. — А я говорю тебе, что это плохая идея, Джерард, — недовольно говорил какой-то парень, спустя мгновение ногой распахивая вторую дверь и направляясь к кабинке. За ним молча вошел тот самый странный зеленоглазый субъект, бросив на меня нечитаемый взгляд. — Даже если ты действительно быстро бегаешь. Тот, кого назвали Джерардом, изогнул тонкие губы в улыбке, но своему собеседнику ничего не ответил. Спустя несколько секунд тот вырос рядом с зеленоглазым, подозрительно на меня уставившись. В ответ разглядывая этих двоих, я на миг забыл о ноющем носе. Джерарда я вам уже описывал, а вот второй чем-то неуловимо на него смахивал. Хотя с заправленными за уши светлыми волосами и в очках он казался полной противоположностью брюнета. — Привет, — хмыкнул очкастый, ероша волосы. — Ты, судя по всему, новенький, — я кивнул и скривился, потому что, блин, у меня же разбит нос, точно. — Ну и что ты сделал Гебу? Хотя меня, если честно, больше интересует, когда ты успел это сделать. — Гебу? — переспросил я. — Кудрявая болонка в очках, — пояснил блондин. — О, ну мы столкнулись вчера, — уклончиво проговорил я. Вдаваться в подробности не хотелось. — И зачем ты к ним полез, ненормальный? — фыркнул парень, недоуменно качая головой. Его черноволосый друг продолжал стоять рядом и молчать. Кажется, он изо всех сил пытался не засмеяться. — Я полез? — мгновенно вышел из себя я. — Да это он и его малфоеподобный дружок натравили на меня свою собаку! — Оу, ты в порядке? — приподнял бровь блондин. — Типа того, — буркнул я. — Кажется, у меня теперь проблемы? — Похоже на то, — ни капли не сочувственно засмеялся тот. — Я Майки, кстати, — неожиданно протянул мне руку он. — Майки Уэй. — Фрэнк Айеро, — отозвался я и покосился на брюнета. — Это Джерард, мой брат, — перехватил мой взгляд Майки. — Привет? — я протянул Джерарду руку. Тот молча кивнул и, немного улыбнувшись, ответил на рукопожатие. Остаток дня прошел… лучше. Геб и его компания, в которой я сразу разглядел вчерашнего блондина, делали вид, что меня не существует, и меня это устраивало. До того самого момента, как я оказался в кафетерии, и ни одна из маленьких компаний, на которые традиционно делятся обедающие, не пустила меня к себе за столик. Я стоял посреди огромного шумного помещения и чувствовал себя идиотом. А потом мой взгляд упал на дальний угол, где устроились Майки, Джерард и еще один незнакомый мне парень с очень сильно вьющимися волосами до плеч, с самым невозмутимым видом на свете поедающий откуда-то взявшийся в школьной столовой гамбургер. Вокруг их стола образовалась мертвая зона, где никто не сидел. Клянусь вам, это выглядело жутко, но троицу это похоже ни капли не волновало. Тихо злясь, я швырнул поднос на один из пустующих столиков и огляделся. Геб что-то тихо сказал, бросив на меня презрительный взгляд, и его столик взорвался смехом. Вау. Я конечно знал, что оказаться на социальном дне — проще, чем «потерять» кошелек в метро в час пик, но чтобы это случилось за два неполных дня — это даже я представить себе не мог. Какого черта? Обед я провел в одиночестве (втайне надеясь, что Майки или Джерард предложат мне присоединиться к их компании), после чего решил, что идти на следующие уроки не обязательно — и слинял домой. Вышагивая под усилившимся с утра дождем, я на полной громкости слушал одну из любимых метал-групп и думал почему-то о Джерарде. Увидевшая меня мама, кажется, впервые в жизни не нашла, что сказать. А я не преминул заметить: — Вот видишь, мой внешний вид здесь ни при чем, — впервые радуясь неудачному дню, усмехнулся я. Она окинула взглядом мои старые джинсы и черную худи (да, я называл это парадным костюмом) и нахмурилась. — Так что я могу не пытаться притворяться кем-то другим, — с этими словами я прошел в свою комнату. — Да ты просто специально это делаешь, — заявила мне она, заставив изумленно приподнять брови. — Специально подставляю свой нос под чужой кулак? — скептически хмыкнул я. Она поджала губы. На самом деле, мама вполне адекватно относилась к моему внешнему виду, в отличии от отца. И это именно он чаще всего читал мне нотации по поводу моей отнюдь не блестящей учебы, в то время как мама просто стояла рядом и кивала головой. Она, кажется, поняла, что великого ученого из меня не выйдет еще в начальной школе. Поэтому все последующие годы пыталась сделать из меня просто среднестатистического человека, который сможет без проблем уживаться в обществе. Кажется, рассказывая про всех этих разукрашенных фриков в своей старой школе, я совершенно случайно забыл упомянуть себя. Но сейчас подумал, что без хотя бы минимальной информации обо мне вы просто не сумеете представить, с кем имеете дело. Я панк. И мои взгляды на жизнь никогда не нравились окружающим, причем даже с представителями этой субкультуры мне сдружиться не удалось. Думаю, на самом деле я одиночка, и мне довольно комфортно быть одному. Меня не то чтобы ненавидели, просто… избегали, предпочитая не приближаться на расстояние меньше пяти шагов, и меня это устраивало — быть псевдоневидимкой, которую никто не трогает. На улицах я ловил на себе неодобрительные взгляды, даже если держал свой чересчур либеральный по мнению многих рот на замке. В этом случае дело было в моей внешности. Нет, от ирокеза я избавился уже больше двух лет назад, но мои волосы очень давно не демонстрировали своего натурального цвета, а драные джинсы с цепями и куртки-косухи вместе с поношенными кедами с изображениями черепов никогда не вызывали восторга у старшего поколения. А особенно у моего отца, на которого частенько находило желание выбить из меня всю эту дурь (не в буквальном смысле, разумеется — руку на единственного сына он никогда не поднимал). Он, бывало, часами орал на меня за очередную татуировку, плавно переходя на тему учебы в конце, а также на тему моего шаткого и неустойчивого будущего совершенно несерьезного человека. Мама была ко мне гораздо снисходительнее, но на деле разделяла мнение отца. Они искренне не могли понять, почему я упорно продолжаю вести себя так по-идиотски и никак не хочу походить на «нормального человека», что бы они под этим понятием не подразумевали. Ладно, но зато перед переездом я поддался уговорам матери и вернул волосам первоначальный цвет и даже надел «приличную одежду» (ну, это был мой максимум), поэтому выглядел как среднестатистический школьник. Однако смотрите-ка, проблемы все равно нашли меня сами. Причем совершенно не по моей вине. И раз уж местные жители считают натравить на тебя собаку чем-то нормальным, то увольте, я не собираюсь притворяться кем-то другим и дальше. Потому что какого черта. А буквально пару минут назад я закончил читать коллективный блог, посвященный нашей школе. Все оказалось так же просто, как и в любой другой: есть Геб и его компания, каждому из членов которой все заглядывают в рот, а есть Безнадежные, к которым относятся Майки, Джерард и Рэй (так звали третьего парня). И, как я понял, быть одним из их компании — не круто. «… Джерард Уэй — наркоман, вы видели его дикие глаза? А вчера он прямо на уроке вылил на голову Кайсу бутылку колы. Его брат чокнутый, да они вместе траву распространяют. Кажется, они оба переспали с историчкой ради хороших оценок… Но ведь они у них все равно дерьмовые? Значит, и в этом не преуспели…» Я собирался уже закрыть вкладку с сайтом, но мой взгляд упал на самую свежую запись, обозначенную сегодняшним числом. «Держитесь подальше от чокнутого новенького», — гласил заголовок. Кажется, там было что-то про мою нетрадиционную ориентацию, а также совершенный бред про бутылку водки, которую я якобы выпил перед уроком, из-за чего мне стало плохо, но дочитывать я не стал. Какая, в конце концов разница, что все эти засранцы про меня думают? Я же Фрэнк Айеро, мне глубоко плевать на чужое мнение. И мне никто не нужен, если уж на то пошло. Так что Геб и его придурки могут рвать задницу, пытаясь испортить мне жизнь сколько им хочется — все равно все их попытки будут бесплодными. А я уж как-нибудь смогу за себя постоять.