Спасибо, YouTube

На протяжении уже долгого времени каждое утро Даши начинается с того, что она сидит перед зеркалом и рассматривает себя, вспоминая, какая она была без живота и размышляя, будет ли она скучать за беременностью. Естественно, её состояние очень утомляет, ведь без посторонней помощи ты не можешь делать практически ничего — ни обуться, ни приготовить покушать, ни убраться, та даже движение лишнее сделать уже в тягость. Но, как бы сопливо это не казалось для Минаевой, всё же она уже с нетерпением хотела встретиться со своим ребёнком — копией себя и человека, которого она любит до мурашек. Рассказывать своему чаду о самом лучшем в этой вселенной, показать рассвет и закат, показать сахарную вату и мыльные пузыри, вместе рисовать, увидеть, как его глазки сверкают от первой увиденной радуги или волн на море, передать ему самые лучшие знания и просто подарить ту самую родительскую любовь и тепло, которого ей так не хватало. И вот, она стоит перед зеркалом в самом нижнем белье, чтобы лучше рассмотреть тело. Первое, что она осознает, это то, что после родов срочно надо записаться в спортзал. Второе — такие странные и одновременно красивые формы. Самые настоящие и женственные. Девушка взяла руками живот снизу и в то самое место ударил малыш изнутри. Он (или же она) любит так делать, Даша привыкла к этому, но почему-то именно сейчас она впервые пустила слезу от этого. Гормоны? Счастье? Возможно всё сразу. Если оторвать взгляд от фигуры и поднять глаза к лицу, сразу бросаются фиолетово-синие пятна на шее. — Почему это место так часто страдает? — подумала она, подойдя поближе к зеркалу и легко потрогав место поражения пальцами. — И как ты расскажешь об этом Яну? — шатенка, погрузившись в свои мысли, даже не заметила как в комнату зашла Аня. — Никак. Я не буду ему об этом рассказывать, — безэмоционально ответила Дарья. — Ты с ума сошла, Даш?! Ты хочешь это оставить просто так, безнаказанно? Ты понимаешь, что это карается законом? — удивление Якимовой не знало предела. — Ань, а что ты хочешь? Он был в отчаянии, в шоке от того, что человек, по которому он так убивается, не обращает никакого внимание на него, толком так и не сказав «да» или «нет», теперь ждёт ребёнка от другой! — в комнате повисло молчание. — Я просто поставила его на своё место и чуть не сошла с ума. Знаешь, я не говорила тебе о двух вещах: первой — он мне угрожал ещё после нашей первой встречи на ВидеоЖаре, второй — я принимала сильные успокоительные и если бы не принимала, может была бы хуже него! — твёрдо ответила Минаева. В прочем, как всегда — девушка, сильная по натуре и которая до конца будет отстаивать своё мнение. И снова они молчали, а кареглазая присела на кровать, ведь долго стоять на ногах она уже не могла. — Ты знаешь, что Ян завтра прилетает? — после двухминутной тишины, Аня всё-таки подала голос. — Да. И умоляю тебя, не рассказывай ему ничего, — потерянными глазами умоляла Дарья. — Хорошо, — блондинка присела возле своей подруги и «укутала» её в своих объятиях. *** — Привет, милый! — закричала Даша, которая не могла сдерживать улыбку, но были силы на то, чтобы сдержать слезы. — Ох, вот это там ливень! — сказал парень, ещё даже не зайдя в квартиру, а оказался в объятиях своей жены уже на пороге. — Я же весь мокрый, что ты делаешь? — засмеялся он. — Мне все равно какой ты, я тебя люблю любого, — так нежно произнесла девушка и наконец-то взглянула в родные голубые глаза, которые так и сверкали. — С приездом, дорогой! — так же присоединилась блондинка, стоя в коридоре с сумкой. — А я, пожалуй, оставлю вам двоих, но через пару дней встретимся! — Спасибо тебе. За всё, — поблагодарил Гордиенко подругу. Закрыв после неё дверь, он поставил на пол мокрый зонтик и снял верхнюю одежду. — Ну и как ты тут поживаешь, солнце? — парень прошёл в гостиную, где уже стояла Дарья. — Всё прекрасно, но было бы лучше, если бы ты был рядом, — после фразы молодые слились в долгожданном и длинном поцелуе. Они уже так давно не чувствовали друг друга, не прикасались, не вдыхали запах тела, забыли вкус губ. Руки Яна сначала находились на спине девушки, потом передвинулись на шею. — Ох… — едва вскрикнула Даша. — Что такое? — Та просто волосы часами потянул, — соврала она. Пара ещё пару минут наслаждались друг другом, пока телефонный звонок мистеру Гордиенко не разлучил их. — Если это какая-то ерунда, то я блокирую этот номер навсегда, ведь никто не смеет отрывать меня от моей жены, — сказал шёпотом, глядя так близко в глаза Дарьи. Забирает руки и сразу замечает на них не естественный цвет. Быстро проанализировав, до него дошло, что это потёкший тональный крем. Тут же переведя непонимающий взгляд со своих рук на шею Даши, он видит огромные сине-красно-зелёные пятна по бокам и мокрые глаза своей любимой. — Это что ещё… нахуй такое? — тихо, но злостно спрашивал голубоглазый. — Ян… — только его имя смогла выдавить из себя Минаева. Слёзы уже текли ручьем. — Объяснишь мне? — на фоне так и продолжал разрываться IPhone от входящего звонка, про который уже все забыли. — Я не хочу… — Ты не поняла — ты объяснишь мне! И тут нет никаких вариантов! — Гордиенко перешёл на крик, который постепенно оглушал. — Не могу… — У тебя синяки по всей шее! Даша, что это, чёрт возьми, такое? — Пройдёт… Не страшно… Забей… — тихо себе под нос говорила шатенка, но Ян этого не замечал, а всё продолжал криком выпытывать из неё то, что произошло, крепко держа за запястья. Он не был зол на неё, а был очень напуган и переживал за Дарью, хотя этого, посмотрев со стороны, нельзя было сказать. Всё это продолжалось до одного момента. Одного, после которого могло всё измениться. Даша прекращает плакать, хватается за живот, широко открывает глаза и практически падает на колени, если бы её не придержал Гордиенко. Пару секунд молчание. Вопросы. Суматоха. Громкие вздохи и крики девушки. Скорая. *** Уже прошло два часа, как Ян без единого ответа на его миллионные вопросы сидел молча в коридоре больницы. Ему казалось, что за столько времени нервотрёпки, он похудел уже на килограмм 10. Он продолжал сидеть, поставив локти на колени, а голову обхватив руками, пока не услышал приближающиеся шаги в его сторону. Быстро подскочив, да так, что слегка закружилась голова, он чуть ли не столкнулся с доктором. Он хотел спросить всё на свете, умолять сказать что-то хорошее и ни в коем случае не говорить плохое, сказать что всё прекрасно и что сейчас они могут поехать домой. Но не сказал. Ничего. Ибо боялся каждой следующей секунды и каждого слова. — Сейчас Дарья находится под капельницей, у неё был стресс и потеря сознания, — только от этих слов у парня слегка потемнело в глазах, ведь во всём виноват лишь он один. За те крики и истерику, устроенную им. — Вот скажите честно, что произошло перед этим? — У нас была небольшая ссора… — тихо и робко начал Ян. — Небольшая?! — нервно посмеялся врач. — И как часто у вас бывают «большие ссоры», что у неё синяки по всей шеё?! Вы вообще в курсе, что… — он был крайне возмущён. — Нет, вы не так всё поняли! Как раз это я и пытался выяснить. Понимаете, я приехал только сегодня из, скажем так, командировки и увидел это. Она мне ни в какую не хотела признаваться, откуда такие синяки… — они стояли посреди почти пустого коридора и громким шёпотом перебивали друг друга. — Да, я вспылил… Да, повысил голос, я не подумал… — Ну вот теперь из-за ваших «не подумал», она сейчас лежит лежит там, а не дома. — Что с ребёнком? — резко вскрикнул Ян, как только эта мысль пришла ему в голову. — Пока ничего сказать не могу, должно показать УЗИ. По этой и ещё парочке причин ей тут нужно остаться на некоторое время. — Это сколько? — Где-то сутки, пока не сделаем все анализы и не решим, нужно ли её оставлять на сохранение. — Когда я могу к ней зайти? — после пары минут секунд молчания, Гордиенко спросил виноватым голосом. — Сейчас, только посидите тихо, пока она окончательно не пришла в сознание, — Ян всё так и сделал: тихонько зашёл, тихонько подошёл, только Минаева уже не спала. — Привет, — очень хриплым и тихим голосом произнесла девушка. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Ян, заламывая себе пальцы. — Честно — никак, — Даша попыталась улыбнуться, — они меня чем-то накачали и теперь я почти ничего не чувствую. Тебе про ребёнка ничего не говорили? — Нет, сказали, что потом тебя УЗИ ждёт, — ещё пара минут молчания. — Даш, пойми, я должен знать откуда у тебя это на шее. Врачи уже думают что я на тебя руку поднимаю! — Ты правда хочешь это знать? — еле слышно спросила шатенка. — Я должен знать. Я всегда честен с тобой, по этому и ты будь… — Скажу тебе только после твоего обещания — что ты после этого продолжишь жить как прежде и ничего, слышишь? Ничего не будешь с этим делать! — Господи, да что случилось, — голос Яна дрожал, а сам он подвинулся на стуле поближе и взял её руку, полностью обмотанную в проводах и трубках, в свою. — За день до твоего приезда к нам в квартиру позвонил Комков… — Что?! — в полном недоумении спросил парень. — Не перебивай. Ему что-то надо было, а Аня не знала вообще ничего о наших взаимоотношений втроём. Она пригласила его внутрь, ну, а он увидел всю меня такую беременную, сошёл с ума, выкинул Аню в коридор и закрыл дверь изнутри. — Какого хуя вообще?! — Ты пообещал ничего с этим не делать! Так вот. Он лютовал, до последнего не осознавал что я жду от тебя ребёнка. Потом была словесная перепалка, психанул, повалил меня на диван и впился руками в горло. — А если бы?.. Чёрт, прости меня… — голубоглазый, чтобы скрыть свои мокрые глаза, положил голову девушке на плечо. — Ага, Ян, «а если бы»… Он говорил, что готов убить меня. Но я до сих пор не осознаю как, но парочкой своих слов я его вогнала в ступор и он забывал, что меня надо душить. — Я… Просто… В ахере… Стоп, из-за чего он так взъелся? — шатенка после этого вопроса громко сглотнула. — Как оказалось, не так всё просто. Ян, он испытывает к тебе чувства. И не детские. Ты бы видел его глаза, когда он осознавал, что вы никогда не будете вместе. — От мудак… Ты понимаешь, я догадывался об этом, пару раз намекал, что «Дань, никак у нас с тобой не выйдет», но, видимо, очень тупой и не понял. А я даже не подозревал, что всё насколько серьезно. — Только я прошу тебя, умоляю! Ничего не делай с ним, даже не пиши ему, — Минаева сильнее сжала его руку. — Обещаю. Я оставлю это в прошлом, — Гордиенко поцеловал свою жену, так трепетно и нежно, словно впервые. — Но для меня этот человек теперь умер. Пара просидела ещё некоторое время вместе. Затем пришёл доктор, объявил, что Даше нужно на УЗИ и её увезли, а голубоглазый снова вернулся к той самой лавочке, в тот самый коридор, к тем самым переживаниям. А в голове всё крутился их разговор про Даню, перед глазами насильно всплывали сцены, где он издевается над ней, прокручивались все моменты с ним, как хорошие и плохие и не понимал, как, где и когда Комков смог так в него влюбиться.