Всё вышло из-под контроля

солнце, мне кажется, ты устало светить солнце, мне кажется, ты просто устало

Виктор поднимает глаза. Смотрит из-под тяжёлых полуопущенных век. Юри целует его в холодный кончик носа и накрывает плечи ватным одеялом. Виктор пятый год подряд спит тревожно, чутко и нервно. Без грёз и сновидений. Виктор пятый год подряд ни о чём не мечтает. Виктор пятый год подряд по утрам задаётся вопросом, зачем он просыпается. Юри уютный и домашний. С ним не нужно притворяться. С ним не нужно скрывать усталость или грусть. Виктор запомнил его именно таким. Виктор для всех — ошеломительный, великолепный, блестящий, прекрасный, ослепительный. Он надевает на себя очаровательную улыбку, включает в лазури глаз огонёчки и воздушным движением руки смахивает платиновую чёлку, шёлком лежащую на лице. Столько фальши. Утомительно. Виктор для Юри — любимый, единственный, красивый, замечательный, родной. У утреннего Виктора растрёпанные волосы, колючие щёки и заспанные уставшие глаза. Усталость — диагноз, состояние души, черта характера. Двенадцатью часами сна тут явно не обойтись. Не поможет. Виктор улыбается вяло и нехотя потягивается. Ему с Юри спокойно. Юри мягкий, как облачко. Юри обнимает нежно. Юри плетёт Виктору венки из полевых цветов и поёт песенки на японском. — Витя, ты опять думаешь о плохом? — шёпотом спрашивает Юри и медленно запускает пальцы в серебристые волосы.

хочешь, я буду беречь твой сон самый сладкий и самый короткий сон

— Я не могу не вспоминать об этом. Виктор привык к тупой боли в груди. Теперь не так уж и неудобно. Теперь не так уж сильно тревожит. Видимо, это данность, как условие задачи, — так ангелы сговорились. Юри мрачнеет и медлит, отводит взгляд, не переставая неспешно перебирать пряди. — И тебе снова ничего не снилось? Виктор едва заметно качает головой, прикрывая глаза, обрамлённые длинными белёсыми ресницами. — Хочешь чаю? — Хочу, золотце. Спасибо. Юри готовит Виктору ромашковый чай с мятой и гвоздикой. Наливает в любимую Витину чашечку: белую, с синим сердечком на боку, с небольшим сколом возле ручки, с маленькими трещинками на эмали внизу. Добавляет в мёд корицу, достаёт малиновое варенье в аккуратной баночке. Витя его любит. А Витя никакое варенье, никакие пряности, даже никакой лёд больше своего Юри не любит. Юри у него — самый-самый лучший. Самый хороший. Самый ласковый и заботливый. Самый понимающий. Его солнышко. — Чемпионам тоже нужен отдых, — заботливо улыбается Юри, а Виктор сохраняет эту улыбку в копилке своей памяти. Виктор пятый год подряд подскакивает на кровати посреди ночи из-за гадкого чувства прямо в сердце. В самой аорте оно клубится и не даёт ему смотреть счастливые сны. — Спасибо, что ты рядом.

ты мой самый несбыточный сон самый сладкий и самый короткий сон

Юри не сыплет пустыми обещаниями того, что в один прекрасный день всё будет хорошо. Юри рассказывает, какие цветы и созвездия напоминают ему Виктора, говорит, как любит его. «Витя, Витенька, отдохни», — уговаривает. Виктор сквозь полудрёму слышит мягкий и родной голос Юри и понимает, что всё и так будет хорошо. Без лишних слов и клятв. Никак по-другому.