Моя вина

Pov Минга       Её решение было бескомпромиссно. Как бы сильно не бегала за ней мама Кита, или как бы не злился Фа, Мэй, подобно статуе, оставалась на месте. Клянусь, если бы мы жили во времена императоров, то она имела бы высокий статус и уважение за свою выдержку и добропорядочность.       Но мы, чёрт возьми, жили в реальном мире, и подобная жертвенность была удручающей. Рядом с этой девушкой ощущаешь, что все результаты твоих действий не имеют смысла, кажешься самому себе ничтожным и бессмысленным.       Я продолжал думать об этом и вовсе забыл, что на столе стояла чашка с чаем. Схватив её, я тут же ощутил боль от жара. Чашка упала, разбившись, а всё её содержимое оказалось на полу.       Я стоял и думал о том, что Мэй очень похожа на эту чашку. Мы сами наполняем её своими проблемами, а потом, когда пытаемся удержать её, обжигаемся и даём ей разбиться.       Она разбивается снова и снова, потому что мы не перестаём наполнять её горячим содержимым и хвататься за неё. Мэй всегда помогает решить нам наши проблемы, а потом уходит, оставив нас наедине со счастьем.       Мысли продолжали роиться в голове вплоть до глубокой ночи. Три матери, которые были в доме, хоть и не могли противиться воле своих мужей, но продолжали о нас заботится. Они приготовили всем успокоительный чай, чтобы мы могли уснуть. Я, понимая, что Кит, который заварил всю эту кашу, не сможет и глаз сомкнуть, дал ему снотворное. А когда он уснул, то решительно направился в главный дом.       К тому времени я уже знал, что Мэй всё ещё ничего не выпила и не съела. Она продолжала сидеть на коленях, хотя никто на неё не смотрел.       Я вошёл в комнату, осмотрел её, прошёл на кухню, налил воды, взял сумочку Мэй и достал оттуда таблетки. — Тебе нужно их принять, — сказал я, протягивая стакан и таблетку. — Немедленно. — Спасибо, но не стоит. Я, кажется, вполне понятно выразилась, что не сдвинусь с этого места, стану статуей. — Какого чёрта? — я кипел от злости, так что звук удара стакана о стол был шокирующим. — Кому от твоей жертвенности будет лучше? Кем ты себя возомнила? Богом? Царём? — я продолжал орать на неё, хотя её вины и не было. — Ты думаешь, что мне станет лучше, если ты умрёшь здесь, пытаясь помочь нам? Хватит делать вид, что ты такая добрая. Пожалуйста, ненавидь меня, проклинай… Что угодно… Только не причиняй себе вреда, — последнюю фразу я буквально проскулил, потому что слёзы сдавили моё горло.       Я взглянул на её лицо, которое освещал только лунный свет. На этом лице сверкали капли слёз, но всё ещё не сходила улыбка. Я знал, знал, что мои слова никак не подействуют, что она продолжит тут сидеть, но мне так хотелось сказать ей всё это, чтобы она знала… Даже если её чашка будет горячей, я не отпущу её.       Утром, когда все проснулись, Мэй всё ещё оставалась на своём месте. Отец Фа, увидев такую стойкость, испугался и выглядел очень растерянным. Несколькими минутами ранее, мать Кита позвала нас завтракать, так что, хоть ему явно было неприятно наше присутствие, выразить это он не мог. Заметив, что Мэй так и не сдвинулась даже на сантиметр, что ни один мускул на её лице не дрогнул, отец Фа присел на диван, перед девушкой. Он встретился взглядом с отцами Кита и Бима, и все они кивнули. — Почему ты продолжаешь делать это для них? — его голос звучал так, словно учитель задаёт ученице какую-то каверзную загадку. — Полагаю, Вы меня неправильно поняли. Я делаю это не для них, я делаю это ради любви. Будь это кто-то другой, я бы отстаивала любовь так же самозабвенно, поверьте.       Лица всех участников «отцовского совета» не выражали никаких эмоций. Отец Фа встал, долго смотрел на опущенную голову Мэй и, наконец, сказал: — Я не говорю, что ты права или не права, не говорю, что моё решение верное или неверное. Я не говорю, что разрешаю это… Но, — он продолжил лишь после внушительной паузы, — я не буду это запрещать.       Мы все переглянулись и не могли поверить тому, что только что услышали. Мой взгляд автоматические перешёл на Мэй и я увидел, как всё её тело словно сбросило многотонный груз. Плечи опустились, дыхание стало более выраженным, а с лица пропала натянутая улыбка. Её мучение закончилось, теперь всё будет хорошо. — Спасибо, отец… — её голос теперь звучал безумно слабым и уставшим. Она начала медленно подниматься, но как только полностью встала на ноги, внезапно в её взгляде словно всё потерялось.       Мгновение… Ещё мгновение… Мэй лежала без сознания, кто-то пытался найти нашатырь, кто-то вызывал скорую, а в моей голове проносилось лишь одно: «Она так и не выпила таблетки».