Моя вина

Pov Мэй       Когда я пришла в себя, то обнаружила, что нахожусь в палате. Чуть повернув взгляд, я увидела, что все мои друзья были рядом. Я вроде как должна была радоваться, что выжила и снова их вижу, но я этого совсем не ощущала. Потому что теперь тайна, которую я так сильно хотела скрыть от них, наконец раскрылась, и я не знала как посмотреть им в глаза. — Вы знали и ничего не сказали об этом? — голос звучал очень зло, это явно был Фа. — Фа, успокойся, Йо совсем недавно узнал об этом, — попытался защитить друга Минг. — А что насчёт тебя? Ты давно знал об этом, верно? — теперь говорил уже Кит. Он, в отличие от Фа, казалось, не был зол, скорее безумно утомлён и расстроен. — Я им запретила говорить вам… — я решила разрушить этот порочный круг, в котором Минг и Йо получали нагоняй из-за моих решений. — Мэй! — со скоростью света Бим подлетел к моей кровати. Его глаза были чертовски испуганными, а руки дрожали. Не часто увидишь такой спектр эмоций у парня, который ни секунду не может прожить без сарказма. Я была в крайней мере поражена, поэтому всё моё лицо выражало только одно: «Что, твою мать, ты творишь?». — Ты в порядке? — он попытался схватить мою руку, но задел торчащую из меня трубку. — Идиот, капельница! Да в порядке я, в порядке, — и я правда не врала. С тех пор как такие приступы стали обычным делом, мой организм привык к ним и теперь я не ощущала ничего ужасного. — Проблема с родителями решена, я всё ещё жива, так что вы можете оставить меня в одиночестве?       Это был риторический вопрос, так как одну меня, естественно, никто не оставил. Похоже, они разработали целую схему о том, кто и когда со мной сидит. Я проводила все свои дни, замкнутая в палате, где даже стены имели ужасный цвет, так ещё и должна была чувствовать себя маленьким ребёнком, которого нельзя оставить одного.       Сегодня «честь» быть моей сиделкой выпала Биму. Обменявшись с ним саркастическими приветствиями, я пожелала, чтобы он побыстрее ушёл, но он удобно умостился на диване и сидел в своём телефоне. Это раздражало ещё больше! Если ты, придурок, не хочешь оставить меня одну, так хоть поговори со мной! — Доктор! — ну классно, только его ещё не хватало. Только Бим отчалил за кофе, оставив меня в покое, как ещё кто-то нарисовался. — Фу, как официально! Называй меня Том, мы же не в официальной атмосфере, — он сверкнул глазами и коварно улыбнулся. — Я лежу в палате, которая находится в здании больницы, а Вы — мой лечащий врач. Куда ещё официальнее? — этот человек бесит меня до жути. Сам распинался о том, что такие девушки как я, не в его вкусе, а теперь просит называть его по имени. — Но я хотел поговорить с тобой не по поводу твоей болезни, — Том явно был смущён моей холодностью, — просто в прошлый раз мы с тобой начали разговор об отношениях, вот я и решил, что могу немного влезть в твоё «личное». — Во-первых, я упустила момент, когда мы перешли на «ты», — мой язвительный рот продолжал добивать собеседника, — а во-вторых… Что ты хочешь узнать? — Тот парень с рыжими волосами… Насколько сильно ты его любишь?       Знаете ли вы случаи, когда уместно употребить слово «оторопела»? Это была именно та ситуация. В голове картинка никак не складывалась. Зачем этому парню узнавать о том, что я чувствую к Киту? Хотя погодите, откуда он вообще знает, что я что-то к нему чувствую? — Просто… Я заметил это не так давно. Каждый раз, когда он приходит, ты выглядишь веселее. Не грубишь и не подшучиваешь над ним. Поэтому, — он попытался сделать свой тон серьёзней, — мне стало интересно, не злись, пожалуйста. — Эм, ладно, — его смущение ударило меня в слабое место, так что я просто решила ему объяснить. — Выражаясь теми категориями, о которых мы говорили ранее, «хорошая» девочка полюбила «хорошего» мальчика, только вот этот мальчик полюбил другого «хорошего» (не совсем) мальчика. Ввиду своей натуры, девочка не может ненавидеть и ревновать мальчика, хоть и очень хочет. Вот и приходится этой тройке мучиться от своей доброты и жертвенности, — сама не понимаю почему, но по моим щекам хлынули слёзы.       Том сидел напротив, и внимательно вглядывался в моё лицо, потом встал, взял салфетку и, протянув её мне, сказал: — А «хорошая» девочка может влюбиться в «плохого» парня?