роме похуй

Женщина в норковой шапке и шубе, стоящей явно дороже Ромкиной квартиры, выступала возле его стола и причитала что-то о новых шторках, грядущих экзаменах и выпускном. Родители зомбированно слушали её дикие идеи, ведь она — мать отличника, образцово-показательного, так сказать, ученика! И только Роман Николаевич, «последний человек и никому ненужный в этом классе, и вообще, вас приставили к нам только на один год, потому что девать таких педагогов нынче некуда», знал, что образцово-показательный Максимушка закидывается насваем на уроках, обожает конную езду и прогуливает физкультуру, ссылаясь на то, что у него резкие головные боли и вечная справка от невролога и, по совместительству, его мамки. В какой-то момент, она оборачивается к нему, дергает своими нарисованными бровями и, кашляя, спрашивает: «Роман Николаевич, вам есть что добавить?» Мужчина намеревается привстать, но чувствует тяжелую женскую руку на своем плече, которая, как бы, усаживает его обратно на стул. Песцовая шубка прощается со своими слушателями и удаляется из кабинета, попутно желая Ромке всего хорошего, но не ебалось ему это хорошее, если даже слова вставить не дают. Он — слабый человек, без доли самоуважения и с минимумом любви к себе. Ощущение того, что приходится ползать на коленях, целуя дорогущие ботинки и касаться лбом толстых животов, усердно вылизывая чей-то хуй или пизду, боясь потерять заработок, а для Ромы это стало также поводом меньше пить, слезть с легких наркотиков и начать жить заново, душит, убивает, режет и делает говно, в котором приходится купаться самому ежедневно. Роме уже не хочется домой, а только вечно сидеть на лавочке возле подъезда и смотреть в небо, красть звёзды в свою чёрную книжонку и слушать, как бьются бутылки и кулаки мужей о лица своих жён. — Роман Николаевич, драсьте! — мужчина отклинулся на своё имя, посмотрел на балкон, где стоял один из его учеников и приветливо махал рукой. «Чтоб ты сдох с банки ягуара, чучело малолетнее, » — думает Сащеко и молча качает головой, как бы отвечая на внезапное проявление внимания к своей персоне, — А вы чего тут сидите? Хотите водки со мной выпить? «Да я бы с тобой на одно поле срать не сел, » — рассуждает Рома и ухмыляется. — Как домашку сделанную принесешь мне, так и выпьём, — уныло, по-учительски, отвечает мужчина. На балконе слышится скрип дверей. — Ты до кого тут опять доебался, чучело? — его будто одергивает. Сащеко смотрит на парней, один из них, парень с вьющимися волосами и бутылкой водки в руке, заботливо треплет рукой по волосам друга и уводит его обратно в логово разврата, оставляя учителя наедине со своими мыслями. На часах три ночи, Роман решает вернуться в свою квартиру с пожелтевшими, мёртвыми обоями и коврами с постельными клещами. Он оставляет книжку цвета угля на старой лавочке.

***

Олег никогда не возражает против бухла, ибо это именно то, что ему сейчас нужно для того, чтобы забыться нахуй. Экзамены — это номерок на руке в очереди на виселицу. Подготовка к ним — это горящее колесо, перепрыгнув через которое ты получишь полкуска протухшей колбасы и погрызенные ногти на руках. Он тренируется в этом колесе, в последнее время, обжигаясь все чаще и сильнее, ибо пробники заваливает с таким же успехом, с каким выпивает эти стопки. Ещё больнее смотреть на мать, которая до седьмого пота работает, чтобы выучить своего сынка-алкоголика. Она рыдает, сжимая потрепанный портмоне, заглядывая туда и не видя свою зарплату на дне. «Мы на ёбанном дне тоже, » — думает Савченко, отправляясь спать и целуя мать куда-то в затылок. На следующий день, в воскресенье, Олег приходит домой. Он уже начисто трезв, от него пахнет кофе, а таблетки облегчили головную боль и настроение теперь пятерочка на пятибалльной шкале. — Мама, я дома! — кричит он, снимая верхнюю одежду и привычно вешая её куда-то. Она отвечает что-то бессвязное, половину речи не слышно из-за включенного телевизора. Парень проходит на кухню и видит родного человека в фартуке, заляпанном в муке, что-то жующего и рассуждающего о том, почему Маша Кохно такая дура, а Бузова вообще петь стала, за что ей деньги платят, она же не умеет! * — Кстати, Олежа, — говорит мама совершенно некстати, — у меня для тебя новость хорошая. — Какая? Ты перестанешь этот зомбоящик смотреть? — женщина злобно косится на сыночка, отчего Олега только на улыбочку пробирает. Вибрация телефона в кармане прерывает этот момент. «Смотри, какую хуйнюшку нашёл, » — пишет Максим и прикладывает фотографию какого-то скетчбука, в котором полно различных эскизов. Вообще, Максим — собиратель всякой бумажной хуйни, типа старых газет, тетрадей, журналов. Парень питает безумную страсть к огню, поэтому «хуйнюшка» будет сожжена в ближайшее время. Но она кажется Олегу какой-то привлекательной, и… — Ты меня слушаешь вообще? — парень приподнимает брови, положительно качая головой, на что мать начинает свой огромный стэнд-ап на тему: «Я ему тут рассказываю, распинаюсь, а он даже ухом не поведет.» Где-то минут через десять-пятнадцать выясняется, что мама нашла хорошего репетитора по английскому, который живёт неподалеку, она смогла его выбить у одной своей старой подружки, мол, она этого Романа Николаевича в ёжовых рукавицах держит, ибо вся школа за её сыночка-отличника стоит, когда же ж ты, Олежек, отличником станешь, и бла бла бла. А Олежке и похуй, в принципе, почему бы и нет? Помощь никогда не помешает, может он, наконец-таки, перестанет обжигаться и уже перейдет к более решительным действиям. Вечером приходит Максим и с жалостью отдаёт Олегу «угольную книжечку». Почему-то Савченко это название показалось самым подходящим. Одна половина ночи уходит на рассматривание картинок. Там есть и повешенный, и хиленькие пародии на известные произведения искусства, вроде «Девочка с персиками», «Тайная Вечеря» и «Свобода, ведущая народ», и карикатуры на какую-то тучную даму, до боли похожую на мамкину подружку. Остальную часть мрачного времени суток Олег тратит на представление творца. Кто это? Девушка или парень? Если девушка, то какая? Наверное, по стандарту: с каре, тёмной помадой и колготками в сеточку, может написать куда-то, чтоб она этот блокнот забрала, а там и вдуть недолго. Ну, а если парень? Тогда тут сложнее. Не каждый парень носит каре, тёмную помаду и колготки в сеточку. И не каждому можно вдуть. А жаль.

***

Рома был взбешен, разъярен, разозлен, ибо эта мамка года теперь ставит ему ультиматумы. — Если вы не будете заниматься с тем одаренным мальчиком, то мне придется принять меры, благодаря которым вы улетите с рабочего места быстрее пули, — Сащеко негромко ударяет кулаком по столу и, скрипя зубами, соглашается. Упорно старается искать в этом плюсы, больше плюсов. Но пока что тут их только два: небольшой заработок и спокойная рабочая жизнь. Он тянется к своему наркотику — скетчбуку — но на привычном месте его нет. Парень носится по своей маленькой квартирке, как хомяк по коробке из-под четырех конфет: вроде мало места, но нужную вещь все равно найти не может. Либо её вообще нет, либо где-то завалялась. Спустя полчаса нервных поисков, Роман осознает, что проебал книжку на лавочке, а там её уже сто процентов либо забрал кто-то, либо ветром унесло. Рома — неудачник, полный лузер и всякое такое. Ему даже потрахаться не с кем. А хотелось бы! Скоро руки до дыр сотрёт. На самом деле, Сащеко не верит в любовь, о которой в книжках пишут. Больно она заоблачная, негрешная, непорочная, а ему, сыну Сатаны, такое чуждо. Поэтому дырку в сердце заполняют плотские утехи.