Первый контакт
6 июля 2017 г., 23:28
Снятся ли андроидам электроовцы? Кто знает…. Мне виделось нечто иное. Думаю, редко кому выдается ощутить себя душой корабля. Прочувствовать корпусом набегающий поток соленой воды, покрывающей тебя по самую рубку. Ощутить жар реактора, атомного сердца, сквозь который проходит первый контур, с висмут-свинцовым сплавом. Шесть торпедных аппаратов, двадцать торпед готовых к бою — твое оружие. Вместо глаз — сонар.
Вместе с этим, я, все же, человек. У меня есть руки, ноги… костюм тоже никуда не делся. Именно в нем я сражался с цефами, а потом плавно сходил с орбиты, при входе в атмосферу превратившись в метеорит. Больно было — просто жуть. Ну а потом…, потом был небольшой забег по тундре, встреча с представителями Конторы и работа на государство. И это продолжается, реальность — там, а здесь… должно быть, сон. Да и экзоскелет мой — не полностью соответствует своему изначальному облику. Здесь, во сне, он покрыт резиной, словно кожей, под которой скрываются мощные мышцы.
Неспешно размышляя над столь странным сном, я нырнул. Странно, но скорость повысилась, похоже, мне лучше так, под водой. Необходимости в воздухе нет, а чтобы двигаться, достаточно легких движений ногами. Малый ход. Средний. Полный! Вода становится тугой и неподатливой, ее приходится продавливать своим титановым корпусом. Немного зудит кожа — набегающим потоком срывает частички резины, обнажая металл и полируя его до зеркального блеска. Меня слышно очень далеко, но чего бояться? Этих смешных зубастых каракатиц с торчащими снизу… пушками? До чего же странные создания, особенно их предводитель.
Торпеды, выпущенные этими существами, я обнаружил довольно поздно. Впрочем, они неуправляемые, в отличие от моих. Короткий рывок, и все это добро проходит за кормой. Собственные торпеды выпускаю по одной, на левой циркуляции вокруг этого косяка мальков. Казалось бы, не таких уж и сильных прогремело три взрыва, однако от противника остаются только ошметки. Торпеды какие-то неправильные, мощные слишком, для своего размера. Масштаб у них от реального отличается раз эдак в сорок, а вот мощность боевой части — всего в два.
Переместившись на сорок миль западнее, зависаю над морским дном. Балансировать балласт до достижения нулевой плавучести — непросто, дифферент то и дело гуляет то взад, то вперед. Приглушив реактор, пытаюсь затаиться. Внезапно, я понял, что не чувствую пальцы рук и ног, а онемение распространяется все дальше. Паникуя, перевожу ГЭУ на максимальную мощность, и старательно машу руками и ногами. Под ногти словно иглы загнали, ладони и стопы — как после легкого обморожения, но лучше так, чем парализованным.
Воспоминание всплывает неожиданно. Детская болезнь реактора, стоит его остановить, и металлический теплоноситель начинает стынуть. Движение — жизнь, как у акулы. Поспать получится, разве что, в гейзере. А еще мне нужно чистить кровь от солей, проводя аналог диализа. Нескоро, но часики все тикают….
Просто плавать в море оказалось достаточно скучным делом. Попытка сориентироваться на местности показала странный результат: рядом Марианский архипелаг, а самый ближний остров — Сариган. Тридцать шесть миль, около часа ходу. Могу я выдать и сорок три узла, на полном ходу, но шуму будет на половину океана.
Забавно, в крейсерском положении я не просто выныриваю на поверхность. Это было бы слишком обыденно. Вот ходить по воде аки посуху — это да, чистая магия. Только скорость падает раза в четыре. Но есть и свои преимущества, так можно слушать эфир и наблюдать за воздухом. Пока все глухо, только старый добрый ДжиПиЭс да спутники Глонасса транслируют свое местоположение, позволяя ориентироваться на местности. Только вот, ближайшее человеческое поселение на Гуаме, а судя по девственно чистому эфиру — и того дальше. Что, и тут туманный флот? Или эти… недомерки и в самом деле опасны?
Добравшись, наконец, до острова, ощущаю твердую почву под ногами. Уже неплохо. Людей бы еще найти, но острова необитаемы.
Стоило отдалиться от береговой линии на сотню метров, и моя броня приобрела свой классический вид. Тот самый, с обнаженными жгутами миомеров и металлическими вставками. Ба, да у меня при себе целый арсенал: «Майк», Гаусс, гранаты и аптечка…. Сюда бы еще антенну спутниковой связи не помешало, но уж чего нет, того нет. Зато куда больше стал радиус радиоэлектронной разведки, вкупе с заметно возросшей чувствительностью сенсоров.
***
Судя по ряду признаков, в какой-то полусотне километров отсюда работают большими калибрами. Не менее трехсот, трехсот пятидесяти миллиметров, судя по звуку и сейсмике. Артиллерийская стрельба, да еще в подобном стиле… линейный бой? Тут уж не до любования красотами природы, которых на острове почти нет. Обычный такой вулкан, растительность разнообразием не блистает. А вот морское сражение — это да, океан возможностей. И всего час ходу, даже минут сорок. Стоило войти в море и углубиться по пояс, как вокруг засиял старый добрый хеншин. Обычное такое чудесное переоблачение девочки-волшебницы. Только вот, мужик я, да и палочек чужих не отнимал. И жезлов — тоже. Впрочем, сияние лишь убрало оружие, да нарастило резину. Ну, поплыли…. Трагедия развернулась юго-восточнее, возле острова Фаральон-де-Мендинилья. На момент моего прибытия неизвестная «эскадра» была уничтожена полностью. Разведка дала сорок одну шумовую засветку, не считая «мелочи», отсеянной акустическим фильтром. Плохо, у меня только восемнадцать торпед. Варианты? Ну, есть один — отыграть медленную, но шумную субмарину старого образца. Противники попались мне на редкость безмозглые. Нет, может для стандартных субмарин они и страшны, но когда эсминцы тебя ловят словно свора бешеных псов, это, как минимум, забавно. Главное — в нужный момент режим тишины соблюдать, да следить, чтобы глубинные бомбы не повредили. Плеск, с которым очередная партия бочек с взрывчаткой входит в воду, слышен отчетливо, его не перепутать ни с чем. И еще один рывок, подальше от россыпи смертоносных подарков. Отведя от места побоища эсминцы, я заложил широкий круг. Судя по шумам, передо мной восемь легких и три тяжелых крейсера, легкий авианосец, линкор. А как это все выглядит визуально? Всплыв под перископ, я пригляделся. Вот же мерзость! Повезло, сумел сдержать рвотные позывы. В глухой маске… нелепая была бы смерть. Создавший эту… этих… тварей явно был больным на голову. Противник выглядел…, даже не знаю, как описать. Демонически. Да, именно как мерзкая пародия на человека. Белесая кожа, водянистые глаза, безжизненные черные волосы. Их можно было бы назвать мавками, утопленницами, не расти из тел этих существ разные биомеханические включения. Две батареи орудий у линкора. Авианосец с хитиновой «грибной шляпой» на голове. Дальше не приглядывался, дал залп. Потом еще один. И еще, опустошая стеллажи до железки. Я теперь очень хорошо понимаю жителей Империума. Подобная мерзость существовать не должна. Убедившись в уничтожении противника, подплываю поближе к останкам. Странно, но от них исходит нечто… остаточные эманации, затухающие со временем. Становится легче на душе. Все правильно, так и должно быть. Только боекомплект на нуле, а на горизонте уже появились приставучие эсминцы. Эти твари хоть не антропоморфны, больше напоминая желудь с пастью, глазами и торчащей снизу пушкой. Навевает весьма характерные и нехорошие ассоциации. Раз уж меня прижимают, проще всего взобраться на берег, выигрывая время. Впереди — небольшая бухта с пляжем, остальной берег изобилует обрывами и острыми камнями. Остров рифового происхождения и не слишком велик. Растительность — скудная, деревьев практически нет. Рядом всплывает субмарина. Хм, выглядит как малолетка в типовом школьном купальнике синего цвета. Голубые волосы, завязанные в два хвостика. Мальвина, ты ли это? Нет, глаза розовые, и в руках торпеда. Что-то спросила на японском. Некогда! Указываю на врага, резко произнося: — Enemy! Run to ground! Болтать нельзя, надо сваливать. Ныряю, сразу переходя на полный ход. Рефлексировать времени нет, до контакта — пятнадцать минут. Нужно успеть, иначе сожрут. Буквально выбросившись на берег, вижу, как давешняя незнакомка бежит по воде в компании с блондинкой в сером гидрокостюме, и пилотке. Резиновой, блин. Узлов двадцать пять, наверное, выжимают. До пляжа успеть добраться должны. В крайнем случае, прикрою гауссовкой. Успели. Одеты они сейчас во все те же купальники, только у блондинки с пояса пропали две пластины, конструктивно сходные с носовой оконечностью немецкой подлодки. На спине у нее была еще одна пластина, изображавшая палубу, в ее кормовой части. Гидрокостюм снабжен четырьмя молниями, позволяющими отстегивать секции на ногах и руках. И вот, смотрят сейчас они обе на чудовище в экзоскелете. Минуту смотрят, две, а потом блондинка спрашивает: — Prophet? You is Prophet? Major Barnes? Качаю головой: — No. I am not a Barnes. And I am not an Alcatraz. We don`t have a time to talk. Go to hill. Мда, а с английским у меня не очень. Так, пару вопросов задать: где основные силы, когда подкрепление. Ну, еще можно уточнить состав вражеского отряда. И как теперь быть? Языковой барьер — не самое страшное. Было бы желание, а уж договориться получится всегда: жестами, картиночками и отдельными словами, понятными обеим сторонам. Это не столь уж и сложно, как может показаться на первый взгляд. Песец подступает в момент, когда в попытки навести мосты включается мелкая гиперактивная девчушка с недетского размера бюстом. Ику, она же — «I-19» производила странное впечатление. Скорее, это не мелочь с взрослыми сиськами, а наоборот, совершеннолетняя девушка с лицом таким… азиатским. При желании подобные дамы могут косить под школьниц лет эдак до двадцати пяти. Пожалуй, и до тридцати, при умело наложенном макияже, особенно перед гайдзинами. Первое впечатление оказалось сугубо ошибочным. Если ориентироваться на среднюю длину теломер эпителиальных клеток, то им от восемнадцати до двадцати лет. Проще говоря, за счет анализа мелких омертвевших чешуек кожи, экзоскелет вынес вердикт: не подростки это, просто, телосложение специфическое. Субтильные они и астеничные. Два хвостика у Ику и резиновая пилотка Ю, со странными «ушами», тоже серьезности не добавляют. Купальник, опять же, школьный. А вот маслянистая поволока глаз Ику вкупе с мечтательной моськой и взглядами в район поясницы — напрягают. У меня же там видны только цельнометаллические бронетрусы, без ярко выраженных анатомических деталей. Японцы странные…. Озвучить свои подозрения я решился не сразу. Сначала дождался подходящего момента, затем спросил у Ю: — Ику похожа на мартовскую кошку. У нее фетиш на киборгов? — Если про мартовскую кошку немка поняла не сразу, то дальше лишь поморщилась: — Прозвище “lewdmarine” было заслужено ей сполна. Ику выделяется даже среди японских подлодок, хотя они все любят «это дело». Но ты — парень, да еще и один из нас — кораблей. Будь готов к вниманию крейсеров и линкоров. Вот это — страшно. Дальше было что-то непонятное, сама Ю смущалась, а все попытки ее рассказать все простыми словами оканчивались провалом. Ладно, надо будет потом переговорить, пополнив словарный запас. Но прозвище «блядомарина» стало для меня откровением. Интересно, «девятнадцатую» остановит титановый «гульфик»? Как минимум, это будет весьма забавно. Несмотря на все попытки «Мальвины» влезть в мой разговор с Ю, полезной информации за полчаса удалось выудить немало. Аватар современных кораблей среди корабледевочек всего одна: «Петра» — ТАРКР «Петр Великий». Остальные — корабли эпохи Второй Мировой. Ни «Нимицев», ни «Си Вулфов», ни «Вирджиний». «Киттихоков», которые авианосцы — тоже нет. Дюже погано это, мне бы в компанию хотя бы пару «Барракуд», а лучше «Кондоров». У них боекомплект больше раза эдак в два с половиной. И скорость неплоха — тридцать пять узлов в подводном положении. Попытка прояснить ситуацию с ресурсами не дала ничего. Понял только, что для пополнения боекомплекта Канмусу едят спецпайки. Дальше была какая-то тарабарщина про сталь, бокситы, топливо и боеприпасы. Еще упоминались какие-то лечащие ведра. Видимо, сленг, наподобие «коробочек», «бардаков» и прочего. Прикинув возможные варианты, я отправился на вылазку по скалам, разорять гнездовья морских птиц. Ящерицы здесь не водятся, со змеями на острове тоже все на редкость печально. Самих же пернатых может и можно употребить в пищу, но мясо гарантированно будет отдавать рыбьим жиром. Да и паразиты опять же… это ведь дикие птицы, сроду не пересекавшиеся с ветеринарами. Обратный путь проходил заметно веселее: часть эсминцев рассосалась, остальные — грызутся меж собой. Кажется, у глубоководных… или глубинных — роевая иерархия. Уничтожаешь командный центр — все остальные резко теряют в интеллекте. Осталось только придумать, как мы с острова выбираться будем. Мне-то это проблемы не составит. Редкий эсминец может долго выжимать сорок узлов, а уж применять при этом оружие — за гранью реального. Но вот для Ю и Ику семь узлов в подводном положении — предел. На поверхности дела обстоят чуть лучше, полный ход — двадцать пять узлов. Но там достаточно и одного касательного попадания главным калибром эсминца. Повредят корпус — уже не погрузишься, а погрузишься — не всплывешь. Наблюдать за девушками со стороны мне довелось минут пять. Ику что-то тараторила, Ю временами медленно ей отвечала. У немки, по всей видимости, с японским дела обстоят не очень. А еще, она довольно нервно реагирует на русскую речь. Сказывается ли «наследство» в виде памяти экипажа, или были инциденты с аватарами? Пока непонятно, но после замечания, что она — не «Тирпиц», «Адмирал Хиппер» или «Адмирал Шеер», девушка стала вести себя заметно спокойнее. Заметно, что на суше Канмусу заметно теряют в силе. Да, они все еще превосходят среднестатистического человека. В принципе, Ю и Ику вполне могут сдать экзамен на крапового берета или записаться в морские котики. По физическим кондициям они пройдут. Но в море происходит качественный скачок. Да и гидролокаторы на суше не работают. По части пассивной радиоэлектронной разведки пока непонятно. Словосочетание «radio frequency radiation» вызывало у девушек ступор, эквивалентный «синему экрану смерти». У меня же экзоскелет в этом плане не только не уступает, но и превосходит «корабельные» БЧ-4 и БЧ-7: боевые части связи и радиотехников. Шестидесятилетний технический прогресс заметно сказался на этом деле. Так что, проверить достаточно сложно. Пока мы все еще пытались найти общий язык, потихоньку вечерело. Вернее, отнюдь не потихоньку — чем ближе к экватору, тем более резко происходит смена дня и ночи. Так что, запечь мою добычу в песке мы успели, а вот ужинали уже в потемках. Тонкие веточки хоть и не оставляли углей, но давали достаточно жаркое пламя. Прогорали, правда, очень быстро, но топлива здесь немало. Чтобы не спать на сырой земле, я наломал охапку пальмовых листьев, и вместо простыни подстелил поверх термоизолирующее одеяло из аптечки. Еще одним нам предстоит укрываться. Тонкая полиэстеровая металлизированная пленка неплохо спасает от жары и холода, главное — применять ее правильно. Кутаться бесполезно, а вот в качестве внешнего изолирующего слоя подобное «спасательное одеяло» проявляет себя хорошо. По центру лег я, с обеих сторон пристроились девушки. Так им теплее, ночью температура опускается до двадцати градусов. С учетом влажности и ветрености — весьма ощутимо. Да и грелкой быть мне не сложно, экзоскелет обеспечивает в том числе и внешнюю теплорегуляцию. Ну а как еще прятаться от тепловизоров?***
Моя ночная дрема прервалась из-за Ику. Эта зараза использовала мою руку как дакимакуру — ростовую подушку, эдакий заменитель… короче, наволочки на них, как правило, с принтами любимых героев аниме. Все бы ничего, но вот зажимать мою ладонь бедрами — у нее вообще совесть есть? Да еще и поерзывать время от времени, прерывисто дыша мне в висок. А впрочем…. Греть ладонь до пятидесяти градусов мне пришлось сто шестьдесят восемь секунд. Подействовало отменно, руку даже выдергивать не пришлось. Ику сама откатилась, принявшись себя ощупывать. Поняв, что это моих рук дело, она что-то сказала на японском. Непонятно ничего, а Ю, выступающая временами в роли переводчицы, спит. А, уже нет. Блондинка, сонно прищурившись, что-то спросила на немецком. Затем, произнесла на английском: — Что, снова? — Затем, что-то произнесла на японском. Видимо, повторила вопрос. Ику разразилась возмущенной тирадой. В ответ, я «вспушил» поверхность, переведя экзоскелет в режим брони. Провел по предплечью веточкой. Подсветил фонариком ободранную кору. Поверхность, по которой словно грубой наждачкой прошлись, весьма впечатлила японку. Чего мне и было нужно, ведь любой разговор требует соответствующего настроя. — Броню я снимать не собираюсь. И разогревать ее, как сейчас — тоже. Если она не понимает, что не нужно совать пальцы под напряжение — придется учить. Иначе… мне проще добраться до людей своим ходом, в сорок узлов, и передать им координаты острова. Тогда спасательную операцию будут организовывать они. Или вы будете работать в команде? Ю строила Ику минут десять, используя в том числе и немецкий командный. Во всяком случае, в ее речи часто проскальзывали такие слова как «шайзе», «швайне» и их сочетания. Я не мешал, неторопливо сканируя эфир, и раздумывая, куда именно плыть. До Японии тысячи двухсот морских миль, а на Сайпане и Гуаме не факт, что люди найдутся. Хотя…. — Ю, на Гуаме сохранилась американская авиабаза? — Прервал я ее разнос, учиняемый над Ику. Блондинка прекратила распекать свою жертву и ненадолго задумалась. Потом покачала головой: — Нет. Полосы близко к воде, их быстро уничтожили. Передовая операционная база расположена на острове Рота. — Между Гуамом и Сайпаном? — Уточнил я, глядя на карту в режиме дополненной реальности. И пусть эту картинку не покажешь другим, но лично мне подобная информация полезна. Судя по моим ощущениям у всех «кораблей» есть нечто похожее, а «подлодки» и вовсе могут двигаться по счислению. Но в полную силу оно начинает работать только в «хеншине», после трансформации. Между тем, Ю с грустью добавляет, прерывая мои размышления: — У Сайпана и Тиниана много глубинных, мы не пройдем. Пожимаю плечами: — Давление падает. Будет шторм, можно будет нырнуть и на экономичном ходу обойти острова. При столкновении с глубинными постараюсь их отвлечь на себя. Отведу подальше и оторвусь на скорости. Оружия нет, так что другие варианты отпадают. — Наши торпеды тебе не подойдут? — «Г-семь» различных модификаций — может быть. Посмотрим. Японские кислородные не возьму. Как будем перегружать? — В море, через передний люк. Восемь торпед, парогазовые. — Тогда сейчас мы спускаемся к стороне, свободной от эсминцев противника. Перегружаем торпеды. Одну я трачу на проверку, остальные — по необходимости. Процесс перегрузки проходил достаточно интересно. Для этого нам пришлось спуститься к океану. С другой стороны острова, разумеется, там, где не было глубинных, сгрудившихся в бухте. После перехода в «антропоморфно-корабельную» форму Ю передала мне восемь торпед. Процесс был не особо быстрым, опасные железки приходилось брать по одной и были они весьма увесисты. Но, что меня особенно потрясло, переходя из рук в руки, стальные сигары меняли свои размеры и маркировку. Трофейные немецкие, значит…. Ну-ну, оригинально получилось. Впрочем, вес и начинка остались прежними. Характеристики тоже не изменились. Поднимать Ю обратно на плато пришлось, опять же, мне. Двигаться по крутому обрывистому склону самостоятельно ей было весьма сложно. Острые камни могли повредить девичьи ноги, вот и пришлось этим озаботиться. Ну а после были предприняты короткий забег к морю и наглая «банзай-атака» из-под воды. Параметры пришлось выставлять заранее, торпеды второй мировой крайне убоги с точки зрения современной тактики. Ими только с перископной глубины и атаковать, выставив нужные параметры заранее. Ввод данных приходится осуществлять вручную, тратя на это несколько минут. Но бабахают торпеды неплохо, эсминец разорвало в клочья. Первые предвестники бури появились на горизонте спустя час. Ю и Ику уже заканчивали заряжать аккумуляторные батареи и запасать воздух. Нам теперь не меньше тридцати шести часов идти под водой, стараясь обойти лежку глубинных. Демоны моря предпочитают пережидать шторма в бухтах, не будучи в силах надолго отдалиться от породившей их стихии. Глубинные гибнут вдали от морей и океанов. Им даже на сотню метров от береговой линии отойти — уже некомфортно. Километр, и они уязвимы, словно обычные люди. Одна шальная пуля винтовочного калибра, и нет линкора или авианосца. А ведь на море они не морщась могут лицом отбивать полноразмерные снаряды противоминного калибра.
